Последняя искра

— Ты уверен, что это хорошая идея? — Астерий хмурится и качает головой. Он явно обеспокоен и не считает нужным это скрывать. — У меня не было выхода, — глухо говорит Флавий, отвернувшись к окну. — Старшие боги пока не по зубам этой дряни, а Лире и Пастуху я доверяю, как самому себе. — Доверие — дело десятое, — возражает бог-летописец. — Ты отправил эту пару туда, где их жизням — впервые за долгое время! — угрожает настоящая опасность. Если вторженцы научились убивать даже тех, кто ранее мог похвастаться бессмертием… Это катастрофа, потому что боги больше не смогут вечно стоять на страже Элиона. — Я не мог поступить иначе, — горько произносит Флавий и наконец поворачивается. В зеленых глазах плещется тревога. — Если не справятся они — нас всех ждет лишь забвение. —Я туда не пойду, — боязливо заглянула в чернеющий провал Лиаранна. Оттуда пахнуло мертвенным холодом, и богиня поспешно убралась подальше от края пропасти, заполненной тьмой. Пастух шумно вздохнул у нее за спиной, решительно отстранил девушку с пути и сделал смелый шаг в пустоту. Лира затаила дыхание, и до ее чуткого слуха донеслось легкое прикосновение подошв к камням — бог приземлился мягко, словно большой кот. Она перегнулась через край, подавляя в себе желание лечь на живот и таким образом подползти к месту назначения. Внизу замерцал мягкий огонек, и Лира зажмурилась — ей показалось, что Пастух сейчас находится на невообразимой глубине. — Спускайся, — донеслось до нее насмешливо фырканье. — Ты как маленький ребенок. — Я боюсь высоты, — проскулила богиня. — Ты же знаешь. — Да прыгай, я тебя поймаю, — Пастух, кажется, едва сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос. — Точно? — подозрительно уточнила девушка, хотя ответ прекрасно знала: непременно поймает, раз уж пообещал. — Конечно, — невозмутимо донеслось снизу. Лиаранна зажмурилась и храбро шагнула в пропасть. Ей показалось, что сердце некультурно подскочило снизу вверх и со шлепком врезалось в затылочную часть черепушки. Короткое и жутко страшное мгновение полета, растянувшееся на пару часов, оборвалось внезапно и довольно-таки приятно, хотя сейчас оценить подобное было достаточно сложно. Небесный Пастух терпеливо стоял и ждал, когда богиня соизволит спуститься на грешную землю из его объятий, а Лиаранна категорически этого делать не желала. Так было тепло и уютно, в то время как вокруг — сыро, холодно, страшно и темно. В конце концов, понимая, что терпение у ее товарища не бесконечное, она неохотно опустила ноги, вставая на темный, испещренный желобками от текущей воды камень. Расправила плечи, чуть улыбнулась, настраиваясь на нужный лад, и без сомнений помчалась вперед — толку от того, что они будут стоять на месте, все равно не было. Было действительно сложно, как и предупреждал Флавий. Бог вообще казался сильно обеспокоенным, когда детально расписывал им, что требуется сделать — обычно он всегда только озвучивал задание, предоставляя исполнителям разбираться с трудностями на месте. Но не в этот раз. Все это уже тогда насторожило Лиаранну, но она посчитала, и не без оснований, что Флавий не подсунет им чего-то из ряда вон выходящего. Поэтому весьма уверенно неслась вперед, привычно стягивая внимание чудовищ, которых здесь было более чем достаточно, на себя, и, прикрываясь силовым щитом, волчком крутилась в самой гуще схватки. Пастух привычно колдовал в отдалении — все так, как обычно, разделение обязанностей. У них была своя сложившаяся система боя, которая никогда не давала осечек. До этого самого момента. Лира так и не поняла, что произошло. Цепкое подсознание, подмечающее каждую деталь и отдающее сигналы послушному телу, просто не отреагировало на смазанное движение сбоку. Богиню сбило с ног и протащило по острым камням. Дыхание перехватило от боли, и Лиаранна сдавленно застонала, пытаясь подняться и нащупывая на поясе субстрат регенерации. Не успела — сильный удар пришел как будто из-под земли, девушку швырнуло вверх, как беспомощного котенка, и сознание погасло на несколько мгновений. Субстрат вылетел из руки и со звоном разбился, обдав прохладными брызгами. Смутный силуэт, принадлежащий, несомненно, человеку, оказался совсем рядом с оглушенной богиней. Сердце екнуло в тяжелом предчувствии. Она никогда не боялась умирать, но сейчас, в этот самый момент, все чувства, пусть и приглушенные болью, едва не вывернули грудь наизнанку. Слепой ужас объял, казалось, каждую клеточку привычного к мучениям тела, и Лиаранна дернулась, пытаясь уйти из-под удара. Высокий визг ввинтился в уши, и перед тем, как потерять сознание, богиня услышала грохот и короткий вскрик.

***

Сознание возвращалось толчками. Словно мигающие, неисправные неоновые лампочки: то вспыхивало, то гасло. Лиаранна с трудом приподнялась на локте. Рядом послышалась тихий шорох, и она не сразу поняла, что это с волос осыпалась каменная крошка. Все тело ныло, и девушка, шатаясь, поднялась на ноги, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в подступившей темноте. Крохотные светлячки вились над полом, давая скудный голубоватый, порой сменяющийся на золотистый, свет. Богиня прищурилась, огляделась, ища взглядом оброненное оружие и стараясь понять, погибала ли она, однако нечто на земле привлекло ее внимание. Сердце глухо бухнуло в груди и замерло, когда она на негнущихся ногах сделала несколько шагов и упала на колени. Небесный Пастух лежал на оплавленном, почерневшем камне, бессильно раскинув руки в стороны. Рядом все еще слабо дымилась кучка серебристого пепла, оставшаяся от того, кто напал на них. И здесь же валялся остро заточенный атам, даже сейчас источающий ядовитое ощущение опасности, хотя ничего особенного в кинжале на первый взгляд не было. Лиаранна несмело коснулась груди друга, потом склонилась, стараясь расслышать биение сердца. Ведь если он до сих пор не возродился, то, значит, еще жив. Но отклика не было, а руки были ледяными, словно биение жизни давно покинуло Небесного Пастуха. — Ну же, — Лиаранна подавила тягучую судорогу ужаса, прокатившуюся по телу, и сжала зубы. — Давай. Она ждала. Ждала, когда вверх взовьются голубоватые искорки, сплетутся в пушистый, источающий мягкий свет комочек, ласковым котенком скользнувший в руки, и Пастух, как обычно, отчитает ее за беспечность и неосмотрительность. Но мгновения сливались в минуты, и ничего не менялось. Лиаранна молча взяла коммуникатор, и сигнал, прорвавшись сквозь тонны камня, прошил пространство. Устройство тоненько запищало, оповещая о том, что вызываемый объект готов говорить. — Флавий, у меня проблема, — бесцветно произнесла Лиаранна. Душу выкручивало, рвало на клочья, но голос не дрожал. — Что случилось? — Пастух не возвращается, — коротко и ясно. Только суть. — Уже четверть часа. Она не могла видеть Флавия. Зато Астерий, прислушивающийся к разговору, вздрогнул и поднял глаза на бога ученого — побелевший мальчишка с болезненно светящимися глазами был мало похож на светило науки Элиона. Посеревшие губы сжались: — Уходи оттуда. — Что? — богине показалось, что она ослышалась. — Я сказал, что надо убираться оттуда, так как скоро могут подоспеть другие, — изображения не было, да и не нужно оно сейчас. — Забирай атам и возвращайся. Пастуху уже никак не поможешь. — Но он же… бог, — слова скатывались с губ, как острые горошинки. — Он не может умереть. — Так было до недавнего времени, — хрипловатый голос Астерия донесся из динамиков. — Теперь все иначе. — Я не сдвинусь с места, — тонкие пальцы рассеянно перебирали темные пряди лежащего навзничь мужчины. — Только с ним вместе. — Лира, пожалуйста, — впервые в голосе Флавия проскользнули нотки отчаяния, и он осекся на полуслове, не в силах справиться с собственными чувствами. — Нет, — она чуть улыбнулась. — Астерий, ты ведь наверняка знаешь какой-нибудь способ вернуть его с той стороны. Скажи, что это так. Она верила. Отчаянно, безоглядно, как может верить только смертное существо. Только смертное. Потому что он не мог погибнуть вот так. Им была отпущена вечная жизнь для того, чтобы они защищали Элион, а не умирали в темных пещерах рядом с враждебными существами, не имея права на возвращение. Пастух защищал ее, оглушенную, попавшую под первый удар. Он просто не мог бросить ее. А она не могла оставить его здесь. В вечной темноте. — Попробуй, девочка, — тихо донеслось до нее, и она вскинула глаза на светящуюся панель планшета. — Искры, которые ты получила после того, как одержала победу над аватаром Танатоса, что даруют тебе силу и бессмертие. Три: душа, тело и бессмертие, что может вернуть погибшего с той стороны. Но… — Но этим я заплачу большую цену, — торопливо оборвала бога-летописца Лиаранна. — Я поняла. У меня останется только эта жизнь — и ничего больше. — Да. Дальше она уже не слушала. Искры крутились где-то у сердца, как шипастые ветки терновника, и девушка прижала руки к груди друга. Прикрыла засветившиеся глаза — и сила хлынула бесконечным потоком. Чистая, звенящая хрусталем, вспыхнула под сводами темной пещеры и рассыпалась крохотными капельками света. Лира этого не видела. Сидела, крепко зажмурившись и обхватив себя руками, ощущая сосущую пустоту на месте сердца. Ничего, она привыкнет. Только бы все получилось. — Лира? — хриплый голос чуть в стороне заставил ее распахнуть глаза. Озадаченный, взъерошенный, оглядывающийся Пастух стоял в паре шагов от нее. Недоуменно нахмурился, а в прошлом бывшая богиней девушка совсем по-детски всхлипнула и расплакалась, тщетно пытаясь утереть катившиеся по щекам слезы. — Сволочь, — едва справляясь с прыгающими губами, прошептала она. — Зачем же ты так?.. Он присел рядом, и она уткнулась ему в грудь, сотрясаясь от рыданий. С девушками всегда так — как только минует самое страшное, так и слезы появляются. Просто боль, мукой сковывающая душу, наконец покидает измученное тело. Светляки плясали под высокими сводами пещеры, рассыпали голубоватые искорки и бликами скользили по черным стенам.