Cuddle

Вонхо чувствует, что не может заснуть. И ему совсем не нравится это чувство. Ему хочется прижаться к кому-нибудь теплому и ласковому, просто обнять и почувствовать чужое тело. Но вместо этого он чувствует лишь жуткую бессонницу и слабые симптомы рвоты. Родная старая кровать, аккуратно заправленная белым постельным бельем, отчего-то больше не согревает уютом, не создает комфорта. Белые ровные простыни обжигают холодом, а жесткие подушки, все такие же белые, даже на секунду не способны заменить живого человека в крепких объятиях Хосока. Ему не спится уже не первую ночь - с момента его печального расставания с некогда почти родным человеком прошла уже пара месяцев. За все это время Хосок спал, только когда его организм сам вынуждено переходил в режим полного отключения или, наконец, согревался в "одноразовых" объятьях. Распорядок дня, включающий не особо частое посещение наискучнейших лекций в университете и подработку в местном баре, с каждым днем казался все более нагруженным. Жизнь Вонхо от чего-то поделилась на два периода: до расставания и после. И произошло это вовсе не от вселенской любви к его бывшему партнеру и вовсе не от разбитых вдребезги отношений. Просто теперь Вонхо некого было обнимать по ночам. А он уже привык. Спеша на подработку в бар, Хосок думает лишь об одном - встретить человека-судьбу. Того, рядом с кем он бы мог засыпать по ночам и того, кого он бы будил каждое утро легкими поцелуями. Вонхо просит всего лишь любви, самой настоящей, долгой и счастливой. Разве это много? В вечернем баре, расположенном на той же улице, что и дом Хосока, как всегда не многолюдно. Знакомые лица, сидя за маленькими круглыми столиками, пьют самый разный алкоголь - кто-то в компании, кто-то нет. Шум голосов, обсуждающих самые последние сплетни и различные нелепые слухи, стихает, стоит только Вонхо забраться на высокий стул по середине небольшой сцены. Придвинув микрофон и дав почти незаметный сигнал, он начинает петь. Вообще, Хосоку очень нравится его работа - петь для слушателей, хоть и редких, хоть и подвыпивших, но это настоящее счастье для него. К тому же, его устраивает оплата. Он работает в паре с веселой и уверенной в себе девушкой, голос которой его самого часто продирает до души. Она всегда бывает к нему добра, и кажется любит его как младшего брата, совсем не осуждая за то, что Вонхо немного не такой как все. Ему нравится бар: атмосфера в нем и люди, приходящие туда изо дня в день. Это место с самого начала казалось ему довольно необычным для тихого района на окраине шумной столицы. Вонхо всегда заканчивал петь к половине двенадцатого, ровно в двенадцать его рабочее время подходит к концу. Он всегда напоследок оглядывает посетителей и всматривается в их благодарные и задумчивые лица. И сегодня не было исключением. Вонхо закончил песню и, слушая редкие и негромкие аплодисменты, прошелся взглядом вдоль круглых столиков, отмечая, что дама в красном, сидевшая обычно у правой стены, похудела, а старик, сидевший напротив нее, потерял еще больше волос на голове. Ближе к невысокой сцене сидела парочка, которая ни на секунду не прекращала целоваться, пока пел Вонхо. За барной стойкой сидел молодой человек, которого Вонхо видел здесь впервые. Худощавый, среднего роста, темноволосый, он ничем не привлекал к себе внимания. Но был новичком в царившей атмосфере, и потому не мог оставаться незамеченным для Хосока. Передав микрофон своей напарнице – Херин, Хосок сошел со сцены и мягко приземлился у своего любимого столика у левой стены. Он задумался о чем-то своем, когда девушка начала петь грустную балладу о неразделенной любви. Он оглянулся назад через правое плечо, замечая пустующую барную стойку. Этой ночью Вонхо снова не смог заснуть. * - Это самоубийство, - говорил Минхек, наматывая на мягкие волосы Хосока карандаши и ручки, лежавшие на столе. Старый преподаватель корейской литературы в силу возраста не видел дальше трех метров, а это было весомым аргументом для Минхека, чтобы делать что душе угодно и не нести абсолютно никакой ответственности. - У тебя уже волосы выпадают, - тихо смеясь, говорил Минхек. - Это потому что ты их дергаешь, - с привычной усталостью и полным безразличием отвечал Хосок, продолжая и дальше лежать головой на столе. - Это не может продолжаться вечность, - никак не мог угомониться Минхек. – Забудь ты уже своего Хенвона, или как там его, и спи дальше. - Не в нем дело, - кряхтел Вонхо, начиная злиться на друга. – И с чего вдруг его вспомнил? Минхек промолчал и даже отстал на какое-то время от замученного Хосока. В конце концов, он винил себя за то, что его друг страдает. * - Найди кого-нибудь побыстрее и засни спокойно, - подпирая щеку кулаком и попивая коктейль, говорил Минхек, когда снова пришел в бар к Хосоку. - Думаешь, не пытался? – кривясь от вида жидкости, которая булькала в красивом бокале, отвечал Вонхо. – Все они оставались лишь на одну ночь. За последний месяц я превратился в настоящую шлюху. Минхек на это только разводил руками и удивлялся. - Что плохого в том, чтобы просто спать с кем-то? Тебе ведь просто надо кого-нибудь обнимать, так? Быть шлюхой при таком раскладе не так уж и плохо. - Я знаю, - помешивая ярко-зеленой трубочкой алкоголь, утвердительно кивнул Вонхо. – Но мне надоело. - Шин Хосок в поисках человека-судьбы? – улыбаясь Минхек приобнял друга за плечи. – Ты такой романтик, что меня тошнит. Хосок смеется вместе с другом, а потом снова выходит на сцену и поет что-то безумно сопливое и душевное. «Новичок» снова сидит у барной стойки и привлекает к себе слишком много лишнего внимания. Пусть и смотрит на него только Вонхо. * - Подойди уже к нему, - шепчет пьяный Минхек. – Всю неделю трахаешь его взглядом. Вонхо возмущается от того, что друг вульгарно себя ведет, а Минхек возмущается от того, что Хосок до сих пор к этому не привык. Вонхо думает, что судьба сама должна приносить ему свои дары, а Минхек убивается в попытках донести до друга, что мы сами вершим свои судьбы. В конце концов, Минхек плюет на это гиблое дело и сам первым идет к «новичку», который вроде как уже влился в общую обстановку. Хосок со сцены наблюдает за тем, как в неловких попытках завязать разговор кривляется его лучший друг и понимает, что было бы лучше, если бы он сам подошел. А еще его немного пугает решительность и настрой, с которыми действует Минхек. И все это, надо сказать, выглядит крайне подозрительно. - Его зовут Ю Кихен, - падая на стул у столика победно произносит Минхек. Вонхо уже исполнил три песни, пока они мило ворковали, и ему жутко хотелось знать тему их диалога. Однако у Минхека были другие планы. - И, - он выдержал театральную паузу, загадочно улыбаясь. – Он на тебя запал. Хосок вопросительно уставился на друга, будто не расслышал, что тот сказал. В его глазах еще продолжал гореть огонек страсти, Минхек не на шутку разгонялся, когда дело начинало касаться чужих отношений. Вонхо взглянул на барную стойку. Она уже опустела. * Он встретил этого Ю Кихена у черного входа, когда его смена подошла к концу. Хосок стал задумываться, что эти их случайные встречи и быстрые прикосновения взглядами вовсе не случайны. Особенно когда смущенный Кихен говорил ему «привет» и сладко улыбался. - Ты замечательно поешь, - с искренним сердцем сказал Кихен, и это тронуло Вонхо. Ему на миг показалось, что это был самый важный комплимент в его жизни. - Спасибо. Вонхо действительно не знал, что сказать еще. Он стоял на улице, ловя холодный ветер в спину и смотрел на парня, в котором, к сожалению, не видел мистера-судьбу. - Ну, я пойду, - печально и тихо произнес Кихен и ушел. Вонхо смотрел ему вслед и думал, что ему совсем не хочется отношений с Ю Кихеном. * - Но почему? – искренне негодовал Минхек, когда встретил друга в университете. – Он славный парень. - Именно, - грустно ответил Хосок. – Он славный. Ему казалось, что Ю Кихена можно было смело отнести к особому типу парней. Он был домашним ребенком. Добрый, искренний, прилежный и всецело верящий в бессмертную силу настоящей любви. - А тебе разве не такой нужен? – Минхек злился, как казалось Хосоку, совсем беспричинно. – Чтобы у вас любовь до гробовой доски и так далее? - Понимаешь, - Вонхо заглядывал в глаза другу и резко опускал голову. – Нет, не понимаешь. Никто не мог понять. Иногда Хосоку казалось, что он и сам не понимал. Просто Ю Кихен слишком хороший и правильный, и рядом с ним, Вонхо на сто процентов был уверен, ему будет не комфортно. - Я не смогу ему дать и половины того, что он заслуживает, - сдаваясь, ответил он и подумал, что спору с другом настал конец. - Ты не узнаешь, пока не попробуешь, - сказал Минхек, понимая, что самооценка друга еще никогда не опускалась так низко. * Вонхо был удивлен и немного огорчен, когда Кихен не пришел в бар. Он не мог расслабиться и продолжал ошибаться в своих партиях, посматривая на входную дверь и замирая всем существом, когда та начинала открываться, впрочем, впуская совсем не того, кого он ожидал увидеть. - Кажется, сегодня он не придет, - добро улыбаясь сказала ему Херин, а Хосок стал оправдываться и притворятся, что это вовсе не он не сводит взгляда с барной стойки и двери. Херин тихо смеялась и продолжала лукаво посматривать на Вонхо, улыбаясь еще ярче, когда тот сбивался от того, что кто-то просто открывал дверь. Этой ночью Вонхо не спал, хотя его организм убийственной мощью давил его к кровати и закрывал ему глаза. Пустота в космосе Хосока вдруг стала ощутимее и еще больше. * - Ты уже даже на человека не похож, - в который раз слышал Вонхо, но не понимал откуда доносился звук. Все перемешалось в сплошную вязкую кашу. Хосок думал, что лучше ему не станет, да и хуже уже тоже, и потому звонил своему бывшему. Плохая привычка, но разве это волновало его, такого беспомощного и одинокого. Телефон ответил Хосоку вечно радостным голосом Ли Минхека и парень скинул звонок, подумав, что перепутал номера. Но взглянув еще раз в журнал вызовов был слегка озадачен. Звонил он однозначно Хенвону. Он позвонил снова, но на этот раз никто не ответил. И в следующий раз тоже. Он звонил Минхеку, но и друг игнорировал. Вонхо надеялся, что это бред, вызванный жесточайшей бессонницей, а вовсе не знак того, что его лучший друг и бывший парень теперь зависают где-то вместе. От ненужных размышлений Хосок трусливо сбегает, удобненько устраиваясь на высоком стуле маленькой сцены в своем баре. Петь не хочется абсолютно, но он знает, это единственный способ забыть на пару минут все на свете. Клиенты за маленькими круглыми столиками снова довольны, они раскрывают свои души в ответ на проникновенное пение, и Вонхо удается утонуть в этом спокойном океане любви и искренности. Он тонет и почти перестает понимать что реально, а что нет, ровно до тех пор, пока не открывается дверь, являя усталому взгляду совершенно радостного Ю Кихена. Хосока с силой выбрасывает из воды, будто он огромный кит. И он словно в бреду идет к Кихену. Ему кажется, что он должен сказать ему что-то очень важное и значимое, но на деле не получается и двух слов связать. Кихен снова уходит, а Вонхо смотрит ему вслед. Ю поднимается на сцену, а Хосок заторможено начинает понимать абсолютно все. Как только Кихен начинает петь, все вдруг обретает смысл. Долгие взгляды, песни о любви и один и тот же человек на одном и том же месте изо дня в день – все это до невозможности просто. Хосок чувствует, что его обманули. Судьба посмеялась над ним, раскинув свои дары прямо у него перед носом и продолжала издеваться, пока Вонхо не понял. Вонхо готов засмеяться от того, насколько все оказывается легким и понятным. Выстроенные лабиринты в голове рушатся и становятся пылью, пока Хосок смотрит на Кихена и слушает его внимательно и открывая душу. Он выпускает всю пустоту из своего внутреннего космоса и чувствует необычайную легкость, будто пустота имела вес. Кихен смотрит только на Вонхо и чувствует себя по странному счастливо. Он заканчивает песню, наслаждаясь благодарными вздохами, но для него имеет значение лишь один. Он идет к тому, кому посвятил песню и скромно улыбается. Вонхо благодарно улыбается и неожиданно укутывает в объятия худого и податливого Кихена. Приглушенный свет от гирлянд и медленная музыка, как всегда создают волшебную атмосферу в баре, думает Вонхо, чувствуя ответные объятия. Он честно не понимает как, но снова тонет и на этот раз уходит прямо на дно. Кихен стоит абсолютно пораженный, когда в бар заходят Минхек и еще один парень. Вонхо спит прямо в его объятиях. * Вонхо думает, что ему абсолютно наплевать на то, что его лучший друг и бывший парень встречаются и, скорее всего, любят друг друга, потому что он впервые за целый месяц бодрый и похож на человека. А еще у него телефон переполнен бессмысленными сообщениями от Кихена со смешными эмоджи и фотографиями глупых лиц самого Ю. И дома его совершенно точно ждет теплый и уютный парень – худощавый, с темными волосами и самой искренней улыбкой на свете. Хосоку совсем не хочется выслушивать очередные несвязные оправдания Минхека о том, как он не хотел влюбляться в Хенвона и как противился и не хотел идти на поводу у чувств. На самом деле, Хосок думает, что стать писателем идеально для Минхека и поэтому просто пожелав удачи новоиспеченным влюбленным тащит обоих в кофейню ниже по улице. В обществе Хенвона он продолжает чувствовать себя немного неловко, но гиперактивность лучшего друга умело сглаживает все неровности и вот общение с бывшим партнером медленно восстанавливается. А дома его и правда ждет Ю Кихен, такой же открытый и чистый, как внезапная любовь Хосока. Он ластится к нему и все время обнимает, и кажется, будто ему всегда мало прикосновений. Наверное, так и должно быть, думает Вонхо обнимая Кихена в ответ, не успев и шагу сделать с порога. Хосок не верит, что всего лишь месяц прошел с их знакомства. Проблем со сном будто и не существовало, они окончательно исчезли, когда Кихен согласился переехать к Вонхо. Естественно, Хосок использовал самые коварные методы шантажа и долгого внушения возлюбленному, что без него он может погибнуть от бессонницы, и Кихен героически ответил согласием. И вот они вместе. Вонхо обнимает своего Кихена сидя за столом во время ужина, обнимает пока смотрит вечернее шоу, обнимает пока чистит зубы и, наконец, обнимает, когда ложится спать. И во сне он видит Кихена, широко раскинувшего руки, чтобы его крепко обнять.