Оборотень - не только ценный мех...

Глеб, Жанна и Лена не сдвинулись с места, наблюдая, как загалдевшие ученики направляются в замок, что-то спрашивая у прибывшей после них парочки, обсуждая, смеясь и проявляя прочие радости подростковой толпы. Все это веселье и жизнерадостность были чужды трем некромагам, воспитанным в алтайской глуши в землянке среди кладбищ и массовых захоронений. К тому же, Медузия велела им ждать ее. Наконец, преподаватель нежитеведенья появилась и повела их за собой, на ходу объясняя где что находится, что они автоматически распределены на темное, где их комнаты и в какие часы приемы пищи. Доведя их до столовой, она отошла к столу преподавателей, напоследок сказав, что завтра в девять, в кабинете директора они обсудят их программу обучения. Бейбарсов вообще сомневался, что ему нужно какое-то обучение. Все, что касается некромагии он уже давно знал и сам мог преподавать, приди кому в голову ввести эту дисциплину. Пройдя за свободный стол под взгляды и шепотки присутствующих, некромаги сели и Лена, вежливо отказавшись от здешний скатерти, достала их цыганскую шаль, содержащую в себе весь необходимый рацион. - Что в ней такого? - напрямик спросила Жанна, отпивая кваса. - Не знаю. - Лжец. - Правда тебе не предназначена, - пожал плечами Бейбарсов, разрезая мясо на кости. - Оп-на, ребята, что-то это у вас в кувшинчике-то… Винцо? – прогромыхал остановившийся рядом с ними… питекантроп? - У нас тут так не принято… Никакого… Ишь ты… Алкоголь… – Раньше, чем Лена, кивнув, успела убрать кувшин с красным вином, индивид опрокинул его в себя. – Это я так вылил. Больше чтоб ни-ни! Качнув головой, Глеб вернулся к пище, краем глаза улавливая все, что происходит вокруг. Барсов прекрасно слышал все, хихикая, и показывая кошачьи глаза Бейбарсову, когда ему в очередной раз вздумалось "нечаянно" взглянуть на Гроттер. "Не суйся, если она не попросит. Она под моей защитой, некромаг." Вот что значил его взгляд, предупреждающий и одновременно дружелюбный. Лично к Глебу у Артура никаких претензий не было, но защищая Таню и Дашу - были. Подсознательно, Барсов понимал важность притирания некромагов с тибидохсцами. Им жить та проще. Им - то есть всем. - Дашка... - Тихо-тихо промурлыкал Артур на ухо девушке, приобнимая ее за талию. - Я даю тебе час пообщаться, а потом похищаю тебя... И приготовься, это на всю ночь... - Соблазнительно улыбнулся Барсов, сдерживая желание взять девушку прямо здесь. Три недели негативно сказались на его воздержании. Теперь Артур хотел восполнить утраченное, тем более, что не было никаких причин, кроме разве... - Ты же хочешь меня по прежнему? - Серьезно, но так же тихо спросил Артур, первый раз в жизни боясь, да боясь чего! Услышать отрицательный ответ. Кто бы мог подумать, что Тернова будет на него так влиять. Отвечая на вопросы Тани, где была, как получилось, что у нее оказались силы некромага, о своем деде, и выслушивая все, что происходило здесь, отмечая, что Танька стала какой-то не такой, более болтливой, что ли, или просто соскучилась. Дашка даже вспомнить не могла, когда такое было, чтобы они с Таней так долго оставались в разлуке. Вместе с тем, за разговором, Дашка не выпускала из виду Артура, опасаясь, что он исчезнет и оставит ее одну. Снова. Кивнув в ответ некромагам, севшим отдельно ото всех, Тернова улыбнулась Барсову, откидываясь на него, насколько это было возможно. Выслушав вопрос любимого, она удивленно, как на полного идиота, посмотрела на него: - Ты что, совсем идиот? – возмутилась она ему на ухо. – Зачем такую дурость спрашиваешь? Напомнить тебе, в какой именно момент ты улетел и после чего? Танька расслабилась, неосознанно улыбаясь, радуясь за подругу. Нет, ну правда. Она столько намаялась из-за Коршунова, что теперь просто обязана получать удовольствие с Барсовым. Хихикнув, вспомнив про курьезность Барсова и Бейбарсова, задумываясь о том, кто кого победит, Гроттер неосознанно бросила оценивающий взгляд на некромага, оценивая его возможности. Ну да, он был симпатичным. Да, притягивал своей таинственностью и независимостью. Однако, вспомнив про Ваньку, Таня смутилась и опустила взгляд, чувствуя себя более чем неудобно. Это было подло по отношению к Валялкину разглядывать другого парня. Тем более, думать, кто из них лучше. Вспыхнув, Гроттер вообще отвернулась от некромага, стараясь в печенке найти скрытый смысл, разделывая блюдо перед собой на составляющие. - Я... Даш, я пойду. Рада тебя видеть, и все дела. Но тут Поклеп мне отработку назначил - пятнадцать страниц о свойствах жука-вонючки. Скоро увидимся. - Скомканно попрощавшись, Таня слиняла в ангары драконов, прячась под боком у Гоярына, запутавшись в себе и своих чувствах. Она любила Ваню, действительно, но не могла смириться, что он желает уехать в свою глушь. А как же она? Не ощущая слез обиды и горечи, девушка свернулась клубком, чувствуя под холодной чешуйчатой кожей Гоярына его вечный огонь. Артур выходил из столовой, обнимая Тернову и уже строя планы, как и что с ней сделает, как на пути возник Сарданапал. Посерьезнев, парень опустил руку и взглянул в глаза директора. - Артур, надо сказать, что с сегодняшнего дня ты живешь с Глебом Бейбарсовым. Надеюсь, ты поможешь ему влиться в обстановку. - Парень кивнул, ничего не отвечая, еще не простив директора за слезы Терновой, но благодарный за помощь самому себе. - Ну прекрасно. Я теперь с ним еще и живу. Поможешь вещи собрать? - Барсов представил себя наедине с Дашей, в комнате, после трех недель разлуки. И тут же замурчал, затаскивая Тернову в их нишу. - С виду, он не так уж и плох. Мрачный, конечно, но вообще-то некромаги сразу же нападают по кодексу, а он остановился и придержал своих сестер. Захоти он убить меня, ему бы это мало чего стоило, - нахмурилась Даша, удивленная таким недовольством Артура. На ее взгляд сосед из Глеба уж наверняка лучше, чем из Гуни. По крайней мере, точно аккуратнее и спокойнее. – Конечно, помогу… Там же нет ничего такого, что мне видеть не следует? В следующий миг Дашка захихикала над мурлычащим Барсовым, втолкнувшим ее в их любимый коридорчик. Обняв Артура за шею, она подтянулась на нем, обвила ногами и крепко поцеловала, полностью забывая о новеньких, стареньких и вообще обо всем. Сразу после обеда, все той же нерушимой тройкой, некромаги отправились покорять Жилой Этаж. Впрочем, это громко сказано. Сразу найдя свои комнаты, они, по-прежнему игнорируя шушуканья, сопровождающие их всю дорогу, разошлись по комнатам, кивнув друг другу, не проговорив ни слова. Жанна и Лена разделили одну комнату. Глебу повезло еще больше, с ним не обитало никого, что было на руку предпочитающему одиночество некромагу на руку. Разложив свои немногочисленные вещи, юноша наложил на все самые ценные защитные проклятья такого уровня, что вряд ли кто-то кроме опытного истинного некромага мог бы их снять, если, разумеется, успел бы. Особенно не повезло бы тому, кто попытался бы залезть в его папку с рисунками. Наложив защитное проклятье сдирания кожи на дверь, Глеб, подобрав свою тросточку, вышел, отправившись исследовать замок. В отличие от своих сестер он прельщался неизведанным. Избежав каких-то хихикающих девчонок и одной, трущей глаза (мельком скользнув в ее разум, Бейбарсов уловил, что ее зовут Вера, и она видит сквозь стены и пыталась просмотреть его комнату), Глеб прошел мимо, усмехнувшись. Как будто он не предусмотрел подобного. Некромаг чтил свое личное пространство и тщательно охранял его от любых посягательств. Потому Жанна так и напряглась, когда Гроттер сегодня за прикосновение к себе он еще и розу подарил, и ничего не сделал. Изучив несколько коридорчиков, найдя в них весьма интересные вещички, интересные, для людей его профиля, Бейбарсов спустился вниз и вышел на улицу, решив начать изучение острова с окрестностей. Таня поругала себя за слабость, и вышла на белый свет, жалея, что оставила контрабас в комнате. Сейчас бы полетать... Но, из-за того, что перед обедом зашла в комнату, бросая инструмент, как и Тернова - вещи, приходилось обходиться своими силами. Засунув руки в карманы, рыжая наклонила голову, чтобы не подставлять лицо холодному ветру, и отправилась в сторону океана. В последнее время ей полюбилось сидеть на бревне на берегу, где никого не было. Единственной, кому она могла доверять, являлась Тернова, но так как ее не было, Леопольдовна доверяла свои мысли и чувства океану, обдумывая все на свете. Так и в этом случае, Гроттер села на огромное белое бревно, обнимая колени и кладя подбородок на коленки, бездумно глядя на штормовой океан. "Что мне делать? Он не пересилит себя. Точнее, он даже не задумывается о другом. Только звери... Неужели я о много прошу? Просто чуть-чуть внимания и изредка поставить меня на первое место в приоритетах. А не зверей.... Ведь он же меня любит, да? Я вижу это... Но животных любит больше... Почему все так сложно? Ему никогда в голову не придет пойти за мной. точно так же, как сейчас он остался в столовой, общаясь с Тарарахом... Может, и нет никакого "жили вместе"? Только "были рядом, пока были проблемы"?" Ей стало совсем пусто, и Гроттер пожалела в который раз, что рядом не было родителей, способных помочь. Даже у Барсова нашлась мать, чему он был рад, но Таня знала, что у нее такого чуда не произойдет. Она последняя из рода Гроттеров. Не мудрствуя лукаво, Бейбарсов доверился своей трости, как радару в поиске самого интересного. Кто бы мог подумать, что самым интересным трость посчитает ту самую рыжеволосую девушку. Выйдя к океану, пройдя через лес, к сожалению, ни чувствуя на Буяне ни единого кладбища и даже самой рыхлой могилки, Глеб нашел только пару проклятых вещичек. На песке, на белой старой коряге, Бейбарсов увидел пригорюнившуюся Гроттер. Бесшумно ступая, как и все некромаги, он подошел вплотную, с интересом проследив за взглядом девушки. Только океан. Хотя слово «только» по отношению к океану смехотворно. - Красивый вид, - оценил Глеб, и в правду находя в открывающейся картине некоторое очарование. – И все же, смотря на это, ты грустишь. Начинающийся шторм настолько заворожил Гроттер, что та совершенно не услышала приближающегося человека. Впрочем, она не Барсов, чтобы слышать всех и вся. И не темная Дашка, чтобы видеть ауры окружающих. Она просто малютка Гроттер, единственное достоинство которой - мгновенный перевертон. Чуть не подпрыгнув, Таня подняла голову, посмотрев на новенького. - Что ты тут забыл? Обычно в первый день изучают замок. Зачем ты здесь? - Быстро спросила девушка, так как напряглась, ощутив себя застигнутой врасплох. - Я Таня Гроттер. - Все же вспомнила о правилах приличиях Леопольдовна. - Как много вопросов. Тут - это именно на этом пляже, или на самом острове Буян, или же в этом бренном мире в целом? – приподнял бровь Бейбарсов. - Вот пусть все обычно и изучают замок, а я предпочитаю начинать с большего. Итак… Она звалась Татьяна… Глеб Бейбарсов. А что касается зачем… Кто знает зачем я здесь. Может, что-то найти, может, кого-то найти, а может, чтобы ответить на тысячу вопросов Татьяны Гроттер. Усмехнувшись, Глеб снова перевел взгляд на океан, сожалея, что сейчас у него нет возможности зарисовать его. Нужно прийти сюда в следующий раз с мольбертом и всем необходимым. - Ты философ, знающий Пушкина? Весьма неожиданно. - Через силу усмехнулась Таня, наблюдая за ним. Он действительно думал о том, что говорил, не говоря то, что хотят услышать или требуется сказать. - Пожалуйста, не зови меня полным именем. Это слишком по-взрослому. - Едва заметно нахмурилась Гроттер, подсознательно ожидая услышать после слова "Татьяна" слово "Леопольдовна", а это приносило лишние терзания, маня несбывшейся мечтой. Понимая, что совсем раскисла, и ей нет места теперь даже здесь, в ее убежище возле океана, девушка слезла с огромного дерева, ловко спрыгнув, оказываясь рядом с Бейбарсовым. В комнату идти не имело смысла - Даша вернулась, но наверняка наслаждалась Артуром, Гробыня определенно готовилась к свиданию, и лишь она была неприкаянной. Валялкин очень редко приглашал ее на свидания, зато более часто - в пещеру Тарараха на помощь к зверям. Помрачнев на свои мысли, Гроттер снова засунула руки в карманы, поежившись от ноябрьского ветра, который задул раньше положенного срока. Да еще принес с собой капли океана, покрыв непослушные кудри росой. - Ладно. Познавай природу, самое себя, сажай розовые кусты, в общем, страдай ничегонеделанием, желаю удачи и успехов. - Страдать в одиночестве - тонкое удовольствие. Страдать в компании - жалкое самобичевание. Из разряда "пожалейте меня, я неудачник". Махнув рукой, Таня поежилась, и пошаркала в сторону замка. - Почему ничегонеделанье у тебя означает страдание? – с интересом взглянул на девушку Бейбарсов. Он-то мог рассказать, что такое настоящее страдание. – И не стоит ничего желать, если неискренен, как и ненавидеть. Видя, что Тане не особо-то хочется в замок, и причина, скорее всего в том, что она замерзла, потому как юноша пока не видел ничего пугающего в собственных действиях, он, склонив голову набок, обратился уже к спине Гроттер. - Что? - Таня обернулась, хмурясь и смотря на некромага непонимающим взглядом. - Потому что ничегонеделание означает оставаться на месте. А для меня это страдание. Видишь ли, продолжаю мерить людей по себе. Можешь наслаждаться ничегониделанием, если так это тебе нравится, просто... Глеб, так говорят и никто не прикапывается, почему так говорят. - Она первый раз произнесла его имя, отозвавшееся внутри почему-то запахом хлеба и дома. Ванька произносился с ароматом дикого зверя, но доброго, такого огромного пушистого пса. Барсов имел привкус взъерошенного кота, а Тернова представляла собой соль или кровь, Таня никогда разобраться не могла, а других не впутывала, чтобы никто не посчитал ее с придурью. Впрочем, таких "с придурью" у них вся школа была и пока никто не жаловался. - Я могу одолжить тебе куртку, а ты можешь рассказать, почему в одиночестве созерцаешь океан. Тогда станет ясно, зачем все же я здесь. Юноша не сомневался, что вышел из леса именно на этот участок пляжа, где предавалась размышлениям Гроттер неспроста, потому как никогда не верил в случайности. Хотя… Он никогда и не не сомневался, просто принимая все случающееся, как факт, ничего не ожидая и ничего не загадывая. - Давай свою куртку. - Почти недовольно пробурчала Гроттер, впрочем, это по женской привычке, чтобы не показывать парню сразу, что она чувствует. Да и замерзла, да. - Я без понятия, зачем ты здесь. Но я здесь сидела как раз потому, что тут никого не было. Я ответила на твой вопрос? - Стараясь умерить зубную дробь, ответила Таня, сама не замечая, как продрогла до зубовного стука. - Глупо говорят, - пожал плечами Бейбарсов, стягивая куртку и спокойно накидывая ее на плечи Тане. Сам некромаг давно уже перестал чувствовать холод. Лет так с восьми, после того, как четыре месяца подряд спал в холодной могиле с мертвяком вместо плюшевого мишки. – Потому что редко думают, прежде чем сказать. Заметив, что Гроттер едва ли не S.O.S зубами выстукивает, Глеб чуть нахмурился, направил трость на песок возле коряги, и от него поднялось голубое жаркое пламя, не требующее дров и способное гореть столько, сколько этого захочет некромаг. По части быта некромаги были весьма и весьма практичны. - Нет, не ответила, - качнул головой Бейбарсов, опускаясь на корягу. – На самом деле ты здесь, потому что хотела побыть одна и никого не видеть. Гораздо более важный вопрос, почему ты хотела остаться одна. Девушка с удовольствием (хоть и с недоверием) протянула руки к огню, закутываясь в куртку, словно хотела втереть в кожу аромат Бейбарсова. Приятный такой. Мужской. И без малейшей ноты зверя. Это было даже необычно, потому что Танька привыкла к запаху Вани, а от того какими зверями только не пахло. - Почему я должна тебе все это объяснять? - Вспылила Гроттер, однако не делая попытки уйти от своеобразного костра и общества. - Кто ты такой? - Она понахваталась штучек Гробыни, своеобразно переплетя с Терновскими. И сейчас вопрос задала с задранным носом и высокомерным тоном. - Если ты так все прекрасно понял, что же не ушел, а остался здесь? Почему? - Наклонила голову Таня, подсознательно сжавшись, так как пикироваться с Бейбарсовым ей нравилось и прекращать удовольствие не хотелось. - Ты так интересно подбираешь слова, - улыбнулся Бейбарсов краешком рта. - Кто я такой. Смотря кого об этом спрашивать. Некромаг. Брат. Ученик. Убийца. Слушатель. Это уже пять ответов, а прошелся только по верхам. Но, вернемся к первому вопросу. Чуть поведя шеей, Глеб сложил ладони домиком, смотря на голубое пламя. - Мне ты ничего не должна, я бы запомнил. А объяснить тебе нужно прежде всего себе самой. И твой третий вопрос. Он возвращает нас к еще одному, где ты спрашиваешь, зачем я здесь. Подозреваю, за тем, чтобы составить тебе компанию, иначе я вышел бы где-нибудь с другой стороны пляжа. Отметив, что девушку уже не трясет, и вроде ей даже тепло, Глеб посмотрел на небо, чувствуя, что уже темнеет и приближается его силовое время суток. Ночь. Гроттер задумалась, отчего с ним было не так, как с другими. Он думал слишком сложно, не так, как остальные. Слишком глубоко, слишком философски. Он знал все, не зная ничего. - С чего ты взял, что мне нужна компания? Ведь ты прекрасно видел, что я в ней не нуждаюсь. И все же пришел, а не, как говоришь ты, вышел с другой стороны пляжа. Ты искал меня. - Настало время включить женскую интуицию. - Ты отшатнулся от меня сегодня днем, словно не ожидал увидеть. Почему? - Гроттер подошла поближе к огню, чтобы лучше видеть некромага. Заодно и сама осветилась ярче, а уж кудряшки вовсю заполыхали яркими искрами. Нельзя было не признать, что Бейбарсов бесил своей философией, но при этом завораживал, заставляя противоречить себе, спорить с собой. Заставлял оставаться на месте, рядом с ним. - Тот, кому не нужна компания, способен остаться один даже в толпе, уединившись в собственных мыслях. Я видел, что ты сидишь одна, без компании, но это вовсе не значило, что ты не нуждаешься в ней. Может, тебе не нужна огромная и многочисленная, может, всего один человек, но нужна. Пришел я сюда так же, как мог прийти бы в любое место, находя, не ища. Просто в этот момент я нужен был здесь. Хотя бы для того, чтобы согреть тебя, - снова пожал плечами Бейбарсов, глядя в глаза Тане. - Ты напомнила мне кое-кого, и «отшатнулся» это громко сказано. Некромаги не отшатываются. Хмыкнув, еле-еле представив себя отшатываюшегося, Глеб покачал головой. Представить его, спокойно здоровающегося за руку с утопленниками, упырями, мертвяками, обучившегося таксидермии и анатомии на живых примерах отшатывающимся и впрямь было весьма и весьма сложно. - Ты считаешь, что ты так просто уйдешь от вопроса, сменив тему? - Хмыкнула Таня, складывая руки на груди и иронично смотря на Глеба. - Я тебе не напомнила кого-то. Ты меня узнал. Ты знал меня раньше, но не ожидал увидеть сегодня и здесь. Откуда? - Гроттер говорила наобум, но чувствовала, что говорила правильно. Рядом с этим парнем создавалось впечатление ходьбы по минному полю - один неверный шаг и взрыв. - А разве я ее сменил? - усмехнулся Глеб, позабавленный следующей сотней вопросов от Гроттер. - Что в твоем понятии знать человека? Знать его внешность? Имя и фамилию? О чем он думает, что любит, что ненавидит? Если первое, то, соглашусь, я видел твои кудряшки и поджатые губы раньше. Возможно, я даже их нарисовал, но знаю ли я тебя-настоящую? И знаешь ли себя-настоящую ты сама? - Ты всегда цепляешься к словам? - С некоторым ехидством, набравшись у Склеповой, спросила малютка Гроттер, и не думая опускать руки, однако раздумывая, снять уже куртку или еще подождать, пока аромат Бейбарсова точно впитается в нее. Смутившись, Таня сняла куртку, быстро и решительно протягивая ее Глебу. - Спасибо. Я согрелась. - Не показывая свои мысли на лице, девушка отступила назад, в тень костра, чувствуя укол от того, что ей не приходило в голову задерживать куртку Ваньки у себя, хотя они гуляли ночью. Она даже не обращала внимание на его аромат. А тут... Как будто парня нет. Гроттер совсем стало стыдно и она отвернулась, закрывая лицо прядями волос. Жизнь с Пипой научила хорошему навыку - не краснеть по любому поводу. Посмотрев на куртку, Бейбарсов качнул головой: - Тебе еще идти до замка. Там и отдашь. Я не цепляюсь к словам, всего лишь смотрю в суть. У каждого слова множество значений, и, спрашивая, люди не всегда понимают, что именно спрашивают, равно как и не знают, действительно ли хотят получить ответ. Скажем, даже вопрос «Сколько времени?» предполагает множество ответов. Сколько времени сейчас, или сколько времени до завтра, или до конца света? Должно быть, я навеваю на нее скуку своими размышлениями. Вытянув ноги, затянутые в простые черные джинсы и кеды, юноша снова взялся за свою тросточку, чувствуя подъем сил, ведь с каждой секундой все больше темнело. - Что значит "Даже"? - Вспыхнула Гроттер, когда до нее дошла маленькая оговорка парня, забывая о своих терзаниях и, как Барсов перед прыжком, смотря на Глеба. - Что значит "возможно"? Рисовал или нет? Зачем ты задаешь те вопросы, на которые не хочешь или не можешь получить ответа? Я не знаю себя настоящую. Я чувствую себя настоящую, этого вполне достаточно. Ты слишком долго был где-то в себе, копаясь в самых глубинах. Мы же - живем поверхностью и движемся слишком быстро, чтобы можно было заглянуть в самую суть. Тебе придется привыкать к этому. - Таня не потеряла мысль при виде красивых и длинных ног Глеба, просто на какой-то момент снова уловила укол собственных мыслей по поводу внешности. У нее был свой пунктик по этому поводу - смеяться самой над недостатками. Появился прыщик - обвести зеленкой и пририсовать крылышки. Продрался от старости любимый свитер - сделать дырки по всему свитеру в хаотичном порядке. И пускай пошла бахрома и сквозь дырки лифчик торчит. - Тебе разъяснить лингвистические составляющие данных вводных слов? - ехидно поинтересовался Глеб, сомневаясь, что Гроттер не знает их значения, и предпочитая пропустить истинный смысл вопросов. - Рисовал. Забавно, ты не можешь сделать вывода о себе, но так легко строишь умозаключения обо мне. - Мне пора идти. Поздно и Ванька ждет. - Последнее предупреждение Бейбарсову. Ну, и чисто женское поведение - что на это скажет Глеб. Хотя Таня тут же себя одернула - с каких пор ей интересно мнение этого новенького? Хмыкнув, скинув куртку, аккуратно положив ее рядом с некромагом, Гроттер зашагала к замку. Глеб коснулся пламени рукой, легко отрывая от него один язык на ладони и играясь с ним, прекрасно контролируя огонь, не обжигаясь. Приподняв бровь на замечание о «Ванька ждет», Бейбарсов взглянув девушке в глаза. Гордая. Задубеет же, пока до замка дойдет, ан нет, из упрямства лучше замерзнет. - Хорошо, если ты права, и он действительно ждет. Осторожно до замка, не упади, - напутствовал некромаг девушку, с удивлением отмечая, что что-то сегодня разговорился. Не иначе день тяжелый, столько впечатлений, столько впечатлений… Загасив огонь, греть больше было некого, а самому Бейбарсову он без надобности, Глеб встал с коряги и подошел ближе к океану, слушая волны и ветер, обдумывая свою первую беседу с девушкой из его снов. «И чего я выскочила без куртки? Ноябрь на улице. Как я раньше не замерзла… Понадеялась, что моя кофта спасет. Ага, как же.» Таня была недовольна собой и окружающими. А все Бейбарсов, наглый выскочка. «Да кто ему вообще позволил лезть мне в душу и запудривать мозги своими мыслями? Некромаг! Не упади, ты замерзла… Тоже мне, заботливый и любящий!» И Гроттер знала, что ее бесило больше. Что это не Ванька такой заботливый. Что ему даже в голову прийти не может подарить просто так цветок. Или попросить не падать. Да и вообще, в последнее время они только серьезно ругались. Точнее, это Таня выговаривала на повышенных тонах, или со слезами, или умоляюще, а Валялкин отвечал сдержанно и упрямо стоял на своем решении. Рассерженная на саму себя, девушка поднялась на Жилой этаж, пролетая мимо Барсова со Свеколт, кивая им, но тут же тормозя, так как не поняла, чегой-то Артуру понадобилось. - Лена, приказом Сарданапала я теперь живу в комнате с Глебом. Будь добра, сними, что он на дверь поставил, мы сами потом разберемся. Его вещи мне без надобности, мне просто надо попасть внутрь. – Тихо промурлыкал оборотень, и некромагиня кивнула, отправляясь в сторону какой-то из комнат. Потряся головой, Таня зашла в свою комнату, стаскивая парку и принимаясь расчесываться, глядя в зеркало. Пока никого не было, можно было порефлексировать над собственной внешностью. Волосы до плеч, завитые в тугие колечки, которые трудно расчесать. Ярко-рыжие, не как у Медузии. Тускло-темно-зеленые глаза, которые вечно все считают карими. Ну хоть нос теперь без родинки, спасибо тебе, Чума-дель-Торт. Встряхнувшись от озноба, понимая, что рискует заболеть, а через месяц могут поставить матч с полярными духами (Соловей был просто уверен, что Магщество сделает подлянку, объявив о ней в последний момент), Таня отправилась в душ, перед тем, как лечь в кровать, надевая теплые носки и кофту поверх ночнушки. У нее не было Барсова, согревающего в кровати. Смутившись, подумав об Артуре в таком качестве, Гроттер свернулась клубочком, пытаясь согреться под тонким одеялом. Последние дни она с трудом согревалась, и постоянно дрожала. Может, этому способствовал факт ежедневного вечернего сидения на берегу. Вполне возможно, что именно сейчас, на нервной почве, еще и взбаламученной Бейбарсовым, Таня заболела. Свершилось чудо - первый разговор. Эка Глебушка влияет, Танечка аж заболела, бедная наша... Блин, я заговорила, как Лизон в ее лучшие годы) Видимо, имя все же что-то решает... Итак, как вам философ-некромаг?)