Ангел

      Фади колачиком свернулся под одеялом, мечтая умереть и не мучиться. Было жарко и душно, знобило, из груди то и дело вырывался кашель, отдающийся ударами кувалды в больной голове. Не частый гость осеннего Питера — солнечный свет, резал глаза и отдавался в голове монотонной давящей болью, пробиваясь сквозь синеватого оттенка веки и пушистые ресницы. Озноб, слабость и жуткая мигрень не давали подняться и зашторить ненавистное окно.       Парень перевернулся, вызывая волну ноющей боли и новые «удары кувалды». Тихий стон, еще хуже. Глаза будто бы кипели, пухлые губы пересохли и покрылись мелкими трещенками. Очень хотелось пить, но обессиленый парень был вынужден глотать вязкую, горькую от лекарств слюну. Из-за насморка приходилось дышать ртом, что усугубляло ситуацию. Беспомощный всхлип от понимания того, что никто не придет и никто не поможет, что он просто сдохнет здесь от жажды или того, что свернется белок в крови. Опять всхлип.       «Если я умираю, то можно как-то побыстрей», — взмолился юноша.       Глаза стали влажными и, как не стыдно в этом признаться, от того, что Тали было до безумия хреного и невыносимо жалко себя. На всех извесных ему языках, он молил всех известных ему богов об избавлении, пусть и через смерть, все едино.       Послышался скрип половиц в коридоре, медленно открылась дверь. На пороге стоял худой и очень бледный парень лет 20-ти в широкой черной футболке. Его рога цвета вишневой косточки с красными прожилками едва не касались верха косяка, обсидиановые глаза, чуть прикрытые длинной седой (как и вся голова) челкой, казалось смотрели прямо в душу, внемля мольбам о смерти.       Гость приблизился, положил руку с изящными длинными пальцами (напоминающими паучьи лапки) на разгоряченный лоб парня. Покачав головой, мягко огладил скулу больного холодной, будто с мороза ладонью, и коснулся раскаленных век, даря благословенную прохладу. На мгновение Фади попытался потереться об дарующую избавление длань смерти (а это без всякого сомнения была именно она, точнее он), но перед мысленным взором, подобно спасительному маяку, всплыл образ Антона и засияла его улыбка.       Репер отпрянул от своего гостя, тот улыбнулся. Откуда-то со стороны донесся бойкий топот детских ног, впрочем, быстро перешедший в шаг, а затем в тихие крадучиеся шаги.       Молодой человек был не в силах оторвать взгляд от затягивающих, словно таинственные глубины космоса, глаз смерти, а значит не мог и видеть вошедшего мальчика лет шести, очень похожего на смерть.       Он без страха подошел к двум молодым мужчинам и коротко чмокнул Тали в пересохшие губы. Перед глазами все потемнело, казалось, что он летит в бездонную пропасть, сознание померкло и репер забылся тяжелым, рваным сном, а пришельцы растворились подобно уренему туману Петрограда.

***

      Окончательно проснулся Азима от звука поворачиваемого в замке ключа.       «Кто?», — мелькнуло в тяжелой голове, даже быстро думать было больно.       -Я дома, — разнесся по квартире звучный голос Антона, отдаваясь болезненной пульсацией в голове заболевшего. Парень застонал.       Услышав сдавленный стон из спальни, Тони для начала слегка охренел от быстро наполняющей существо ревности и злости, а затем рванул на звук. Шумно распахнул дверь и вся злость мгновенно испарилась. Его любимый лежал один на просторной кровати.       Бледный, как утопленник, юноша медленно поднял на вошедшего заплаканые красные глаза. У Раута болезненно защемило в груди, как он мог подумать, что возлюбленный ему изменяет?! Его маленький ангел с глазами Бемби! Парень опустился на пол подле кровати и, коснувшись губами влажного от пота лба, в ужасе отпрянул, парень буквально горел.       -Воды, — простонал Тали еле ворочая засохшим, похожим на наждак языком.       Раут опрометью кинулся на кухню, набрал воды и отнес в комнату. Его мальчик был так слаб, что не мог даже самостоятельно приподняться, чтобы попить. Антон бережно придерживал одной рукой Фади, другой кружку. Парень пил так жадно, что репер пришел в ужас, представив, как долго его Фадик лежал тут совсем один, изнывая от жажды.       -Еще! — прохрипел Азима опустошив кружку.       Антон аккуратно опустил любимого на подушку и поспешил за новой порцией спасительной влаги.       -Привет, солнышко, — попытался улыбнуться молодой человек, когда Тали вдоволь напился, но получилось как-то криво.       -Привет, — тихо ответил бледный паренек, слабо сжимая прохладную ладонь любимого.       -Давно ты так лежишь? Мерил темпиратуру? Таблетки пил? — настойчиво спрашивает обеспокоенный Антон.       -Не знаю, — уклончиво отвечает Азима, чтобы не пугать возлюбленного, — на кухне, на столе…       Раут, чуть помедлив, отпустил руку парня и направился на кухню. На споле и впрямь лежало несколько упаковок, ранее не замеченных репером. Как выяснилось, все лекарства были просроченными.       -Бляять! — он бросился в спальню, — Фади! Какого хуя?! — прошипел Тони, которому стоило титанических усилилий не сорваться на крик- они, сука, все просрочены, мать твою! Когда выпил?!       -Давно- простонал Тали. Антон не много расслабился       «Если они досихпор не подействовали — бояться нечего.»       Он ласково погладил любимого по отросшему ежику светлых волос, это всегда успокаивало их обоих, нынышняя ситуация не стала исключением. Больному даже показалось, что стало легче. Придя в адекват, Раут поцеловал «своего мальчика» в висок и удалился, чтобы вскоре вернуться с мокрым полотенцем.       Махровая тряпка медленно опустилась на горячий лоб Азимы, заставляя разбегаться по телу мурашки, от основания шеи до кончиков пальцев, и срывая судорожный вздох с пухлых губ.       -Постарайся заснуть, солнышко. Я в аптеку по-быстрому сгоняю. Все будет хорошо…       -Я знаю, — прошептал блондин, слабо улыбаясь.

***

      Вернувшись, Тони растормошил парня и заставтавил выпить жаропонижающие и противовирусное. Затем по-быстрому принял душ и перекусил, хотя, честно сказать, кусок в горло не лез от беспокойства и осознания того, что он мог просто неуспеть и его мальчик мог умереть.       Наконец он залез под одеяло и обнял мирно посапывающего Фадика. Он мечтал об этом весь этот долбаный месяц, прижать его к себе и долго-долго не отпускать. Тали был таким милым когда спал, что сдерживаться стоило немалых усилий, особенно измученному долгим воздержанием Антону. Благо дорога и переживания его сильно вымотали, минут через десять он спал также крепко как и Азима.

***

      На утро Фади заметно полегчало, что не могло не радовать Антона.       -Как ты, солнышко? — прошептал он на ухо блондину, когда тот, наконец, открыл еще сонные глазенки.       -Хорошо, — промурлыкал тот, потеревшись щекой о грудь Раута и до безумия мило улыбаясь, — когда ты рядом всегда хорошо, ты мой ангел-хранитель, — легкий, словно дуновение бриза, поцелуй в плечо.       Антон был несколько удивлен таким легким и естественным проявлением чувств со стороны Тали, обычно говоря нечто подобное его мальчик краснел, отворачивался, прятал глаза… иногда вперемешку с матом…       Азиме куда легче давались молчаливые проявления чувств, тем сильнее сжималось сердце, когда он перебарывал себя и говорил такие вещи.       Репер поцеловал любимего в макушку и крепче прижал к себе. На душе стало так тепло и уютно, что захотелось, чтобы так было всегда, каждое мгновение, всю оставшуюся вечность. Губы Антона изогнулись в блаженной улыбке. Как же он все-таки скучал по своему Фадику!       Вдоволь повалявшись в обниму с любимым, Тони отправился готовить завтрак, но, спалив яишницу решил заказать пиццу. Обычно готовил Фади, так что Раут, и до этого мало на что способный в кулинарии, совсем готовить разучился.       -Ты какую пицу хочешь?       -Где мяса побольше и сыра.       -Тогда закажу боварскую.       -Ок.       Тали потянулся, как довольный кот, греющийся на солнышке, парень невольно залюбовался.       -Ммм… как здорово! — простонал юноша, выгибаясь на широкой кровати.       Мотнув головой и отгоняя пошлые мысли, Тони заказал. Привезли быстро, курьером оказалась симпатичная девушка, она всю дорогу строила Антону глазки, его это забавляло. А вот Фади было не до смеха, он жутко ревновал, и в конце концов не выдержал и, выйдя в прихожую недовольно, заявил:       -Пицца стынет, дамы ждут, — девушка смутилась и поспешно покинула их уютное гнездышко.       -Ревнуешь.       -Нет.       -Ревнуешь.       -Нет.       -Ревнуешь.       -Завали ебало, Антон!       -Узнаю своего Фади — заулыбался амбал.       -Мудак, — ответом ему были крепкие объятия и поцелуй в макушку.       -Люблю тебя.       -Мудак.       -Все равно люблю.       -Взаимно, — краснея, уткнулся носом в накаченную руку, испещренную набухшими венами.       -Пошли есть — улыбаясь предложил Раут.       -Ага.

***

      Вскоре коробка опустела, а голод испарился. Померив температуру любимому, Антон загнал Фади в кровать.       -Полежи со мной- парень не надеялся быть услышаным, потому удивился, почувствовав, как огромная кровать слегка просела под тренированным телом любовника.       -Хорошо, — он обнял любимого, тот начал покрывать сильное тело поцелуями. От макушки к кончикам пальцев прошёлся назойливый зуд возбуждения. Мужчина чуть отстранился       -Не надо, ты еще не здоров, — Азима его проигнорировал, — я не вытерплю, — простонал Раут, пытаясь увернуться от поцелуя в шею и не упасть с кровати.       -А ты не терпи, — просипел «больной», взгромоздившись на «сиделку».       -Фади! — взмолился Антон, чувствуя, как спортивные штаны неприятно давят на вставший член. Но «оголодавший» юноша просто не мог остановиться, рассудок мерк от близости любимого, от его дурманящего запаха, от ощущения под собой теплого, сильного тела. Прекратить все сейчас было бы преступлением. Раута трясло от возбуждения, вытесняя все мысли, голову заполнил тяжелый туман. Он уже не мог сопротивляться. На бедра Тали опустились горячие ладони. Единый вздох. (от слова единство) По бледной спине пробежали мурашки заставляя выгнуться потеревшись о накаченный торс. Судорожно сглотнул. Возбуждение становилось болезненным. Парень снял трусы и моляще посмотрел на партнера, тот понял. Раут сполз на пол, посадил «своего мальчика» на край кровати опустив его тощие ноги на паркет. Обычно Тони был доминантом, но кому угодно хоть иногда хочется отдохнуть, что-то поменять… да и Фадику сейчас было необходимо почувствовать себя сильным и главным. Посему молодой мужчина без отговорок принялся выполнять немую просьбу возлюбленного. Он приник к лиловой головке, словно заплутавший в пустыне странник к роднику, наслаждаясь нежнейшей кожей. Посидев так с минуту он лизнул ее, затем начал прорисовывать языком каждую венку на эрегированном органе юноши, вырывая из его уст сладкие стоны. Закончив «рисунок» голубоглазый поднял взгляд на своего ангела. О даа… Таким он ему нравился еще больше, разгоряченный, на грани оргазма, ласкающий его, Тони, затуманенным взглядом… до безумия сексуальный… мужчина не прирывая зрительного контакта заглотил «дружка» парня. -Антон! — сжимая тонкими пальцами белую простынь и выгибая спину, но не смея оторвать взгляда от голубых глаз мужчины, простонал Фади. Стоящий на коленях чуть улыбнулся, он был рад тому, что сумел доставить любимому удовольствие, ибо очень старался. - еще, Тоша еще — словно в бреду молил парень. Его стоны, подобно тому как предрассветный туман заполняет улицы Питера, заполнили спальню размывая границы реальности, делая воздух вязким, и дурманя разум. Просить дважды не пришлось, Раут стал помогать себе руками подрачивая основание «ствола» и массируя яички. -Я тебя люблю- хрипло сказал Антон касаясь губами головки и щекоча ее кончиком языка. Глаза блондина закатились, он упал на спину, вцепился в простынь и окатил мужчину своей горячей вязкой любовью рассекая пелену стонов восторженым возгласом. Тони стер с лица сперму возлюбленного, встал и смотря в затуманеные экстазом глаза юноши, слизал с рук плоды своих трудов. Небесный взор впился в кажущуюся абсолютно беззащитной фигурку на огромной кровати. Бледная грудь тяжело вздымалась, руки и колени едва заметно дрожат… такой сексуально беспомощный… Член Раута поспешил напомнить о себе. -И я тебя люблю — ответил отдышавшийся Азима. Антон спустил штаны заставляя парня закусить губу. А он наивный думал, что ничего сексуальнее быть не может, ошибался. Мужчина залез на кровать нависнув над партнером. От столь шикарного вида он едва не кончал и терпеть уже не мог. Трясущимися руками не отрывая взгляда от возлюбленного, он ухитрился достать из прикроватной тумбочки смазку, открыл тюбик, как мог аккуратно засунул его в попку блондина и обдал внутренности юноши холодной вязкой жидкостью заставляя выгнуться. Остатки он выдавил на своего "дружка" и без подготовки ворвался в изнывающее от желания тело. Крик. Одновременно болезненный и полный наслаждения. -Тоша, Тоша, Тоша - хныкал парень пытаясь обнять любимого не слушающимися руками. -Тише... тише, маленький - выдыхал брюнет стараясь держать умеренный темп. Блондин обхватил торс любимого еще дрожащими ногами меняя угол ублажая слух Раута протяжным стоном, тем самым роняя забрало своего рыцаря. -Такой узкий - блаженно простонал Антон за секунду до того как его бедра стали в безумном темпе вдалбливать парня в кровать. Стоны. Вздохи. Всхлипы. Жарко. Восхитительный голос любимого... Безумный вихрь вознес любовников на седьмое небо. *** Измотанный Фади дремал на груди Антона, он гладил "своего мальчика" по голове. Так хорошо им давно не было. -Все-таки стоило дождаться твоего выздоровления- озабочено. -Неа- улыбнулся блондин. Раут вздохнул. Спорить было бесполезно, и лень. Пускай сегодня прав будет он, его ангел.