А может?..

Почти всю дорогу от аэропорта до дома родителей Нины болгарка мирно проспала на плече у Йена. Он тоже был очень утомлён перелётом, но спать точно не хотел: сердце по-прежнему заходилось в бешеном ритме, а сам он раз за разом прокручивал в голове его разговор с Ниной часовой давности и не верил, что судьба улыбнулась ему в этот вечер, дав шанс на то, чтобы вернуть своё счастье. Йен не знал, как всё сложится дальше — согласится ли Нина переехать к нему, как на всё отреагируют её родители, которые в последнее время настаивали на том, чтобы девушка стала жить в Торонто, удастся ли избежать информационного террора от журналистов, которые в погоне за сенсациями, пару раз сфотографировав, как Нина выходит из госпиталя, в котором Сомерхолдер проходил лечение, выпустили статьи с красноречивыми заголовками наподобие «Неужели Йен Сомерхолдер изменяет Никки Рид с Ниной Добрев?» — однако сейчас это его волновало мало. Главным было для него лишь то, что с Ниной они, несмотря ни на что, снова рядом друг с другом. Йен почти не моргая смотрел на проносящиеся за окном автомобиля такси канадские небоскрёбы, пока ещё пустынные улицы и перекрёстки, аллеи, постепенно начинавшие окрашиваться в жёлто-оранжевые оттенки осени, и думал о том, зачем он устроил этот цирк, почти три года пытаясь убедить себя в том, что абсолютно счастлив, втянул в эту игру Никки, к которой он сейчас, хоть и испытывал раздражение, но которая, по его мнению, всё равно не заслуживала стать для него лишь средством замены Нины. Йен, несмотря ни на что, хоть и не всегда, но умел признавать свои ошибки, а потому сейчас хотел лишь одного: всё исправить. Сначала Йен не планировал поехать вместе с Ниной домой к её родителям, не желая стеснять их, поэтому планировал забронировать номер в каком-нибудь отеле неподалёку, но Добрев удалось уговорить его остановиться у её семьи. Сомерхолдер слабо представлял реакцию родителей Николины на его неожиданный и явно незапланированный визит в Торонто, но никакого волнения не чувствовал: он был просто опьянён своим счастьем, и это лишний раз убеждало его в том, что какие-то мелкие неурядицы и проблемы, которые могли возникнуть сейчас, в жизни не имеют большого значения, потому что легко преодолимы. — Просыпайся, — шепнул Нине Йен, когда таксист припарковался буквально напротив особняка семейства Добревых. — Уже в Торонто? — не открывая глаз и пока явно не понимая, где находится, сонно пробормотала Николина. — Уже два часа как, — хохотнул Сомерхолдер, открывая дверь автомобиля. — О боже! — встрепенулась Нина, распахнув глаза, оглядевшись и наконец осознав, что действительно приехала домой. — Совсем заспалась… Отец Нины, увидев, как она выходит из автомобиля, окрикнул Микаэллу. — Приехала! — широко улыбнулся он, направляясь к выходу из дома, чтобы встретить дочку и заодно помочь с чемоданами. Микаэлла метнулась к окну, но её взору предстала картина, несколько иная, нежели чем та, что увидел Николай: мать Нины увидела, что дочь приехала отнюдь не одна: вместе с таксистом из багажника чемоданы выгружал… Йен. Брюнет широко улыбался и не сводил глаз с Нины, она звонко хохотала, и вдвоём они выглядели невообразимо счастливыми. — Мама! Папа! — именно таким возгласом Нина неизменно приветствовала своих родителей, приезжая в Торонто, и этот день не стал исключением. Нина кинулась к Микаэлле и Николаю в объятия, даже забыв о том, что оставила Йена и таксиста с огромными чемоданами одних. — Я очень скучала, — прошептала Николина. — Нет, Нина, прекращай. Переезжай в Торонто, невозможно каждый раз ждать встречи по десять месяцев, — сказал отец, заставив Нину рассмеяться. — Ты совсем сонная, — заметила Микаэлла, прижимая к себе дочь. — А чего ты хочешь, рейс в три часа ночи, — развёл руками Николай. — Мам, пап… — Нина наконец отстранилась от родителей и поджала губы, едва сдерживая улыбку. — Я приехала не совсем одна. Микаэлла взглянула дочери в глаза и увидела в них тот счастливый, детский блеск, который в последний раз она видела ещё тогда, когда Нина была с Сомерхолдером. В этот момент Йен, покончив наконец с чемоданами, подошёл к девушке и её родителям. — Да мы видим, — усмехнулся Николай, увидев брюнета и обо всём догадавшись. Мужчина добродушно протянул Йену руку. — Доброе утро, — вежливо поздоровался Йен и застенчиво, как старшеклассник, улыбнулся и ответил на рукопожатие. — Так тебя уже выписали из госпиталя. Йен, слава богу, всё обошлось, — сказала Микаэлла и неожиданно для самого Сомерхолдера обняла его. К жениху своей дочери она относилась с особенной теплотой, видя то, как он заботится о ней и какой счастливой она с ним становится. — Всё уже хорошо, — заверил брюнет. — Ну что, мы так и будем стоять на крыльце? — рассмеялся Николай, и вся компания прошла в дом. — Йен, вы…всё-таки помирились? — спросила Микаэлла. — Я никогда не думал, что однажды стану просто одержим человеком и смогу ощутить настолько сильные чувства, когда все мысли только о нём одном, о следующей встрече с ним. Жаль, что лишь болезнь помогла мне понять, что стать счастливым без Нины я уже не смогу, — вздохнул Йен. — Возможно, кто-то сверху дал знак. Нина смутилась и, кажется, даже немного покраснела. Сомерхолдер взглянул на неё и притянул к себе. — Мы очень рады за вас, ребята, — с отеческой теплотой сказал Николай. — Пусть всё сложится так, как вы хотите. — Спасибо, — кивнули Йен и Нина. — Микаэлла, Николай, мне не хочется как-то стеснять вас в вашем доме, тем более Нина говорила, что скоро должен приехать Сандро, поэтому мне, наверное, нужно будет отлучиться — забронировать номер в отеле, он здесь совсем недалеко, если верить интернету. — Можешь даже не думать об этом, — ответил отец Николины. — Оставайся здесь и не майся дурью, — со свойственной ему простотой и прямотой сказал мужчина. — Мы же не чужие друг другу люди, — поддержала Микаэлла. — К тому же Александр не живёт у нас постоянно, у него своя квартира, ты же знаешь. Он приходит только иногда, днём, так что ты никого притеснять не будешь. Спи где хочешь — у Нины или в комнате для гостей… Сами разберётесь, в общем. Весь второй этаж в вашем распоряжении, там всё равно обычно живут только гости. Сомерхолдер поблагодарил родителей Нины за гостеприимство и вдруг почувствовал в душе необъяснимую теплоту: хоть сейчас он находился в тысячах километров от дома, ему казалось, будто бы он никуда и не уезжал: всё вокруг было для него родным. Вскоре семейство Добревых вместе с Йеном отправилось завтракать: было уже девять утра. Обычно по приезду в Торонто Нина и Йен отправлялись погулять в парк, по магазинам или по музеям: оба были активными людьми. Однако в этот раз перелёт очень утомил их обоих, а потому после завтрака они решили немного поспать. — Помнишь, что я говорил тебе три года назад? — с нескрываемым удовлетворением спросил Николай свою жену, собираясь на прогулку. — Спроси что полегче, — отозвалась Микаэлла. — Я же не веду записи всех твоих высказываний! — хохотнула она. — А зря, — сказал Николай. — Потому что три года назад я сказал, — мужчина поднял вверх указательный палец, — что у Нины с Йеном далеко не всё кончено, что они точно начнут всё заново. И вот, пожалуйста, — развёл руками отец Нины. — Точно… — задумчиво произнесла Микаэлла. — Я вспомнила, ты сказал мне это, когда Нина уже улетала. И когда в тебе открылись экстрасенсорные способности? — улыбнулась она. — Да здесь не нужно быть экстрасенсом, — хмыкнул Николай. — Неужели не видно, что они всё равно не смогли бы долго друг без друга? Вот увидишь, через год-два они к нам ещё с внуками приедут. А там и свадьба не за горами, и всё такое прочее. — Ну ты разошёлся, — рассмеялась мать Нины. — Вряд ли у них всё так быстро будет развиваться, хотя, чего уж скрывать, я была бы этому счастлива. — Они знают друг друга уже шестой год, им нечего выстраивать в плане отношений — всё уже давным-давно построено. — Да это понятно, — сказал Микаэлла. — Ну не знаю, после такого перерыва… — Спорим на сто долларов? — с энтузиазмом спросил Николай. — Что? — хохотнула его жена. — Что через год, максимум полтора-два Нина и Йен точно поженятся. А может быть, даже и меньше. — Слушай, они только помирились, не забегай вперёд. Я очень счастлива за них и очень хочу, чтобы Нина была с Йеном, но о свадьбе я бы пока говорить не стала. У Нины сейчас другие приоритеты, и вряд ли они изменятся в ближайшее время. Она даже в Торонто прилетела потому, что у неё прослушивание. Николай с вызовом в упор посмотрел на Микаэллу, скрестив руки на груди. Она закатила глаза и вздохнула. — Именно через полтора-два года? — спросила она. — Да. Не больше. Предложение сделает месяцев через шесть-семь. — Ты бы еще дату точную назвал, ага, — фыркнула Микаэлла. — Сама узнаешь. В помещении ненадолго повисла пауза, но вскоре её прервала мать Нины. — Ладно, спорщик, — неожиданно с энтузиазмом сказала она. — Иду на это только ради того, чтобы показать тебе, что ты в своей уверенности не всегда прав. — Попросим Александра, чтобы разбил, когда придёт, — сказал Николай, подмигнув жене.

***

Утром Нина проснулась с ясным чувством того, что куда-то опаздывает. Болгарка распахнула глаза и взглянула на часы на прикроватной тумбочке: было семь утра. Нина успокоилась, поняв, что сейчас находится дома и что ей никуда не нужно спешить. Однако появился другой вопрос. Спросонья Добрев никак не могла понять, как сейчас могло быть только семь часов: они с Йеном прилетели в Торонто в шесть, ещё около полутора часов заняла дорога до дома. — Доброе утро, соня, — рассмеялся Йен, увидев, что девушка уже не спит, и целуя в лоб. — Йен, сколько мы спали? — пробормотала Добрев, ответив на поцелуй. — Ты спала, — со смехом поправил Сомерхолдер. — Со вчерашнего утра. — Я спала 24 часа? — Получается, что да, примерно. — Господи, я не спала столько времени уже года три-четыре… Какой же это кайф! — воскликнула Нина, распластавшись по кровати и снова закрыв глаза. Полежав в такой позе не больше пары секунд, она свернулась калачиком и положила Йену голову на грудь. — Удивительно, — сказал он, — я сплю с девушкой в кровати… Действительно просто сплю! В шортах и носках. Да и ты тоже одета… Нина рассмеялась. — Выздоравливайте быстрее, мистер Смолдер-холдер, — заговорщицким тоном произнесла она, — чтобы мы могли поскорее наверстать упущенное. — Клэмптон сказал, что мне ещё месяц по ночам можно будет только кроссворды разгадывать, — фыркнул Йен. — Значит, будем разгадывать вместе, — хохотнула Нина. — Кстати… Странный у тебя комплект одежды для сна, — со смехом сказала она. — В Торонто холодно с утра! Я носки надел, быстро согрелся и снова снял, — на полном серьёзе ответил Йен, вызвав у болгарки новую волну смеха. — Ну что ты смеёшься? — Ничего-ничего, — едва сдерживаясь, ответила Нина. — Просто ты, шорты и носки… Ну прямо завидный холостяк, — захохотала она. — Ты ведь не взял с собой ничего из одежды… Сам напросился, сегодня же пойдём по магазинам! — О нет-нет-нет, я лучше буду в шортах и носках, чем снова обойду все известные торговые центры Торонто, — рассмеялся Йен. — И я не такой уж и холостяк, кстати. Нина улыбнулась и потянулась к Сомерхолдеру, чтобы его поцеловать, а затем снова положила голову ему на плечо. Слушая размеренное дыхание возлюбленного и слыша ровный стук его сердца, она неспешно выводила кончиками пальцев невидимые узоры на его груди. Коснувшись продолговатого шрама, который остался у Йена после операции, Нина почувствовала, как у неё замерло дыхание: ей показалось, что за доли секунд перед ней в её сознании предстали все те страшные мгновения, когда Йен умирал у неё руках, когда ежедневно, отправляясь к нему в госпиталь, она думала только об одном: чтобы он, как и прежде, встретил её с улыбкой, пусть и слабой, но такой дорогой и нужной ей, чтобы убедиться, что он ещё борется, что ещё есть шанс выкарабкаться. И тем ценнее сейчас для неё были эти минуты, которые она проводила вместе с Йеном. Сомерхолдер взял руку Нины и прижал её к губам. — Сколько времени ты планировала провести в Торонто? — вдруг спросил он. — Прослушивание пройдёт быстро, — отозвалась Нина. — Но я бы хотела побыть с семьёй. — Через месяц съёмки «Дневников» возобновляются, — сказал Йен. — Может быть, то, что я сейчас скажу, будет звучать очень эгоистично, но… Знаешь, сильнее всего я хочу, чтобы ты поехала со мной. Или хотя бы приехала, когда освободишься. Нина улыбнулась. — Учитывая нашу работу и тот факт, что, скорее всего, у тебя весной начнутся съёмки фильма в Торонто, понятно, что мы пока не сможем проводить много времени вместе, — продолжил Сомерхолдер. — Но я хочу, чтобы мой дом вновь стал твоим. Чтобы после окончания съёмок ты вернулась именно туда. — Мой дом и моё сердце там, где ты, — прошептала Нина, зарываясь рукой в густые волосы Сомерхолдера. Йен широко улыбнулся и притянул болгарку поближе к себе, поцеловав в затылок. Через несколько секунд в комнате раздался звук сигнала входящего вызова на мобильнике. Сомерхолдер потянулся к прикроватной тумбочке и взял в руки свой телефон: звонил Пол. — Твою мать, где носит твою задницу, Сомерхолдер?! — воскликнул Уэсли, едва Йен снял трубку, и этот полный негодования возглас услышала Нина. Болгарка еле сдержала смех. Йен широко улыбнулся. — И тебе доброго утра, Василевски! — отозвался Йен. — По какому поводу не спим в такое ранее время? — Я до тебя весь день дозвонится не мог! — выкрикнул Пол. — Чувак, ты, конечно, извини, я не делаю из тебя больного или беспомощного, но когда человек в твоём состоянии внезапно перестаёт отвечать на телефонные звонки, это немного стрёмно. — Оу… Пол, слушай, извини, я вырубился вчера после перелёта. Видимо, не слышал. Всё отлично. — После перелёта? В телефонной трубке повисла пауза, а потом Нина и Йен снова услышали изумлённый голос Пола. — Сомерхолдер, ты больной? Ты куда там летать вздумал? — Уже прилетел. В Торонто, к Нине, — усмехнулся Йен. Пол снова замолчал, а Сомерхолдер с довольным видом откинулся на подушку и завёл руку за голову. — Что, убил? — Наповал, — ошарашенно проговорил Уэсли. — Давай-ка с этого момента поподробнее. — Не жалко деньги на разговоры с Торонто тратить? — Похрен на деньги! Я хочу услышать эту историю! Ты сейчас с Ниной? — Да, Пол, он со мной, — со смехом крикнула Нина в телефонную трубку. — Ты сам всё слышал, — с улыбкой сказал Йен. — Ядрёна-макарона, неужели этот день настал! — внезапно воскликнул Уэсли, чем вызвал у Йена и Нины новый приступ смеха. — Всё, мы с Торри, Джо и Кэндис идём пить. А, чёрт, Кэндис же нельзя… Ладно, она выпьет за вас стакан апельсинового сока. — Тебе лишь бы нажраться, — рассмеялся Сомерхолдер. — Так ты мне расскажешь, как это произошло?! — Нина полетела на прослушивание в Торонто, я купил билет на самолёт, который вылетал прямо вслед за тем, на котором летела Нина. В аэропорту Торонто мне удалось её найти, и… А дальше не для детских ушек, дружок. — Да ну тебя, — фыркнул Василевски. — Ты не умеешь рассказывать романтические истории! — Слушай, мы с Ниной дали тебе такой классный повод пойти в бар, что тебе ещё нужно? — с хохотом спросил Йен. — Хорошо, я расскажу тебе обо всём, но только когда мы вернёмся в Ковингтон, идёт? — Вот теперь другое дело, — одобрительно сказал Пол. — Передавай привет Нине. — Обязательно, а ты от нас передавай Торри. Вы-то там как? — спросил Йен. — Всё нормально? — А разве может быть по-другому? Всё тип-топ! Ну, за исключением того, что вчера какой-то мудак слушал свой грёбаный рок до четырёх утра. Нет, вообще, я с уважением отношусь к року, но не тогда, когда он у меня уже практически течёт из ушей! — O-o-o, — протянул Сомерхолдер. — Ну я не верю, что ты оставил это без внимания. Колись, что ты ему там устроил? Разговор друзей продолжался ещё около двадцати минут, несмотря на огромные счета и раннее время. Воссоединение Нины и Йена было очень неожиданным для всех их друзей, но от этого не менее радостным. Хоть они и не занимались бурным обсуждением личной жизни ребят за их спиной, каждый из них в тот день был невероятно счастлив за друзей и думал: «теперь всё так, как и должно быть».

***

Ни разу во время пребывания Нины в Канаде Добрев и Сомерхолдер не расстались больше, чем на пару часов. Йен и Нина, вспоминая старые-добрые времена, много гуляли по осеннему Торонто, фотографируясь на фоне местных достопримечательностей, устраивали романтические ужины в уютных ресторанчиках, проводили время с семьёй Нины. Хотя Нина и старалась сохранять внешнее спокойствие, внутри она чувствовала мандраж: ей очень хотелось получить роль в фильме «Три икса: Возвращение Ксандера Кейджа», но она понимала, что конкуренция была достаточно высока. А вот Йен был абсолютно спокоен: он действительно ни секунды не сомневался в том, что болгарка получит заветную роль, и думал он так не потому, что она была его девушкой: Сомерхолдер отлично знал способности Нины и её умение выкладываться по полной, если того требовала работа, а потому у него не оставалось сомнений в том, что руководство проекта оценит их по достоинству. Поддержка Йена очень помогала Нине хотя бы ненадолго справляться с внутренним беспокойством. Нина приняла решение остаться в Торонто до середины октября: именно тогда должен был быть оглашён список актёров, утверждённых для работы над фильмом, к тому же, начало съёмок седьмого сезона «Дневников» был назначен на это же время. В случае утверждения на роль, у Нины осталось бы ещё около пяти месяцев в запасе, которые она хотела провести с Йеном, а потому приняла его предложение переехать к нему в Ковингтон. — Нин, ты не видела мой зарядник? — вопрошал Сомерхолдер, проведший уже около получаса в поисках заветного устройства одним прекрасным канадским осенним утром. — Слушай, а ты случайно не оставил его в машине у Сандро? — предположила Нина. — Ты же вчера после ресторана ставил телефон у него на зарядку. — Точно, — пробормотал Йен, почесав затылок. — Можно я тогда возьму твой? — Без проблем, бери. — А, и ещё одна просьба… Можно я с твоего телефона напишу Полу? Ему кое-какую информацию скинуть нужно, лучше прямо сейчас, а пока мой телефон хотя бы на 5% зарядится, пройдет целая вечность. — Да, он на тумбочке в спальне. — Спасибо, — быстро проговорил Йен и, чмокнув болгарку в щёку, пошёл на второй этаж, чтобы взять её телефон и заодно поставить на зарядку свой. Разблокировав экран мобильник Нины, Йен увидел отрывок сообщения её агента. Начиналось оно так: «Нина, поздравляю!» По одной этой фразе Сомерхолдер обо всём догадался и не сдержался от счастливой улыбки, потому что был искренне рад за возлюбленную. Йен, даже забыв о том, что его просил прислать Пол, поспешил спуститься вниз, в столовую, где Нина, доедая завтрак, увлеченно искала что-то в интернете с планшета. — Милая, — позвал Йен, спускаясь по лестнице. — Мне кажется, тебе стоит чаще проверять свой мобильный, — с улыбкой сказал он, отдав телефон Нине. — А что случилось? — непонимающе спросила она. — А ты посмотри, — ответил Йен, обнимая болгарку за талию и прижимая к себе. Нина быстро разблокировала экран и увидела то заветное сообщение от своего агента. Нина бегло прочитала текст, который гласил: «Нина, поздравляю! Официально: руководство было более чем довольно твоими пробами, так что… Готовься к незабываемому приключению с Вином Дизелем и Руби Роуз! :) Так держать! Удачи.» Нина не верила своим глазам. Она почувствовала, как дрожат её руки. — Йен… — пролепетала она, подняв глаза на возлюбленного. — Это фантастика… — Я не читаю чужие сообщения, — сказал Сомерхолдер, — но устройство всех айфонов таково, что, когда человеку приходит СМС, часть текста высвечивается на экране. Так что я уже знаю, — улыбнулся он. — Я ни секунды не сомневался в тебе, мой французский котёнок, — прошептал он, нежно целуя её в волосы. — Йен, боже… Я не верю! — воскликнула она, поджав губы. — На роль было больше сотни претенденток… — А что это значит? Правильно, пора перестать принижать свои способности! Нина, отложив телефон на стол, схватилась за голову руками. — Ты счастлива? — с улыбкой спросил Йен. Нина взглянула на него. — Это не описать словами… Йен, я буду сниматься в «Трёх иксах!» — с этими словами болгарка, будучи больше не в силах сдерживать свои эмоции, кинулась Йену на шею, а тот, быстро сориентировавшись, подхватил её на руки. — Боже, Йен, ты не представляешь, как я об этом мечтала! — Я знаю, Нина. Я всё знаю, — прошептал он, едва касаясь губами её. — Я так тобой горжусь, котёнок, — сказал он, чуть приподняв болгарку таким образом, что теперь она могла смотреть на него немного снизу вверх, и взглянул ей в глаза. — Йен, спасибо тебе, что поддерживал меня всё это время. Без тебя я бы сошла с ума. Нина крепко обняла брюнета за шею и наклонилась к его губам. — Я люблю тебя. — прошептала она, целуя его. — Я люблю тебя. — повторил Сомерхолдер. Нина почувствовала, что, кажется, наконец обрела то, к чему так давно стремилась и что так давно искала: она была абсолютно счастлива. И счастье это оказалось таким простым, таким близким, что Нина и сама не до конца понимала, как в её жизни всё могло повернуться так лишь в одночасье. Однако она не хотела над этим задумываться, а просто наслаждалась тем, что происходит в её жизни, и сильно верила: всё обязательно будет хорошо.