Лучше бы я спал

В воздухе витала пыль, замечаемая сквозь яркий свет пламени двух свечей взглядом темно-синих глаз. Помещение, не имеющее вентиляции и пути наружу, имело запах плесени и затхлости. Веки закрывались, отгораживаясь от раздражающего трепыхающегося света. Слух улавливал едва заметные шорохи со стороны седовласого. Парень расстегивал белую рубашку, частично окрашенную в багровый цвет крови, и попутно рассматривал свое ранение. Когда парни зашли в старенькую комнату, Юу будто на пару минут перестал быть собой. Он опустился вниз по стене, не разговаривал, перестал подавать признаки жизни. Брюнет вслушался в тишину, наступившую после невероятного «падения» Мелкого. При виде обычной комнаты, где стояла кровать и небольшой стол, ему вспомнилась его орденовская спальня. Сказать, что Канда любит свою спальню - стать очередной «жертвой» Юу, но сейчас видеть её хотелось больше всего. Мояши долго вертелся, успел случайно оторвать две пуговицы от рубашки и уронить перекись, имеющуюся в единственном экземпляре в «походной сумочке» экзорциста. Юу терпел и слова не сказав. В его памяти всплывали моменты почти десятилетней давности. Те самые, когда приходилось отбиваться от прилипалы Алмы, который просто хотел быть ему другом. Канду это раздражало до чертиков, многие вокруг считали его Дьяволом, но самые смелые вычитали в старых книгах способы по успокоению людей. Однажды его пичкали успокаивающими травами вместо обычного завтрака, но мало что ему помогло. Сейчас он не отказался бы от пары чашек такого напитка. Оба парня услышали отчетливые шаги за дверью. Юу беззвучно достал Муген из ножен и приготовился к возможной атаке, Аллен почти перестал дышать. Канда стал около двери, не давая неизвестному пройти мимо. Старая дверь со скрипом отворилась, нарушая абсолютную тишину в помещении. За ней стоял скрипач, скептическим взглядом осматривая мечника, злобно прожигающего того взглядом. — Хах, — Канда даже не попытался вернуть свою катану в ножны, лишь презрительно взглянул на прибывшего, — твое лицо мне порядком надоело, на кой черт ты сюда пожаловал? — Я вам помешал? Думал, вы не обойдетесь без моей помощи, — Гил развел руками и лукаво улыбнулся. Юу неодобрительно посмотрел на странное поведение Гилберта и перевел взгляд на Мояши, который выглядел слегка растерянным. Парень глубоко вздохнул, посмотрел на Гилберта и натянул милую улыбку. — В любом случае, мы рады, что с тобой и твоей скрипкой все в порядке. — А я смотрю, ты активно истекаешь кровью, — темноволосый указал рукой на кровавую рубашку. — А... Да все нормально, — Уолкер постарался улыбнуться чуть шире, не желая показывать присутствующим свое состояние. — Как ты умудрился починить свою деревяшку? Она была вдребезги, — мечник подходил все ближе, рассматривая парня и подозрительно сощурив глаза. Он полностью игнорировал поведение Мояши. — Не твое дело, — быстро и отчасти язвительно ответил Гил, даже не глядя на брюнета. — Я думаю, вы зря тут высиживаете, пора идти. — С каких хренов в тебе столько желания что-либо делать, тем более вместе с нами? — А ты хочешь остаться здесь и сидеть у стеночки всю жизнь? Сиди, разрешаю. Канда молниеносно изменился в лице, стал маниакально злобным, готовым убить в любую секунду. — Канда! - Аллен увидел угнетающую атмосферу между двумя парнями и встал меж ними. — Я считаю, нам действительно уже пора, нужно выбираться, пока мы не загнулись. — Тч, после вас. — Я видел, в коридоре есть вторая дверь, нам туда, — сказал Гил, в то время как Канда был настроен отрицательно. Все в нём било тревогу и говорило, что здесь что-то не так. Парни вышли в коридор и направились к черной деревянной двери, располагающейся слева от прошлой комнаты. Когда Юу и Аллен шли здесь, они попали именно в ту комнату только потому, что этой двери, казалось, не было. Это послужило еще одной причиной для волнений. Гилберт провел Аллена по коридору, будто намерено пропуская его вперед, оставляя мечника позади. Парень открыл дверь и «вежливо» провел туда седовласого. Тот мало понимал происходящее, но пытался довериться Гилу, но на этом его доброта закончилась. — Наивнее вас только вы, — тихо произнес скрипач, убрав со своего лица фальшивую улыбку и закрывая дверь за Уолкером. — Не смотри на меня так, но дальше ты не пойдешь. — Жить не хочешь, или все-таки крыша у кого-то поехала? — Юу крепче схватил Муген, собираясь отсечь голову сразу, не раздумывая. Любая мыслительная деятельность прекратилась, как только его голова соприкоснулась с деревянной поверхностью. Корпус скрипки противно треснул, заставляя Гила сощуриться. Юу потерял равновесие и облокотился на стену позади себя, с его головы стекала кровь, в глазах у парня помутнело, и он едва мог что-либо различить. Противник не стал ждать: он взял тяжелую высокую хрустальную вазу с давно высохшими цветами, превратившимися давно в сухие сорняки, и ударил в ногу мечника, пытаясь сбить того с ног. Канда выставил руки перед собой и упал на них, оттолкнулся от пола и, шатаясь, встал. Экзорцист, полагаясь только на слух, прикрыл глаза, которые только мешали сконцентрироваться на противнике. Он успел увернуться от вновь летящей в него вазы, его губы искривились в дьявольской улыбке, а кулак с невероятной скоростью для раненого полетела под ребра врагу. Гилберт не успел отскочить и сделал только шаг назад, его лицо выражало только одно - боль. Мечник ждать не стал и, опираясь на стену, ударил ногой по ногам противника, от чего тот упал на пол, больно ударившись головой. Парень сильно разозлился, тяжело дышал, пытался встать, чтобы отомстить Канде. Тот тяжело вздохнул, приоткрыл глаза, успокоился в долю секунды. Ребром своей ладони замахнулся и ударил в основание шеи разгневанного Гила. Его лицо застыло, на секунду он перестал дышать, а позже упал лицом на холодный пол. Их бой был сравним с охотой, когда разъяренный дикий зверь пытался бороться за свою свободу, но попал в руки охотнику только потому, что ему чего-то не хватало. Он же зверь. Дикий, одинокий, идущий против всех. Юу вытирал кровь со своего лица, голова всё ещё кружилась, а дыхание никак не хотело приходить в норму, но оставлять Гилберта таким образом было против правил. Парень зашел в комнату, из которой они только что вышли, осмотрел на входы и выходы. Схватил музыканта за запястье и потянул ко входу, без церемоний оставив на полу. Захлопнул дверь и подпер стулом. Надолго это не поможет, но лучше, чем ничего. Экзорцист вспомнил о том, что Мояши остался за дверью и находится там уже несколько минут, но оттуда не было ни единого звука. Кулак ударил о деревянную дверь, грохот разнесся по всему коридору эхом, но оттуда в ответ ничего не последовало. — Мояши, мать твою! — крик БаКанды был слышен, наверное, на всей территории дома. Создалось впечатление, что он здесь один-единственный, никого больше. — Найду – убью! Только попадись мне!

***

Уолкер слышал всё, что происходит за дверью, он стучал в дверь, но БаКанда его не слышал. Парень кричал, звал, выламывал дверь — бесполезно. Последними слышались удаляющиеся глухие шаги мечника. Седовласый прекратил долбить ни в чем не виноватый кусок обработанного дерева и опустил руки. Он чувствовал сзади темноту. Именно чувствовал. Она будто витала в воздухе густыми клубами пара, пропитывала до костей холодом. Парень медленно повернул голову. Не было видно ничего, кроме черного фона. Через пару минут вдали, сквозь черный плотный туман, он увидел блёклый свет. Какой-то тихий, едва уловимый звук доносился до парня. — Здесь кто-то есть? — осторожно спросил Уолкер, тяжело вздохнул, решаясь пойти вперед. Аллен чувствовал себя, будто попал в кошмарный сон, и ожидал, когда он, наконец, закончится. Руки замерзли за несколько минут, как бы не секунд, пальцы едва двигались, кроме собственного дыхания — ничего, разве что эхо быстрых шагов. Тот самый кошмарный сон, в котором ты бежишь, а ноги не твои, они не слушаются тебя, будто ты никогда и не умел бегать. А может, ты вовсе и не управлял собой? — Да что за черт? — слегка раздраженный голос экзорциста растворялся в воздухе, но не оставался незамеченным. Пара минут медленного бега здесь оказались непосильными. Холодный воздух больно бьет в легкие, но он бежал, свет оставался тем же, не стал ярче, не стал отчетливее, просто перестал меняться, остановился. Но был как маленькая надежда. Маленькая надежда в огромной бездне, где нет ни стен, ни границ, ни выхода. Аллен оглядывался по сторонам – ничего не менялось, и дверь позади оставалась все ещё на своём месте, и она чернее всего остального, будто призывая вернуться. Свет парня привлекал куда больше. Дойдя почти до конца, Уолкер вспомнил о своей ране, которая дала о себе знать совсем внезапно. Шаги седовласого стали медленнее, он схватился за багровую ткань, боль схватила резко и беспощадно, а по телу снова начала маленькими ручейками стекать кровь. Но вот он, свет. Совсем рядом, на расстоянии протянутой руки. Тот свет излучал обычный уличный фонарь, стоявший посреди кромешной темноты. Он давал слабый холодный свет, из-за чего виднелась темная дорожка, которая привела его сюда. — Это сон. — Констатировал Экзорцист. — Или я потерял сознание? Парень схватился за лоб, проводя по нему рукой и смахивая нависшую влажную челку с глаз. Уолкер обернулся пару раз вокруг себя, присел у фонаря в полной растерянности и странной усталости. — Чего мне ждать? — на печальном лице вырисовалась улыбка. Такая истерично саркастичная. Правая ладонь с силой ударила по щеке, после неудачной пробы последовали тщетные попытки ущипнуть себя за все имеющееся. Ничего. «И что мне с этим делать?» — подумал про себя седовласый, раздосадованно выдохнул и закрыл глаза. — Смириться. Уолкер подскочил от удивления. Сзади него раздался знакомый низкий голос. — Гилберт? Ты тоже здесь? — Аллена разрывало от чувства радости встречи живого человека. Хоть мозг и говорил, что это неправильно. — Что ты имеешь ввиду? Что произошло? — Ты считаешь меня виноватым в этом? В том, где ты находишься? — О чем ты? — парень еще никогда раньше не был настолько растерян. Но Гилберт смотрел четко в серые глаза, не смея ни на секунду оторваться от них. Что-то в нём было не так. Еще с самого начала. — Гил, я не понял, что произошло, и не могу считать тебя виноватым! — А кто? — музыкант подошел чуть ближе к парню, будто допрашивая того, вытаскивая ответ, истину, которая здесь абсолютно никому не нужна. — Кто виноват? По чьей вине я здесь? Твои друзья? Думаешь, их тут заточили просто чтобы развлечься? — Скажи честно, ты в адеквате? — Уолкер приложил свою руку ко лбу «напарника», внимательно взглянул в глаза и попытался уловить момент, когда парень снова заговорит: вдруг почувствуется знакомый запах горячительного. — Ты вообще меня слушаешь? — резко отдернул холодную руку Гил. — Нет. Ты явно не тот Гилберт, с которым я общался недавно. — А ты-то знаешь, какой я? — толчок в плечо седовласого. — Всю жизнь меня знаешь, вероятно. Седовласый окинул взглядом статного парня и медленно попятился, не обращая внимания на язвительную улыбку и взгляд, проникающий прямо в душу. Уолкер не заметил, как вышел из маленького клочка света, что давал фонарь, оставаясь в тени. Он отвернулся от скрипача, становясь к нему спиной. Теперь его взору была открыта не особо широкая полоса дороги, которая, вероятно, куда-то вела. Игнорируя тихий смешок позади, парень шагнул вперёд, постепенно ускоряя свой шаг. Рассеянный свет постепенно перестал светить, на смену ему пришла беспросветная тьма. Аллену оставалось лишь надеяться на то, что эта тропа не свернёт где-нибудь резко направо, и он не свалится непонятно куда. Холод уже не чувствовался так резко, все внимание сконцентрировалось на посторонних звуках, которых просто не было. До мозга уже давно дошло, что это обычная ловушка. Возможно, не самая простая, и она действительно не имела выхода. Не прошло и полминуты, как нога парня соприкоснулась с чем-то твёрдым и вертикальным. Глаза тщетно пытались высмотреть что-либо в темноте, а руки нащупывали деревянную поверхность. Пальцы ловко ухватились за мягкий материал, но он упал на пол. Парень нагнулся, провел кончиками пальцев по полке, чувствуя страницы. Случайно опрокинул еще несколько книг и двинулся рукой дальше. За одним из стеллажей был слабый оранжевый свет. Аллен подошёл к нему, как бы наивно это не выглядело, и дотронулся. «Свет» внезапно шевельнулся и заполнил все помещение, оказавшееся орденовской библиотекой. Её частью, отрывком. Был только знакомый небольшой диван и пар книжных стеллажей, все остальное будто размыто. — Аллен? Напугал меня! Что ты тут делаешь? — тепло улыбнулся зеленоглазый, сидящий на диване и читающий какую-то книгу. Дежавю. Это именно то, что сейчас ощущал Мояши. Он уже видел это. Правда, в тот момент было не так. Не было этого странного холодного света, который едва освещал знакомые окрестности данного места. Этот свет делал из Лави что-то жуткое, хотя на деле ничего страшного там не было. — Эй, ты чего? Уолкера подхватили сильные руки Кроля, заботливо усаживая на диван. — Это что-то типа «ты не ел аж целую ночь и теперь не можешь ни стоять, ни разговаривать»? — хохотнул рыжий, легонько толкнув седовласого в плечо. Было. Каждое движение совпадало с прошлым. — Ты со мной не разговариваешь? — парень наклонил голову на бок, рассматривая лицо Аллена. — Почему? «Потому что ты не настоящий», — подумал про себя Уолкер и отвернулся от погрустневшего взгляда. — А я ведь волновался за тебя. Экзорцист нахмурится, но смотреть в сторону своего напарника все ещё не решился. — Я думал, что мы друзья. Резкий поворот головы, и взгляд серых глаз встретился с зелёным. В голове он все ещё понимал, что это не правда, но что-то в этом голосе заставило его на секунду передумать и подумать. — Что ты имеешь в виду? — осторожно начал он. — Когда нас разделили, ты даже и не подумал о том, что случилось и что с нами. Наверное, решил, что это даже к лучшему, и забыл, — вымученная улыбка и безразличный взгляд. — Это неправда! — зачем-то оправдывался Аллен. — Ты пытаешься спасти всех сразу, но у тебя не вышло, не твой сегодня день, Аллен Уолкер. — Лави встал, становясь спиной к собеседнику, а затем медленно повернул голову, едва заглядывая в серые глаза. — Ты пытаешься «казаться» героем, но не быть.