Оборотень - не только ценный мех...

Парень только закатил глаза, отправляясь в свою комнату и успевая дать подзатыльник Гломову, проклянуть Горьянова, хмуро покоситься на старшекурсниц, прежде чем без сил упасть на кровать. Артуру было настолько лень раздеваться, расправлять кровать, доставать еще учебники, что он просто позволил себе закрыть глаза, моментально проваливаясь в сон, успев напомнить себе, чтобы проснуться часа в два и пойти к Даше, несмотря на ее нежелание. Дашка проторчала в душе час, смывая с себя песок и соль океана, намыливаясь любимым гелем с молоком и клубникой, тщательно промывая волосы и выполняя все необходимые процедуры, удаляя с тела лишние волосы как с ног и подмышек, так и с интимной зоны. Выйдя в халате, она плюхнулась в кровать, забралась под одеяло и, обняв Мурлыку, вскоре заснула, послав Гробыню с ее вопросами лесом. Проснувшись и определив время по внутренним часам, как половину третьего, Артур бесшумно направился в комнату Дарьи, уже научившись открывать их дверь. Легко запрыгнув на кровать, он обнял Тернову, целуя ее в волосы, действительно соскучившись за такое непродолжительное время. Устроившись поудобнее, Барсов замер, готовый вскочить при малейшей опасности, но смотря на свою Дарью. Дашке снился какой-то бред про птиц, драконов и разную летучую хренотень. Где-то к трем она почувствовала гостя и, по рукам поняв, что это Артур, передумала сглаживать. - Ты что, русских слов не понимаешь? - устало заворчала Дарья. - Чего тебе надобно, старче? Не, ну как всегда. Бла-бла-бла. Чего надо… - Пришел пожелать спокойной ночи. Спокойной ночи. – Клюнув Дарью в щеку, Артур, порядком разозленный, встал с кровати, собираясь уйти. Да пошла бы ты! Слов нет. То она ноет, что одеяло тонкое, холодно по ночам, а теперь, когда пришел обогреватель – хрен ли тебе надо? Спасибо, ничего! Дашка потянула руку к Артуру, но в этот момент заорала Гробыня: - Гроттерша! Андреевна! Подъем! ЧП вселенских масштабов! Дашка опрокинула Барсова на кровать и спрятала под одеялом за секунду до того, как Склепова зажгла свой светильник. Передвинувшись повыше, так, что лицо Барсова оказалось напротив ее обнаженной в разошедшихся краях халата груди. О Древнир, - в ужасе подумала Дашка, рефлекторно зарывшись пальцами в волосы Ильина. - Я ведь без белья, в одном халате... Артур мрачно выдохнул, смотря на грудь, чувствуя желание и при этом огромную злость, грозя сорваться. Нет, она просто издевается! Уткнуть головой в обнаженное тело, при ситуации, когда нельзя ее ни потрогать, ни поцеловать. Хотя, о чем я! Даже если бы все спали, все равно пошла бы тема: «я устала, завтра тренировка, сейчас неподходящее время, девушки могут проснуться»… Бла-бла-бла. - Гробыня, что ты, свихнулась? Сдать тебя в починку? - пробубнила Таня, садясь в кровати. - Андреевна, гадай мне! Срочно! - Склеп вскочила, выглядя несколько ошарашенной. Максимально отодвинувшись в данной ситуации, Барсов замер, ожидая, когда уже можно будет отсюда свалить. Желание лежать рядом с Дашкой, нежно прижимая к себе, пропало полностью. - Гробби, Чумиха тебя забодай! - огрызнулась Андреевна. - С какого рожна тебе приспичило!? - Погодите-ка... - приоткрылся рот Гробыни, едва она посмотрела на Черные Шторы. Проследив за ее взглядом, девушка покраснела, переплюнув рака. Чертова ткань транслировала берег океана и их с Артуром на ковре, вот только он делал то, что в тупике... - Вот тебе и тихоня! Вот тебе и девственница! - заржала Склеп, явно забыв про то, чего хотела сначала. - А голова Барсова между твоих ног это начало или завершение сна? - Мне это не снилось! - вспыхнула Тернова. - Еще лучше! Потаенные желания! - захохотала Склепша. - Дрыгус брыгус, ебаные шторы! - рявкнула Даша так, что теперь засмеялась и Гроттер. Артур едва слышно застонал, понимая, какого хрена Тернова на него обижалась. Ну уж нет, Дашенька. Я один раз сказал, что дождусь только твоей полной готовности, значит, до этого времени можешь только мечтать. А по поводу, чего я жду… - Пундус Храпундус! – тихо буркнул Барсов, вырубая Гробыню и Гроттер одновременно. Отлевитировав их по кроватям, Артур выполз на свет, подходя к светильникам и выключая их. - Спокойной ночи, Даш. Извини, что испортил гадание, но я думаю, они переживут. И ты тоже. – Посмотрев в глаза девушке, Ильин снова отправился к двери. - Угу, - всхлипнула Даша, сползая под одеяло, начиная беззвучно плакать от всей этой ситуации и унижения. Ведь чувствовала же, интуиция никогда меня не подводила, просила же ночевать сегодня раздельно, но он разве кого слушает... Стиснув Мурлыку, Дашка зарыдала в голос, уверенная, что Артур уже ушел, а девчонки под заклятием. Никогда еще она не чувствовала себя настолько дерьмово. Барсов остановился на пороге, так как не мог смотреть на ее слезы. - Ну что такое-то, блин. Прекрати плакать, нет повода. И давай, двигайся. Я пришел к тебе спать, значит, буду спать. Недовольно ворча, парень залез обратно под одеяло, крепко прижимая к себе Тернову и удобно устраиваясь на кровати. - Ты не властна над своими снами. В конце концов, мне приятно, что я тебе снюсь. Все. Успокаивайся и засыпай. Меня от тебя такая фигня, как картинка на шторах, не отвернет. Он поцеловал ее в макушку, сам прикрывая глаза и пытаясь заснуть, на автомате поглаживая по голове, перебирая волосы Дашки. Дашка уткнулась в Барсова, обняв его в ответ, все еще слишком расстроенная, чтобы что-то сказать. Ей было уже как-то плевать, что Артур с ней под одеялом, когда на ней только халат, практически разошедшийся. Вряд ли что-то могло быть хуже и позорней уже произошедшего. На задворках женского сознания мелькнула мысль о том, что она хотя бы побрила все причинные места, но вскоре она потонула под очередной волной стыда и отдаленной, затаенной еще с вечерней вылазки, обиды. Не смотря на попытки Ильина, успокоиться Даше было трудно, потому что картина на шторах раз за разом возникала перед ней, а затем меткие фразы Склеповой… и все в присутствии парня, проигнорировавшего ее сегодня начисто. - Дурак ты Барсов… - пробормотала она, выплакавшись. – Захотеть коснуться меня в дурацком холодном тупике по-быстрому и не заметить, как вечером все только и ждало этого. Я на ковре на берегу океана рядом с костром раскинулась перед тобой… слепой дурак…. Даша закусила губу, а потом, к счастью, сон накрыл ее, увлекая в темную пучину чего-то без снов. Барсов выдохнул, прежде чем ответить на это, успокоился, и только потом он сказал, следя за тем, чтобы обнаженная кожа Терновой его не касалась. - Я не обязан подчинятся твоему настроению. Один отказ меня остановил. Спи. Убедившись, что Дашка заснула, Артур позволил себе расслабиться, а потом и вовсе перевоплотился, вылезая из-под одеяла и сворачиваясь клубком в изножье кровати. И вообще, идиотка… Мне с каждым разом все труднее себя сдерживать. Знаешь, что бы я с тобой сделал, зная о том, что в такое место никто не придет и не появится, чтобы нам помешать? Конечно, это же я слепой дурак, ага. Прямо перед рассветом Барсов проснулся, плавно слез с кровати, не потревожив Дарью, и отправился в свою комнату, по-нормальному вытягиваясь под одеялом и продолжая спать. Его грела мысль, что можно проснуться в восемь, а не в семь, как обычно, не спеша позавтракать и прямо из столовой идти на поле. И даже богатырский храп Гуни ему не помешал. Хотя, немного подумав, Артур пульнул в полку над кроватью Гломова легкий сглаз, полка потрескалась, и с нее свалился один из дисков для гантель. И прямо на живот Гуни. Под дикий ор Барсов сделал недовольное заспанное лицо, заявил о своей неприкосновенности, и, уткнувшись носом в подушку, довольно заснул. Дашка проснулась в шесть, когда в комнате была полная утренняя осенняя темень, а Артур уже ушел. Полежав минут десять, обдумывая все, что произошло, Дашка применила к Гробыне одно из ста запрещенных, стерев эту ночь из памяти Склепши. Пусть думает, что ей сны с Гуряндием всю ночь снились… С Танькой Тернова ничего делать не стала, зная, что подруга - могила. Поднявшись, просто не желая больше здесь находиться, казалось, ее расстраивало одно свое присутствие здесь, Даша тихо поднялась, заклинанием заправила кровать, тепло оделась сразу в комбинезон, свитер и теплые полуботинки на сплошной подошве, забрала волосы в сетку и достала чехол с гитарой. Открыв окно комнаты, девушка, наплевав на различные блокировки, попросту обдурив их в лучших традициях темного отделения, минуту спустя уже летала над Буяном. Значит, он подстраиваться не обязан, а я тогда должна была подстроиться? Тернова сделала мгновенный перевертон, облетела проснувшихся гарпий, как всегда закричавших вслед гадости, пролетела над Священной Рощей, бывшей сторожкой, болотами, сделала крюк и, на полной скорости, прижавшись грудью к гитаре, направилась к полю. Ее даже нисколько не удивило, что Соловей был тут, ходя от ангара к ангару. Иногда, всем обитателям Тибидохса казалось, что тренер вообще никогда не спит, а только занимается драконбольными делами. - Тернова! Что это спозаранку? Не спится, девочка? - Неа, - качнула головой Дашка. - Глаза зареванные, - без обиняков заявил Разбойник. - Это ветер, - пробормотала Дарья. - Ага, с ильинистых местностей, - фыркнул Соловей. Дашка насупилась: - А Гоярына скоро пробудят? - В восемь Тарарах подойдет, начнет его разогревать… Иди-ка ты, летунья, подреми в тренерской. - Нет. Не хочу я спать. - Ну тогда марш в воздух, и все фигуры высшего на высоте пятнадцати метров, - гаркнул Одихмантьевич и похромал к тренерской скамье. Кивнув, Дарья взмыла в воздух и на поле опустилась только к девяти утра, решив, что минут пятнадцать передышки она себе позволить может. Барсов проснулся как и собирался, в восемь. Одевшись в очередные футболку и джинсы, на этот раз сверху накинув кожаную куртку, парень пошел в комнату к Дашке, с крайним удивлением не заставая ее в комнате. Желая что-то спросить, Артур закрыл рот, замечая отсутствие гитары, и молча вышел из комнаты. Умница. Отличный ход. Забрав из своего места обитания тубус с ковром, Ильин отправился в столовую, совершенно непринужденно приступая к завтраку. - Привет. А Дашка где? – К столу, по обыкновению приходя позже всех, подошли Ягун с Ванькой, тут же облизываясь на блинчиковую скатерть. - Не знаю. И видимо, знать не должен. Видишь ли, она не отчитывается. – Спокойно ответил Артур, сворачивая блин со сметаной и сахаром, наблюдая за своими пальцами. Вопросы на эту тему моментально закончились. Ягун, который хотел чего-то вякнуть, благоразумно забил щель под носом блинчиком. Посмотрев на часы, Барсов-Ильин направился на стадион, без особого восторга замечая снижающуюся Дашку. - Привет. – Нейтрально поцеловав Дашу в щеку, поздоровался Артур, не останавливаясь, проходя к Соловью, чтобы получить задание. - Давай те же высшие фигуры под куполом. – Соловей не стал особо запариваться с заданием, а Барсову было глубоко чихать. Расстелив коврик, парень взмыл вверх, принимаясь скользить в утреннем прохладном воздухе, ни разу не взглянув на девушку. Дашка, морально-подготовившись к появлению Артура, тем же тоном поздоровалась с ним, а потом села на скамейку, доставая из безразмерного кошелька бутылку газировки, припасенную еще со вчерашнего дня, и пару пончиков. Пока она ела, смотря перед собой, периферийным зрением отмечая, как Барсов выполняет те же фигуры, что и она ранее, Соловей подсел к ней. Справа, из самого дальнего ангара донесся рев, на который тут же отозвались остальные. А вот и папочка проснулся… - Сегодня тренировка с ним, - мотнул Разбойник головой в сторону ангара. – Пусть попривыкнет к Барсову. А то еще сделает из него шашлык по-лысегорски в разгар матча. Слово «шашлык» неприятно отозвалось в Дашке, напоминая о еде, вчерашней вылазке и дальше по накатанной. - А он успеет? За одну тренировку-то? – удивилась Тернова. - Успеет, это тебе не Искристый или Ртутный, - хмыкнул Соловей. – Ну что ты, капитан? Совсем вареная… - Я выпаренная, - буркнула Дашка. - Эх, Дашка… Хорошая ты девка, но строптивая. - Вам это и нравится, - не полезла за словом в карман Тернова. – Пойду, горох погоняю…. - Давай-ка часок еще, и иди спать в замок! Вернешься в четыре со всеми остальными. - А Артур? - А Артуру нужно потренировать броски и полетные! Марш! Дашка третий раз за день произнесла полетное и летая на противоположном конце поля, ловила горошины, изредка слыша рев Гоярына. Барсов подлетел на свист Соловья, застывая как изваяние турецких мастеров на коврике, без эмоций смотря в глаза. - Сейчас выведут Гоярына, полетай с ним, попривыкнете друг к другу. Это наши «ворота» завтра. Попробуй заставить пускать огонь, хотя, конечно, у тебя это сейчас не получится. – Глаза Артура вспыхнули гневом и погасли, внешне он оставался таким же бесстрастным. - Ты мне глазками не моргай. Иди отседова. – Соловей махнул рукой ангарным джинам, и те раскрыли ворота, из которых стал выползать огромный неповоротливый дракон. Ильин отлетел под купол, дожидаясь, пока противник окажется в воздухе. Наконец, Гоярын распахнул крылья и взлетел, занимая большую часть поля. Артур дал ему сделать круг и подлетел к морде, не мигая, смотря в один глаз. Из-за размера головы дракона только это было возможно. Гоярын замер, изучая неподвижного Барсова, ему даже показалось, что дракон принюхивается. - Здравствуй, Гоярын. Я Артур. Твой новый защитник. – Не крича, произнес Барсов, так же не отрываясь, буравя зрачок Гоярына. – Давай сделаем круг и познакомимся. – Тоном заклинателя змей или опытного гипнотизера сказал парень, отправляя коврик в медленный полет. Дракон, словно завороженный, отправился за ним, взмахивая крыльями так, что Барсов с трудом удерживался на одном расстоянии. Через круг Артур снова замер перед глазом дракона, а потом перелетел на другую сторону, давая увидеть себя с другого бока. - А теперь попробуем дышать огнем. Я знаю, ты понимаешь человеческую речь. И ты очень умный, да еще и столько лет в драконоболе. Наверняка, ты знаешь и моих родителей. Они тоже здесь учились. Мария Ильина, знаешь такую? Или она не была защитником? Гоярын заворчал, набирая воздух для огнеметания. Артур показал рукой направление, проверив, чтобы там не мелькала Тернова. Как бы они не охладели внезапно, поджарить ее драконом не входило в его планы. Дракон выдохнул струю пламени в указанную сторону. Довольный Барсов, сохраняя то же самое беспристрастное выражение лица, сделал один их жестов, показанных ему Лотковой. Гоярын, повинуясь, сделал несколько огненных коротких плевков. Пройдя весь арсенал огнеметания, Артур коснулся теплой кожи на морде дракона рукой, погладив, на сколько хватало длины рук, чтобы еще не слететь с ковра. - Парень весь в мать, - хмыкнул Соловей, когда Даша по его команде спустилась к нему. Ну значит нам не по пути, - буркнула про себя девушка. - Иди, Тернова, чтоб к четырем поживей была. - Угу. Дашка убрала гитару в чехол, повесила его на плечи и потопала к замку. Андреевне казалось, что апатия медленно подавляет ее. Утром она думала, что любимое привычное дело поможет ей справиться с отвратительным настроением и нежеланием что-либо делать, но она ошиблась. Хотелось приткнуться в самый темный угол, закрыться от всех и вся, да там и почить. Дошагав до Жилого Этажа, сейчас пустынного, так как только что началась вторая пара, Дашка скользнула к себе в комнату, убрала гитару, скинула ботинки и, повернувшись к стене, завернулась в плед, тупо на нее пялясь, изучая плакаты и разную ей же налепленную хрень. Барсов сам не заметил, как пролетело время, занятый полетами с драконом и притиранием друг к другу. Только Соловей свистнул, давая время, чтобы сходить на обед. На этот раз он, по всей видимости, был чрезвычайно доволен, что новый защитник так быстро нашел общий язык с Гоярыном. Вылетев через проем в куполе, Артур долетел до Главных ворот и только там свернул ковер в трубочку, засовывая его в тубус и вешая футляр через плечо. Видя по времени, что обед еще не начался, Барсов решительно отправился в комнату Дарьи, думая, что стоит уже поговорить. Его откровенно бесили эти все недомолвки. - Даша? – Зашел в комнату парень, смотря на девушку и не видя, спит она или нет. Девушка сама не заметила, как задремала. Вот она считала количество трещин в углу потолка, а вот уже в какой-то белой дымке. Услышав свое имя, она вздрогнула, сев на кровати и потирая глаза: - Что? Уже четыре? А… Обед… Идите без меня… - Даша упала обратно на кровать. – Я не голодна… - Идите? Ты видишь здесь кого-то, кроме меня? И с чего ты не голодна, если тебя не было на завтраке? Поднимайся. Еще нет четырех. Только три, сейчас обед. - Не хочу, - закрыла глаза Даша. – Я покушала два пирожка с газировкой. Мне хватило. Идите… Я имела в виду всю компанию… Артур прошел вперед, закрывая за собой дверь и присаживаясь на кровать Терновой, без улыбки смотря на нее. - Прекращай это, пожалуйста. Надоедает. Тернова устало взглянула на Барсова: - Я ничего не начинала. У меня что, плохого настроения, что ли, не может быть… Терпеть не заставляю, не подстраивайся под меня. Приятного аппетита. Дашка легла щекой на подушку и прижала к себе Мурлыку, закрывая глаза. Я маленькая лошадка… Артур прикрыл глаза, сдерживая желание ее сейчас ударить. Вместо Терновой досталось стене. Оставив вмятину от кулака, Барсов тихо прошипел. - Сейчас ты встанешь и пойдешь в столовую, где нормально поешь. Не стоит использовать мои слова против меня, если сама не до конца их понимаешь. У тебя, в отличие от меня, чрезвычайно часто меняются настроения. Утром – затащила в тупик, днем – порвала со мной, вечером – снова попыталась соблазнить. Считаешь это нормальным поведением? Поэтому, чтобы не мучится потом догадками, какое тебя обидело слово или действие, вдруг опять чего-то засмущаешься или забоишься, я не буду до тебя дотрагиваться как вчера в тупике. Спасибо. Хватило. Моя мать была права, когда сказала, что тебе стоит дать в наказание, чтобы за твои поступки будут отвечать друзья. Потому что ты все ситуации видишь только со своей точки зрения. Как ТЕБЯ обидели, как ТЕБЯ не поцеловали, что ТЕБЕ будет стыдно. Подумай о ком-то другом. Например, обо мне. Хотела романтической первой ночи? Конечно, Дашенька, не вопрос. Но имей в виду, если бы вчера вечером я к тебе прикоснулся, я бы не остановился. И прости-прощай твоя мечта о мягкой кровати, свечах, ромашках, и о чем там еще! Ночью пришел обнять тебя, зная, что у тебя тонкое одеяло, и ты мерзнешь по ночам. Что ты мне сказала? «Чего тебе надобно, старче?». Спасибо, ничего не надо. Мне чихать на твои сны, чихать на Гробыню и на всех окружающих. А вот ты в первый раз задумалась, что о тебе подумаю я. Ух ты, прогресс! В итоге, я остался тебя утешать, потому что не могу видеть твоих слез, а с утра ты слиняла, мне ничего не сказав. И сейчас хочешь не идти на обед?! Нет, ты пойдешь. – Барсов был в бешенстве, сверкая кошачьими глазами. - Да пошел ты НА ХЕР! – заорала Дашка, выслушав весь ушат дерьма, который он выплеснул на нее. – Ты что на меня орешь? У тебя есть право меня отчитывать, а? Мама была права? Да катись к своей мамаше! Я просила именно в эту ночь спать отдельно! Я просила! Пережила бы тонкое одеяло, четыре, почти пять лет, это переношу! Как ты не поймешь, что я впервые испытываю влечение, и даже не понимаю иногда, на основе чего оно возникает? Что мне трудно, непонятно, и слишком много чувств одновременно? Ну раз я такая эгоистичная, вся такая не устраивающая тебя, то катись! Не пойду я никуда! Пошел вон из моей комнаты! Синие глаза Терновой затянулись опасным багрянцем. Девушку взбесило, что Барсов считает, что имеет право вот так прийти и наорать ее, обвинить хер знамо в чем, выставить себя д’ Артаньяном, при этом едва не ударив ее, уж это Дашка почувствовала очень хорошо. - У меня есть право тебя отчитывать! Я просил меня не дразнить? Я просил! Я знаю, что ты не можешь мне ни хрена дать, простое понимание и все! Но нет, блять! Тонкую кофточку нацепила – и вперед! «Я на ковре лежала, все располагало…» К чему, блять, располагало?! К изнасилованию?! О дааа! Первый раз влечение? А что тогда с Коршуновым было?! Просто так, игрушки?! И раз не пойдешь, значит, я тебя донесу! Взбешенный Артур, у которого в глазах почти не осталось радужки, только черные зрачки, схватил Тернову, отправляясь с ней на руках в столовую, крепко сжимая и не давая вырваться. - Запомни, я не какой-то обычный маг, который здесь прожил все время обучения, который ни хрена не видел, кроме этого острова или Лысой горы. Я выжил там, где остальные бы сдохли! И со мной не будет капризничать никакая девчонка, в том числе и ты! Поняла?! А теперь улыбайся, Дарья, улыбайся! Подняв ее, Артур впился в губы девушки, покусывая, но не делая больно. Просто еще один способ заткнуть рот. Таким образом войдя в зал, Барсов усадил Дарью на скамейку и сел рядом, с грохотом ставя перед ней тарелку с блинами и пододвигая многочисленные джемы и начинки. - Приятного аппетита, Даша. – Спокойно произнес Артур, беря свой блин и методично накладывая туда вишневый джем. И если бы не подрагивающие руки и кошачьи полыхающие лишенные радужки глаза, его можно было с уверенностью назвать непробиваемо-спокойным. Подобное поведение Артура стало для Даши последней каплей. Взяв тарелку с джемом, зная, как он ненавидит сладкое, Тернова нахлобучила ее ему на голову и процедила: - А ты запомни, что я не обычная ведьма. Я сказала, что не хочу есть, значит, не хочу. И никогда больше не смей указывать мне и принуждать насильно. Адьес. От дистанционного сглаза все поверхности вокруг задрожали, пара столов подпрыгнула, Дашка была настолько разозлена, что просто край. Он вообще кроме себя кого-нибудь воспринимает? Я же сказала не хочу, сказала, чтоб он катился из моей комнаты… Сволочь! Придурок! Козел! Пнув с размаху стену, не чувствуя боли, Даша потопала за гитарой, сжимая и разжимая кулаки от ярости. Не будет капризничать? Конечно, не будет! Пошел он! Лесом! Болотом! Сволочь! Сколько я могу делиться чем-то сокровенным, а мне это обратно будут швырять шуткой или вовсе игнорировать? Глядя на нас с Димой вообще можно было подумать о том, что было с Артуром!? Оказавшись в комнате, Тернова так хлопнула дверью, что задрожали окна. Зайдя в душ, она закрыла дверь изнутри и, сев на пол, обняла руками колени, уткнувшись лбом в холодный бортик ванной. Слезы злости и обиды потекли по щекам, но Дашка их даже не заметила, полностью поглощенная гневом. Артур вскочил, довершая начатое Дарьей и опрокидывая столы. От его вспышки гнева словно разошлась волна, больше доставалось тем, кто сидел ближе. Выбежав в другую сторону, Барсов помчался в лес, по пути перевоплощаясь и руша все на своем пути ударами мощных лап. Забежав в самый бурелом, где его могли найти только лешие, и то при особой удаче, Артур перевоплотился и заорал в небо, выплескивая бешенство. Выдохнув, парень снова вернулся в ягуара и забился под дерево, наплевав на тренировку. Его сейчас даже матч не мог заставить выползти из-под дерева. Даже сейчас, пробежав через весь остров и наорав на гарпий, у Ильина внутри клокотал гнев, вырываясь наружу тихим рычанием. Он принимался грызть дерево, просто перекусывая ветки, то клал голову на лапы. Но апатия всегда сменялась гневом, затем снова возвращаясь в апатию. Думали, все хорошо будет? А вот и нет! ХД мы коварные авторы)))) Все будет плохоооооо, мы все умрееееееем!!!! ХД Все она врет))) Сначала мы помучаемся, а уж потом помрем))) Белая_Волчица