кесарю кесарево, богу богово.

-Я слышал про твоего друга, - говорит Тор, когда они как-то случайно остаются наедине. - Мне жаль, Капитан. Но я хочу тебе помочь. -Помочь? - у Стива самопроизвольно поднимается бровь. -Я знаю каково это - сражаться с тем, кого любишь. Я знаю, Стив (на самом деле Тор редко называл его по имени). Ты всегда можешь рассказать мне о чем переживаешь, хорошо? Роджерс, не задумываясь, кивает. Он привык. Тор уходит и Капитан Америка понимает, что задерживал дыхание. На самом деле это тяжело - высушивать лекции о том как можно "все преодолеть, если захотеть достаточно сильно" и все такое, делать вид, что не замечаешь сочувствующих взглядов. Будто в каждом движении и без того не видно как они выделяют его. "Нормально все, Боже!" - как-то срывается Стив на Наташу, когда она попыталась взять его за руку во время очередного отчета в стиле Мы-опять-упустили-Зимнего-и-не-знаем-что-с-этим-делать. Асгардец ушел достаточно далеко, поэтому Кэп пытается как можно быстрее сбежать в комнату - в личные апартаменты никто не заходит, а немного времени в компании самого себя не помешает. Но его хитрая идея не увенчалась успехом - открывая дверь, он чуть не ударил Клинта, проходящего мимо. И сейчас этот самый Клинт смотрит на него, ожидая...чего-то. -Слушай приятель... -Извини, Клинт, я спешу. Не давая собеседнику возможности что-либо ответить, Стив уходит. На сегодня с него хватит. Только зайдя в свою комнату, он падает на кровать. Плакать ему не хочется. Злиться тоже. У него нет желания бить стены или порвать еще пару-тройку (34-ую и далее, если быть точным) груши. Он просто лежит на своей кровати и ему этого достаточно. Стив вспоминал разные моменты полвечера: когда-то Баки был звездой танцев в Бруклине, он хорошо готовил и умел показывать фокусы. А еще Баки не любил яблоки, почти ненавидел, но пил молоко по вечерам. И Стива тоже приучил. Это было маленькой традицией : выпить стакан молока на кухне и устроить соревнование "Кто быстрее добежит до своей кровати". Сейчас Роджерс понимает что Баки всегда, каждый раз поддавался ему, хоть и говорил, что это неправда. Глупый Баки. О помнит о Баки кое-что еще. То о чем никому не расскажет, даже Зимнему. Он сам не знает почему. Он сам не знает почему тогда не спросил, хоть и понимал, что Баки идет на войну. Все равно не спросил. Стив помнит как они стояли на отправном пункте и Баки улыбался. Улыбался слишком ярко, слишком радостно, чтобы эта улыбка была настоящей и искренней. Маленький тощий глупый Стив хотел спросить у него "Ты улыбаешься, Бак. А глаза грустные. Почему?", хотя все равно не понял бы ответа. Даже сейчас, фактически 70 лет спустя, Капитан Америка не может понять почему. Стив выдыхает в пустоту своей комнаты: -Я хотел, чтобы ты был моим якорем. Моей опорой. Но не понимал, что тебе придется утонуть. А ты понимал, но все равно позволил этому случиться.