А может?..

      Кэндис смотрела на Нину широко распахнутыми глазами. У болгарки сложилось впечатление, будто бы подруга не расслышала того, что она сказала: Кэндис стояла не шелохнувшись и, кажется, просто не знала, что сказать. — Кэндис? — Нина тронула девушку за плечи. — Постой-постой… Я сейчас не ослышалась? Ты беременна от Сомерхолдера и собираешься сделать аборт? Нина, убедившись в том, что подруга правильно её расслышала и поняла, отошла на шаг. — Да.       Ещё несколько секунд девушки провели в молчании и полной тишине. Для Нины такая атмосфера была не самой комфортной, но прервать паузу она не решалась, потому что попросту не знала, что сказать ещё. Наконец девушка услышала голос подруги. — Добрев… Скажи мне одну вещь… Только серьёзно, ладно? ТЫ, МАТЬ ТВОЮ, СОВСЕМ С УМА СОШЛА?       Блондинка внезапно перешла на крик, который оглушил Нину. Девушка вздрогнула от неожиданности. Таких эмоций она не видела даже от лучшей подруги, которая никогда не скрывала своих чувств в разговоре с собеседником, кем бы он ни был: обычно Кэндис активно жестикулировала, улыбалась, смеялась и говорила достаточно громко. — Тш-ш-ш, Кэндис, прошу, тише. Нас могут услышать, — попросила Нина, которая, кажется, вот-вот могла пожалеть о том, что завела этот разговор именно с Акколой. — И пусть слышат! — не унималась блондинка, которая даже покраснела от негодования. — Пусть все знают —, а в особенности Йен — о том, какая же ты дура! Господи, Добрев, я тебя умоляю, просто скажи, что ты пошутила. «Да какие тут могут быть шутки!» — мысленно возмутилась Нина, которая, тем не менее, наверное, была бы и сама рада, если бы всё ею сказанное действительно было какой-то странной шуткой, не более. — Послушай, я не умалишённая, чтобы шутить с таким, — ответила болгарка. — Меня сегодня как обухом по голове… Я, правда, не знаю, что делать. Рассказать некому, а у меня голова кругом… Кэндис изумлённо смотрела на Нину и не узнавала в этой понурой, выглядевшей совершенно отчаявшейся девушке свою обычно бойкую, жизнерадостную лучшую подругу. Но больше всего ей хотелось понять, как Николина, с одной стороны, всегда с теплом и заботой относившаяся к детям, а с другой — очень любившая человека, от которого и была беременна, пришла к такому решению? — Нина, боже мой… — прошептала Кэндис, настроение которой изменилось в одну секунду. Теперь она не кричала, а лишь смотрела на Нину и была в полнейшем ступоре. — Кто тебя на это надоумил? Неужели Йен? .. Блондинке самой не хотелось верить в свои предположения, но другой причины такого решения подруги она просто не видела. В следующее же мгновение Нина развеяла её негативные мысли и несколько успокоила Кэндис, боявшуюся в одно мгновение потерять всё уважение и дружескую любовь к Сомерхолдеру. — Нет-нет, — замотала головой болгарка. — Он даже ничего не знает об этом.       Последняя фраза Добрев послужила для Кэндис своеобразным ледяным душем. В одну секунду она осознала весь масштаб произошедшего: её подруга ждёт ребёнка от бойфренда и хочет сделать аборт, не желая ему даже рассказывать об этом. Кэндис казалось, что в эти минуты, длившиеся безумно долго, она ведёт разговор с совершенно незнакомым ей человеком. Задавать последующие вопросы ей было ещё страшнее. — За-ши-бись, — только и смогла по слогам проговорить блондинка. — Нина, у тебя всё в порядке? Откуда вдруг такие решения? И почему ты даже не сказала Йену о том, что ждёшь ребёнка? «Господи, да как ему рассказывать!» — пронеслось в голове у Нины. «Как ему, больше всего на свете желающему иметь ребёнка от любимой девушки, объяснить, что я не хочу этого малыша?» — Кэндис, ты правда не понимаешь? — Нет, — решительно мотнула головой Аккола и скрестила руки на груди, посмотрев на девушку в упор и всем своим видом дав Николине понять, что ждёт от подруги немедленных и, желательно, логичных объяснений. — Я много раз говорила Йену, что не готова стать матерью в ближайшие лет пять. Он поднимал эту тему время от времени, но в конечном итоге согласился с моим решением — мы всё обговорили и пришли к компромиссу: пока мы будем заниматься только карьерой. Кэндис, я не чувствую в себе материнского инстинкта, понимаешь? Я не хочу этого ребёнка. Даже от Йена. У меня сейчас только карьера пошла вверх — я не могу отказываться от предложений. Я не готова поменять всё, что у меня есть сейчас, на путь в никуда — на бессонные ночи, пелёнки и так далее. Кэндис посмотрела на Нину так, что та на мгновение подумала: подруга сейчас точно начнёт крутить пальцем у виска. Блондинка сделала несколько глубоких вдохов и постаралась говорить как можно спокойнее. — Допустим, сейчас ты вся такая заядлая карьеристка, о семье думать не хочешь и тому подобное. Но ты уже поставлена перед фактом. Ты беременна. Так случилось. Просто ответь на один вопрос: ребёнок виноват? Кэндис своей последней фразой озвучила мысли, которые мучили Нину весь день. Болгарка молчала. Аккола покачала головой. — Для тебя действительно лишний сезон в сериале важнее, чем твой родной сын или дочь? Малыш, который уже живёт, у которого, может быть, глаза Йена. И ваши общие черты. Кто сказал, что жизнь — лёгкая штука? Да, бессонные ночи, глажка, стирка-уборка — занятия не из весёлых. Но по факту ты можешь этим и не заниматься, наймите домработницу и живите себе спокойно! — Скинуть ребёнка на чужих людей сразу же после его рождения? — скептически подняла бровь Нина. — Я сказала, «домработницу», а не «няню», — парировала Кэндис. — Неудивительно, что сейчас в тебе пока не успел проснуться материнский инстинкт — слишком рано. Я тебе больше скажу, он, может, и через полгода не появится — и это абсолютно нормально. И, самое главное, временно. Я даю тебе 99%-ную гарантию того, что тебе станет стыдно за твои сегодняшние идеи после того, как ты возьмёшь этого ребёнка на руки. — Нет, нет, нет, Кэндис, — мотнула головой Нина. — Пойми же ты… Обычно, когда женщина узнаёт о том, что беременна, в ней хоть какие-то чувства появляются — беспокойство, волнение, ещё что-то… Во мне ничего этого нет. Я тебе больше скажу — в моей голове сейчас только мысли по поводу того, какая же я дура, что так безответственно отнеслась к возможным последствиям отношений с мужчиной два месяца назад. А такие мысли через некоторое время вообще могут перерасти в ненависть к ребёнку. Кэндис нахмурилась. — Нинс, я даже не думала, что ты такая эгоистка, — сказала она. — Эгоистка? — взвизгнула Нина, сама от себя такого не ожидая. — Почему Я — эгоистка? Потому, что просто не хочу иметь детей в 24 года? — Потому, что у тебя сейчас все твои желания крутятся вокруг тебя одной. Ты послушай себя: я, я, я. Мои проекты, моя карьера, моя жизнь. И нет ни одного слова об интересах ребёнка или о Йене. Просто подумай хотя бы о нём, раз уж ребёнок не вызывает в тебе никаких положительных эмоций. Ему 34 года, Нина. В его возрасте большинство мужчин уже счастливы в браке и имеют по несколько детей. А он 3 года не шёл против твоей воли и готов был ждать столько, сколько нужно тебе. Он жертвовал своей мечтой ради ТЕБЯ. И вот сейчас так сложились обстоятельства. А ты без тени сомнения хочешь отнять у него, может быть, самое дорогое в его жизни…       Нина отвела глаза. Она понимала, что Кэндис права. Уголки её губ изогнулись в улыбке, когда она вспомнила, с каким трепетом Йен всегда относился к своим племянникам. Гонять по улицам на мопеде, валясь с ног от усталости, потому что вернулся со съёмок в четвёртом часу утра? Пожалуйста! Надеть диадему и два часа терпеть сеанс маникюра только потому, что Руби* увидела в нём принцессу Ариель? Без проблем! Дежурить всю ночь у кровати Джексона**, заболевшего гриппом? Без раздумий! Йен и правда любил детей своей старшей сестры. Но всё-таки племянники — это одно, а родные дети — совсем другое. Сомерхолдер уже давно мечтал создать семью и иметь ребёнка от любимой девушки, но каждый раз ему попадались «не те«… Многие из его романов длились достаточно долго, но ни в одной из своих спутниц он не видел то, что сразу же сумел разглядеть в Николине — жену и мать своих детей. «Для нашего малыша он был бы лучшим папой», — подумала было она, но через мгновение вернулась из мира своих грёз. — Наверное, я зря тебе рассказала, — покачала головой Нина. — А чего ты от меня ожидала? — искренне удивилась Кэндис. — Нинс, ты сейчас очень глупишь. Ты будешь сильно жалеть, если сделаешь этот чёртов аборт, но будет уже поздно. Поговори с Йеном. Я думаю, он заслуживает того, чтобы знать правду. — Аккола приобняла подругу. Нина опустила голову ей на плечо и вздохнула. — Кэндис, мне ужасно стыдно за моё состояние и мысли, правда, — проговорила она. — Но я не вижу другого выхода. Просто всё случилось очень не вовремя. Мне страшно об этом говорить, но я не люблю этого ребёнка, не хочу его появления на свет. Мой врач дала мне три дня на то, чтобы всё обдумать… — И правильно сделала, что не пошла сразу у тебя на поводу и не выписала направление на прерывание, — ответила Кэндис. — Нина, ты сейчас даже представить не можешь, какая ответственность лежит на твоих плечах. В твоих руках сейчас три жизни: твоя, Йена и вашего маленького. И, поверь мне, этот малыш совсем не ожидает того, что ты сейчас хочешь сделать. Конечно, Нина получила от Кэндис не совсем то, чего ожидала, но на подругу зла не держала: едва ли кто-то из её окружения поддержал бы её в намерении сделать аборт. — Я уже сделала выбор, — тихо сказала Нина. Кэндис покачала головой. В душе у неё поднялся страх, потому что она понимала: Николина не шутила — раз она действительно пришла к такому решению, значит обязательно его осуществит. Кэндис постаралась не показывать своего беспокойства подруге, но в голове у неё уже созрел план того, как хотя бы отсрочить необдуманный поступок Нины. — И всё же… Проживи с этим три дня до похода к врачу, — посоветовала Кэндис. — Просто свыкнись и прислушайся к ощущениям, хорошо? Я бы тоже была в шоковом состоянии, если бы узнала, что беременна от Джо. И мне тоже было бы необходимо время, чтобы всё это хорошенько обдумать.       Конечно, Кэндис лукавила: на самом деле, если бы она сейчас узнала, что беременна от Кинга, то, скорее, понеслась бы скупать товары в магазинах для самых маленьких, чем принялась всё «обдумывать». Но девушке сейчас было важно заставить Нину задуматься и не рубить с плеча. КэндиКола ни за что на свете не стала бы вмешиваться в жизнь подруги, но она слишком хорошо знала Нину и поэтому могла с уверенность сказать: если Добрев сделает аборт, она будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.       Нина и Кэндис ещё немного поговорили, и, к радости последней, Добрев немного успокоилась и даже приободрилась. Аккола не была уверена в том, что ей удалось переубедить подругу, но одно знала точно: у неё есть ещё как минимум три дня, чтобы постараться всё исправить, потому что было понятно: на следующий же день Нина к врачу отправляться не собиралась.       Пятнадцатиминутный перерыв, отчего-то затянувшийся почти на полчаса, закончился, и актёры вернулись к своей работе.

***

      Съёмочный день закончился удивительно рано: Джули и Маркос, по всей видимости, окрылённые тем, что самую важную сцену сезона им удалось отснять в течение нескольких минут, отпустили съёмочную группу к десяти вечера. — Поехали, поужинаем в ресторан? — непринуждённо предложил Йен Нине после окончания рабочего дня. — Время ещё детское, — улыбнулся он, —, а дома сидеть не хочется. Если ты нормально себя чувствуешь, конечно.       Нина, хоть и с трудом находилась наедине с Йеном, его предложению была рада: за этот день она устала настолько, что ей просто необходимо было сменить обстановку хотя бы на несколько часов и отвлечься. Поэтому идею бойфренда болгарка поддержала с большим энтузиазмом, и, попрощавшись с членами каста и съёмочной группой, ребята отправились на ужин в свой любимый ресторан, в котором оказались уже через сорок минут. — Ты что будешь заказывать? — поинтересовался Йен, мельком проглядывая меню. — Можно начать с бутылки минеральной воды? — спросила Нина, почувствовав, как тошнота снова подкатывает к её горлу. Сомерхолдер внимательно посмотрел на девушку. — Нина, тебе снова плохо? — обеспокоенно спросил он. — Нет-нет, — поспешила развеять его сомнения девушка. — За полчаса до основного приёма пищи нужно выпивать стакан воды — залог стройности и здоровья. Нетипичное поведение Нины Йен списал на её усталость и диагноз, который, как он думал, ей поставили. — Как скажешь, — пожал плечами он, и, когда услужливый официант поинтересовался, что пара хотела бы видеть у себя на столе, озвучил первую часть заказа. — Ты сегодня что-то долго проходила обследования, — осторожно начал он, когда официант ушёл. Йен волновался о здоровье Нины и понимал, что чувствует она себя не лучшим образом. Поэтому её постоянные фразы наподобие «всё хорошо» ему начали надоедать. — Ты же знаешь, сначала я отправила к Стивенсону, а он терапевт, поэтому точный диагноз ставить не решился, — начала Нина. Рассказывать правду она была не намерена. — Потом он меня отправил к кардиологу, кардиолог — к невропатологу… А невропатолог, в свою очередь, поставил мне ВСД и ещё предложил провериться у гинеколога. — С чего бы это? — спросил Йен. — Его твоя тошнота дезориентировала? — Скорее всего, — ответила Нина. — Смех и да и только в нашей медицине: болит голова, а проверять посылают совершенно другое. — К гинекологу не заходила? — такого вопроса от Сомерхолдера Добрев не ожидала. — Нет, зачем? — спросила она, откашлявшись. — Ну мало ли, — рассмеялся Йен. — Может, это не ВСД вовсе, а кое-что другое. Более приятное. — Ну всё, прекращай, — в полушутливом тоне постаралась закончить разговор Нина. — Мы же об этом уже говорили.       Девушка заметила, как, услышав последнюю фразу, брюнет погрустнел, но попытался скрыть это, отвернувшись и как бы оглядывая помещение. Нине стало не по себе. Неизвестно, сколько продолжалась бы эта пауза, если бы взгляд Николины не упал на мужчину, сидевшего недалеко от них и, кажется, снимавшего их на камеру мобильного. — Ты чего? — спросил Йен, который сидел к тому мужчине спиной, а потому не мог видеть происходящего. В это же мгновение Сомерхолдер обернулся, увидел «гражданского папарацци» и со словами «Я сейчас вернусь» вышел из-за стола и направился к соседнему столику. Йен прекрасно знал, что Нина не любила быть объектом внимания папарацци или фанатов, не уважавших их личное пространство, а потому в подобных ситуациях чувствовала себя некомфортно. Поэтому, чтобы избавить девушку от лишнего беспокойства, Сомерхолдер решил поговорить с мужчиной по-хорошему. О чём он с ним разговаривал, Нина не слышала, но, судя по тому, как мужчина сразу же убрал телефон, а в конце они с Йеном пожали друг другу руки, могла понять, что закончилось всё хорошо. — Спасибо тебе, — сказала она, когда Йен вернулся. — Не хочу, чтобы кто-то доставлял тебе лишнюю головную боль — её и так в последнее время в твой жизни стало слишком много, — ответил он. «Ты даже не представляешь, насколько ты прав», — подумала Нина.       Вскоре паре принесли их заказ, и время размеренно потекло своим чередом — под разговоры обо всём на свете, шутки и смех.       Домой Нина и Йен вернулись незадолго до полуночи. Войдя в дом, брюнет не стал включать свет. Его руки потянулись к молнии обтягивающего платья Нины. Сильные объятия, в которых он держал девушку, и страстные поцелуи, которыми он покрывал её шею, говорили о том, что ложиться спать в ближайшее время Йен не собирался. — Нет, Йен, пожалуйста, не надо, — попросила Нина, насилу высвободившись из его объятий. — Котёнок, ты чего? — искренне удивился Сомерхолдер. — Я сегодня очень устала, ног вообще не чувствую, — ответила Нина и это, в принципе, являлось правдой. Но главной причиной, по которой она не хотела сейчас близости, оставалось её психологическое состояние. Сейчас ей не хотелось вообще ничего. Только забыться. — Давай я сделаю тебе массаж? — предложил Йен. — Давай завтра? Нам обоим надо отдохнуть, — обессиленно проговорила девушка. — Да что с тобой такое… — пробормотал Сомерхолдер и положил руку на лоб Нины. — Всё нормально, правда, — соврала Добрев. — Я действительно просто чувствую сильную усталость. Потерпи немного. Совсем скоро мы останемся в Бразилии наедине, — Нина перешла на шёпот и обвила руками шею возлюбленного, — и ночи, проведённые там, ты запомнишь надолго. Я обещаю.       Йен ничего не сказал, а лишь нежно поцеловал Нину в губы. Ответив на поцелуй, девушка отправилась в душ: ей хотелось хотя бы отчасти смыть с себя те эмоции, которые она почувствовала сегодня. Впрочем, даже принятие душа состояние болгарки не улучшило. Она прошла в спальню: кажется, Йен уже засыпал. Нина обессиленно опустилась на кровать и, обняв руками подушку, беззвучно заплакала. Примечания *Руби и Джексон — племянники Йена Сомерхолдера.