Оборотень - не только ценный мех...

Дашка устало потянулась на стуле в каморке Соловья. Второй час она с тренером чертила основные направления нападающих и схемы перебросов, если их следующими противниками будут музы. Глянув на часы, показывающие половину пятого, Даша покосилась на дверь. Обычно в это время (в субботу они с Разбойником сидели у него с половины третьего) уже появлялся Артур, проводить ее до замка по февральской темноте, сугробам и морозу, однако сегодня любимый сдавал ветеринарную магию Тарараху. Даша была уверена, что ее он сдаст на отлично, поскольку этот предмет он чувствовал, да и питекантроп хорошо к нему относился. - Ладно, Тернова, у тебя уже мозг через уши. Вали отседова. В четыре в понедельник. Когда же только тренировки-то начнутся… - пробурчал Соловей, поскольку опасался, что команда потеряет форму, а из-за погодных условий летать могли разве что только драконы. Всякий инструмент при минус двадцати двух леденел, глох, а их с Таней родовые струнные и вовсе могли треснуть и лопнуть этими самыми всеми струнами. Кивнув, Даша накинула свою шубу, шапку с ушами, веселящую тренера, судя по усмешке и, махнув рукой, почапала на улицу. Пройдя мимо ангаров, Дашка вскрикнула, когда сзади кто-то положил ей руку на плечо. Обернувшись, девушка увидела перед собой Валялкина. - Блин, напугал! – возмущенно посмотрела на него Тернова. С Ванькой с тех пор того случая с похищением Тани она не общалась. Она знала от Ягуна, что все каникулы он лежал у Ягге, залечивался, но выйдя из магпункта особо на люди не показывался, проводя все время вне уроков, на которые вышел с тринадцатого января, с Тарарахом, даже ел у него, не посещая столовую. - Привет, Даш, - кивнул парень. - Угу, привет, - Дашка всмотрелась в его лицо, ища там что-то знакомое и прежнее от того Валялкина, которого она знала. – Как твои дела? Она не знала, что еще сказать или спросить, даже не особо понимала, о чем с ним разговаривать и следует ли вообще. Разве что только в поиске своего прежнего доброго друга по вылазкам и проказам. Рысь настороженно повела ушами и проснулась. Дашка поверила ей, поскольку так просто некромагическая сущность ни с того, ни с сего не вставала на лапы. Только если чувствовала что-то не то, или если рядом был ее пара-ягуар и инстинкты были задействованы в другом русле. - Да не сказать, чтобы очень, - мрачно усмехнулся Ваня. – Мне нужно с тобой поговорить. - Говори, - встревоженная поведением рыси, согласилась Даша. - Скажи, как ты можешь этого не видеть? Как ты не видишь, что этот…этот некромаг околдовал Таню? Он же и Барсову помогает тебя удерживать! Вы вдвоем как порабощенные! И сестра его так же Ягуна к себе привязала! - Так, Вань. Это бред, тебе нужно лечиться, а я не собираюсь это слушать, - отступила Дашка, тряхнув головой. Последняя надежда на возвращение нормального Валялкина испарилась. - Нет, послушай! – зло рявкнул Валялкин, ощутимо, даже через шубу, сжав ее предплечья. – Вы обе околдованы! - Ты параноик! Отпусти, мне больно! – крикнула Дашка, не зная, что делать. В конце концов, это был Ванька, парень, которого она знала с десяти лет, и использовать против него некромагию было бы перебор, в конце концов, он болен, а не смертельный враг. Выпустить же искру с тем же «спускалусом» ей мешала варежка и то, что искра все равно улетит в снег, поскольку Валялкин, этот человек, способный удержать вырывающуюся гарпию, тисками сдавил руки, прижав их к телу. - Я – параноик? Ты посмотри на вас обеих со стороны! Вас просто заколдовали! Я пытался помочь Тане, потом помог бы тебе, но нет! Ты что, совсем, что ли, дура! Не видишь связей? – чуть ли не на каждое слово Ванька встряхивал Дашу так, что у нее голова чудом на шее удерживалась. Все решила рысь. Логика сущности была проста. В драку она вступала лишь когда ее задевали за что-то живое, или необходимо было защитить котяток, ну или если бы она была одна. Для разборок с другими самцами, тем более такими агрессивными, у нее был свой собственный. Запрокинув голову, она разразилась диким жалобным мявом с рыданиями, прокатившимся на всем ментальном пространстве, зовущем ее ягуара, расшифровывающимся примерно как «мне страшно, меня обижают». - Вань! Вань, отпусти меня, идиот! Сейчас сюда придет Артур и он тебе голову открутит! – испугалась Дашка еще больше, на этот раз действий рыси, совершенно от нее независящих. - Вот видишь! Ты даже уже говоришь не за себя! А все у тебя Артур сделает! – торжествующе взревел Валялкин, глядя на нее маниакально, и вот теперь страх перед этим фанатиком поглотил все. Рысь отползала подальше от чокнутого бесхвостого, противно пахнущего, самца, прижав уши. - Блин, Вань, ты слышишь или нет? Руки мои отпусти! Больно же, говорю же! Артур бегал последние две недели напряженным, словно волк на охоте, а не ягуар-альфа. Требовалось устроить свой прайд, проверив, чтобы они точно вжились в русское общество, отобрать у матери бутылку, серьезно с ней поговорив, сдать Поклепа, разругавшись с ним в пух и прах, так как Барсов учил эти все призывы духов, а Поклеп не верил, готовится к Тарараху, потому что оборотень хотел честную оценку, говорить с Сарданапалом долго и упорно, убеждая его взять "иностранного студента" на заочное обучение, еще ходить улыбаться и уделять время Даше. Парень откровенно заебался. С другой стороны, его устраивал такой ритм, не оставалось времени подумать о каких-то гадостях со стороны Кармен. Она так же притихла, и Хейл клялся, что к ним она так же клинья не подбивает - прайд ежедневно совершал внезапные набеги на округу, проверяя безопасность территории. Лерой же горел желанием учиться, пусть и заочно. Главное, это получать знания и развивать талант. Француза откровенно поразили способности Терновой и те способности Артура, что успел увидеть. Так что великовозрастный очаровашка все же добился своего. Именно сегодня он прилетал для первого урока с Медузией. Она же вызвалась стать его куратором, помогая с тем, что стало бы непонятно. Это облегчало Барсову жизнь и довольно значительно. Сидя в пещере Тарараха, старательно вылечивая русалку от карповой вши, и успевая на автомате улыбаться, так как иначе русалка бы его побила, Артур поддерживал разговор питекантропа, держа уши востро, так как тому вздумалось размышлять на тему "кто должен лечить оборотня, если его можно считать сатиром - тот тоже наполовину зверь, наполовину человек". Барсов с отстраненностью заявил, что это зависит от места ранения, и Тарарах довольный заулыбался, так как считал точно так же. А потом пришел клич от рыси, и ягуар зарычал, подскакивая на месте и повернув голову в сторону, откуда пришел плач. - Тарарах, слушай, тут я вспомнил... Надо бежать. Ты можешь поставить мне оценку? - Да, Артур! Ты молодец, заглядывай почаще. Пять заслужил! Беги, беги! На ходу улыбнувшись питекантропу, Ильин перекинулся прямо у него в пещере, чем напугал русалку. Бедняжка только сейчас поняла, кому доверила самое ценное. Да еще успела подумать, что кошки едят рыбку, а какого размера кошка, такого размера и рыбка... Плевать, что наполовину. Однако оборотню было не до еды - его пара звала его, плача от страха. Вполне себе грозное рычание и отнюдь не на ментальном уровне прокатилось по школе, так как Артур даже подумать не мог, что не успеет. Успеет и разорвет любого, кто посмел тронуть его самку, напугав ее. Взрывая снег сильными лапами, за один прыжок успевая перелететь больше пяти метров, еще и рыча на ходу, устрашая противника низким рычанием, на счет которого у каждого человека в подсознании написано "Опасность! Рядом дикий зверь и он в ярости! Бежать!!!", Ильин несся с огромной скоростью к ангарам, уже от школы заметив там пару посреди снега. Издав боевой клич, ягуар прыгнул на Ваньку, едва своим почти четырестакилограммовым весом не отрывая ему руки, а потом уже человек вбил Валялкина в снег. Дашку колотило и вовсе не от мороза, а от поведения Валялкина. Только сейчас девушка поняла, что такое настоящий псих. Он слышал только себя, жил в собственных мечтах, верил только себе и вообще не реагировал ни на что другое, возможно даже придумывал за других людей разговоры и убеждал себя, что якобы присутствовал во время них. - Она сказала, что ей больно. - Тихо прорычал Артур, держа за горло маечника. Из пальцев, так как Барсов выскочил в футболке, как был, показались когти, оставляя на шее противника уколы через плотную куртку. - А ты ей больно не делаешь, нет?! Заколдовал!!! Нежить!!! - Выплюнул Ванька, за что получил кулаком в челюсть. Артур не рассчитал силы, и не только вырубил Валялкина, но и выбил челюсть, видимо, сломав ее. - Ты цела? - Поднялся на ноги Барсов, кипя от негодования и ярости. - Что он сделал? Все, маленькая, я с тобой. - Ильин крепко обнял Дашку, передергиваясь от холода, так как и у оборотней есть свой предел морозоустойчивости. - Идем, отнесем его к Ягге. Пусть лечит не только челюсть, но и мозг. Его даже убивать нельзя, психов лечить надо. Вжавшись в Артура, от облегчения едва не падая с ватных ног, Дашка тяжело задышала. К глазам подкатывали слезы от только что пережитого страха, ведь ей почудилось, что Валялкин способен и вдарить, и черт знает что еще сделать. - Я… Я шла от Соловья, а он сзади под-дошел… Говорит, мне нужно с тобой погов-ворить… - сглатывала Дашка. – Я согласилась…. А он… Он стал убеждать меня, что вы с Глебом нас с Таней зак-колдовали, и… Жанна Ягуна тоже… Я попыталась уйти, а он схватил меня, и я не могла наставить на него перстень, он сильно сжимал руки… И, Древнир, он безумен! Начал мотать меня из стороны в сторону, пытался вдолбить, мол он хотел Тане тогд-да пом-мочь, а потом и мне бы помог… Дашка закачала головой, морщась от того, что руки ныли там, где сдавил их своими тисками Ванька. То что будут синяки и к гадалке не ходи. - Я так испугалась… не знала, что делать… Ведь не некромагией же было его контузить? Рысь… я думаю… она проснулась еще когда он только подошел. Я думаю, моя сущность почувствовала, что он психически-неустойчив, а пот-тому опасен… - Хм... Действительно. Он реально сошел с ума. Как Шурасик когда-то, я от Ягуна слышал. Кажется, это когда Таня выпустила титанов, да? Ничего, если Шурочку в себя привели, то и Валялкина вылечат. Подхватив маечника на плечо, оборотень обнял за плечи Дашку, отправляясь в замок, в то время как его ягуар бережно вылизывал мордочку рыси, весьма увлекаясь этим занятием. Вышеупомянутая рысь ластилась к ягуару, отвечая на все его ласки и мурлыкая, явно благодаря за заботу и защиту. Дашка же решила,что поблагодарит Артура, как только они окажутся в замке и сдадут Ваньку на поруки Ягге. - Ты зам-мерз… Может, перевоплотишься и дотащишь его на спине? Так и быстрее будет и тебе теплее… - пробормотала Даша, чью сердце постепенно возвращалась к привычному ритму. Барсов задумался, прикидывая расстояние до заднего входа в магпункт. Пехать действительно приходилось долго через сугробы и по морозу. - Да. Ты права. И сама сядешь. - У него даже получилось сказать это без стучания зубов. Перекинувшись, ягуар поддел бесчувственное тело Валялкина себе на загривок и подождал, пока Дашка залезет. Мурлыкнул, приказав держаться покрепче, зверь помчался к запасному входу в магпункт, через который Ягге обычно ходила на матчи. Барсов поскребся, как собака с прогулки, в дверь, и принялся ждать, переминаясь лапами и нервно дергая хвостом. Наконец старушка открыла, тут же забормотав что-то, обнаружив знатную компанию. - Да проходи ты, проходи, осторожнее, голову не задень! Вот вымахал то! - Голову Ягге советовала не задеть ванькинскую, а про вымахал - это уже лично Артуру. вытянувшись на полу, ягуар позволил слезть Терновой, а потом обратился, спихивая Валялкина на кровать. - Он сошел с ума. Только что напал на Дашу, заявив, что мы с Глебом околдовали их с Таней, а он хочет спасти их. Как считаете, это лечится, или проще того...? - Провел Барсов пальцем по шее, кивнув на маечника. - Да типун тебе! Как это, заколдовали? - Прищурилась бабушка Ягуна, а Артур на нее устало посмотрел. - Ну сейчас очнется, расскажет. Или нет. Я, по ходу, ему челюсть сломал. Так что он может только показать, как конкретно мы околдовали девчонок. Даш, пойдем. Взяв девушку за руку, Артур вышел из магпункта, зевая и потягиваясь. - Я сдал на пять, как и Поклепа. С тебя крышесносящий наряд, но после того, как я поем и хоть немного посплю. Как тебе такой план, Дашенька? Тем более, что наряд ты мне обещала после второй пятерки, а это уже третья... - Он не удержался от еще одного зевка. - Пятерка! Здорово, умничка! – Привстав на цыпочки, Дашка поцеловала любимого, прижавшись к нему всем телом, благо шуба уже была расстегнута. – Идем, завтра у нас свободный день… Уложим тебя спать… Сделаю тебе массаж, почешу, поглажу, все что захочешь. И наряд ночью, обязательно, как только выспишься... – нежно забормотала Дарья мужу, снова целуя его. Оказавшись в их комнате, Даша повалила Барсова-Ильина на кровать, стянула с себя верхнюю одежду, закрыла дверь на заклинание, задернула шторы и, скинув сапоги, забралась к Артуру в кровать. - Иди-ка сюда… - Положив голову Артура себе на колени, заставив снять футболку предварительно, Тернова запустила пальцы в его волосы, начав расслабляюще массировать кожу голову, переходя на виски, за уши, к шее, плечам… Вскоре нажатия сменились поглаживаниями подушечками пальцев, а те, в свою очередь, ведением ноготков по коже, и так по кругу в три этапа. С всепоглощающей нежностью Дашка ласкала и расслабляла тело любимого, тихо напевая под нос колыбельную, только не такую как Тимуру. Для Артура у нее была припасена другая. - Тихо спит моя любовь, Закрывает окна на ночь. Дай ему волшебных снов Ветер с неба ровно в полночь. Спи пока тебе ласковый ветер поет песню, Спи пока тебе звезды шепчут, что есть я, Спи пока тебе небо открыло все тайны свои, Спи, спи, спи, спи. Разбредутся по домам Все тревоги все печали Я тебя в обиду никому не отдам Не тревожь свой сон ночами Спи пока тебе ласковый ветер поет песню, Спи пока тебе звезды шепчут что есть я, Спи пока тебе небо открыло все тайны свои, Спи, спи, спи, спи. Тихо спит моя любовь, Закрывает окна на ночь. Тихо спит моя любовь, Тихо спит моя любовь, Тихо спит моя любовь Ему никогда не пели колыбельных. Ни одна из девушек, или встреченных женщин не считали ни себя способным на песни, ни его способным слушать подобный жанр. Артур слишком рано повзрослел, и первым его воспоминанием о детстве стало, как он, забившись в угол, молча принимает побои старших ребят. Зато поел, и ощущение тепла в желудке компенсирует жжение на коже. Потом-то Барсов влился в их компанию, но никогда не обижал младших, да и сам не нападал – только защищался. Худой, жилистый, с упрямым выражением лица, не говорящий с людьми, с вечно встрепанными волосами, он напоминал волчонка. Тем смешнее была ирония укуса кошки. Как только Барсов, тогда еще носящий имя Константин Милашин, научился защищаться, он стал сбегать из детдома. На воле можно было найти еду намного быстрее, действительно заслужив ее своими способностями, а не потому, что ты старше и кулаки у тебя больше. А потом появились и нарастали магические способности, но Костя приписывал их к удачным обстоятельствам. Двенадцатилетний шкет подпаливал пиджаки прохожим людям и успешно тырил бумажники. Спасаясь от погони, он быстро нырял в лаз и скрывался среди вечной толпы в зоопарке. Тогда мальчишка руководствовался принципом – меньше знаешь, крепче спишь, не важно, как загорались пиджаки, главное, что это работало и приносило доход. И в это же время его укусила пантера, кинувшись к ограде и царапнув клыками шею. Артур сбежал, сгорая изнутри и забиваясь под какой-то аттракцион в соседнем парке развлечений. Случайная нора, даже не его убежище. В лихорадке он бредил, царапая землю появлявшимися когтями и грызя балку клыками, рыча и воя в древесину. Барсову казалось, что он бежал или прыгал, видел перед собой какие-то джунгли и пятнистые шкуры, хотя валялся на пожухлой траве и грыз деревяшку, сходя с ума от скручивающего желудок голода. Звериного голода. После этого момента жизнь изменилась. Парень изменил имя, назвавшись Артуром, просто Артуром, без фамилии, да в его контингенте фамилия требовалась только при приводе в милицию. Он перестал мерзнуть, главное было вовремя и много есть – это хотелось постоянно. Благо что простуды теперь так же обходили стороной и отравление не грозило. Перекинувшись впервые, Артур забился в комнату на окраине Москвы и никого из своих к себе не подпускал. Ему казалось, что он сошел с ума, что он псих, а не какой не оборотень. И сказать никому было нельзя – на опыты или забьют камнями, никакая регенерация не спасет. Потребовалось около полугода, чтобы смириться, и около двух лет, чтобы полностью овладеть своим вторым телом и способностями. И вот тогда Барсов начал получать вкус от жизни, способный на то, чего не могли другие. По Москве прокатилась волна ограблений, но все, что видели случайные свидетели – черную пантеру с сумкой/пакетом в зубах. Разумеется, им никто не верил, а Артур был слишком осторожен, чтобы попадаться многим на глаза. Даже его друзья ничего не знали, да и друзей, как таковых, у него не было. Выпивка, вечеринки, девушки, постоянная смерть знакомых от наркотиков или поехавшей крыши, работа в тату-салоне и тусовки в байкерском клубе… Жизнь завертелась, пока внезапно Барсов не заметил за собой слежку. Поклепу дали задание его поймать. А у оборотня было по жизни задание – не дать себя поймать. Артур вздрогнул, просыпаясь и пытаясь успокоить колотящееся сердце. Колыбельная Даши имела второй эффект – он слишком расслабился и погрузился в уют, и его личные кошмары не заставили себя долго ждать. - Сколько времени? – Хрипло спросил Барсов, садясь в кровати и беря с тумбочки стакан с водой, жадно глотая ледяную жидкость. Дашка так и просидела все время, что Артур спал, не прекращая своих действий и наблюдая за любимым в кромешной темноте, благо что видела в ней отлично. С каждым поглаживанием она потихоньку восстанавливала их с Барсовом историю отношений, стараясь найти ту точку, с которой все круто повернулось. Неужели, тогда, когда в первый день он довел меня до Жилого Этажа в обличье пантеры? Нет… И не на Лысой Горе, но уже там что-то начиналось… Я помню, днем он улыбнулся на мое предложение дружить, и его улыбка запала мне… Так когда же я поняла, что от него мне нужна отнюдь не дружба? Точно! Тот момент, когда он нес меня на руках до магпункта… Не смотря на то, что ночью я обиделась и не разговаривала с ним… Видя, что Барсов просыпается, девушка, запомнив спросить у Артура, когда она стала для него больше, чем другом, зажгла светильник мягким приглушенным светом. - Половина седьмого, - улыбнулась Даша, но тут же погрустнела, легко читая по выражению лица любимого, что ему снова снились кошмары. – Опять нормально не поспал? - Мм… Скажем так – у меня слишком хорошая память. – Улыбнулся Барсов, нежно целуя Дашку, пока в животе не заурчало. - Глеб, ты невозможен!!! – Откинула в сторону кисточку Таня, и поднялась с места, подходя к окну. – Я тебя попросила научить меня рисовать, а не сидеть и твердить «Вот так, у тебя хорошо получается». Ты забываешься настолько, что я специально проверила, проведя горизонтальную черту там, где она не нужна, и что ты сказал?! «Какой неожиданный ход, апельсиновая»! Мне не нужно подтверждение, мне нужно научиться! Так что прекрати свои сюсюкания и четко скажи, где и что не так!!! Последние два часа после обеда Гроттер сидела рядом с Бейбарсовым и пыталась изобразить на мольберте окно и стену красками. Что делал этот индивид? Нежно целовал ее в ушко и утверждал, что все прекрасно, хотя сама Таня видела, относясь беспристрастно к творчеству, что до «прекрасно» там как пешком до Китая, у нее кисточка в руках была первый раз за последние лет пять. В школе она неплохо рисовала, да и лепила из пластилина, и делала поделки, но для всего, что нарабатывается, требовалась практика, а как-то со всеми занятиями, сражениями и проблемами рыжая не находила времени и места порисовать или полепить. С другой стороны, хватило фигурки Пуппера из теста. - Таня… - Глеб покачал головой. – Ну хорошо, смотри. Только предупреждаю, потом не обижайся. Посмотри какой план и угол ты взяла изначально. Видишь, здесь не хватает объема, а здесь все наоборот округлое, как будто у тебя окно дутое. Здесь нужно соблюдать контраст… - Некромаг, на этот раз не жалея, высказал все двадцать три минуса, найденных им в таниной зарисовке, сам взяв кисточку и восемью штрихами улучшая всю ситуацию, объясняя, что, как, куда и зачем. - Вот это я и хотела от тебя услышать! Потому что когда я знаю недочеты, их можно устранять! – Высказала Гроттер, сложив руки на груди и подходя ближе, наблюдая за изменениями рисунка. - Таня, Таня! – Внезапно ворвалась в комнату Анечка, кидаясь на старшую подругу в слезах. Рыжая крепко ее обняла, прижимая к себе и угрожающе выставив перстень в сторону двери. Глеб вскинул трость на дверь, готовый испепелить любого, кто гонится за его сестрой и напугал ее до слез. - Что случилось, солнышко? Тише, тише… - Я-я… Зашла к н-нему в ком… Комнату, а там он… И она! Вместе!!! А-а я-я… Только… Книжки занесла! Бейбарсова изменила даже своему принципу не говорить о своих делах при Глебе, искренне считая, что парней нельзя допускать к женским секретам. Эта мудрость пришла к ней вовремя. - А кто она? – Осторожно спросила Гроттер, усаживаясь на кровать и прижимая к себе девочку, смотря на парня круглыми глазами. На ее памяти Аня никогда не плакала. - Н-ну… Блондинка такая… Красиваяяяяяяя!!!! – Снова зарыдала безутешная девочка, застав симпатичного себе мальчика с другой девочкой. - Ты не знаешь, как зовут твою одногруппницу? Ну подумаешь, он помогал ей с домашним заданием… - Н-нет… - Замотала головой Аня, крепко обнимая Гроттер, найдя в рыжей замену находящейся далеко матери. – Он-на… голая… с ним… в кровати… - Что? – Таня решительно ничего не понимала. – Анечка, солнышко, успокойся, вот, попей водички, и расскажи все, пожалуйста. Девочка выполнила ее просьбу и постаралась вытереть слезы, послушно выпивая стакан воды, поданной братом. - Я брала книги у Тимура… Вот прочитала и решила вернуть… Зашла к нему… А он… Голый в кровати… С девушкой… И… Она такая красивая! И он такой… Катя, Катенька… Бейбарсова снова расплакалась, а Таня круглыми глазами смотрела на Глеба. Тимур переспал с Лотковой? - Не смей его трогать. – Одними губами произнесла Гроттер, удерживая любимого за руку. – Позови Дашу с Артуром. Они должны разобраться. Однако, слушая причину этих самых рыданий, Бейбарсов чуть расслабился (в конце концов никто не хотел убить или покалечить его сестренку) и кивнул Тане. - Успокой ее, - прошептал некромаг и вышел из комнаты, направляясь в обитель Барсовых-Ильиных. Постучав, он зашел, когда дверь открылась. Последнее время Тернова в качестве домашнего задания от него же, упражнялась в некромагической защите, ставя на дверь веселые штучки из постоянно обновляемого арсенала. - Конечно, Глеб. – Улыбнулась Таня, тихо шепча успокоительные заклинания, и укладывая обескураженную, расстроенную Аню на кровать, продолжая поглаживать ее по голове. – Тише, Анечка… Не расстраивайся… Он ее точно не любит. – А вот это говорить не стоило, и рыжая прикусила язык, жаль, не слишком вовремя. - А тогда зачем он так? Ну понятное дело, что она красивая… И взрослее меня… А я ему ни капли не нужна. – Бейбарсова покачала головой, утыкаясь в подушку, но хотя бы больше не плакала, успокоившись от заклинаний. Таня накрыла подаренным Ягуном и Жанной на Новый год ярким пледом из лоскутов девочку, и принялась гладить ее по голове, выдавая Талеба, который так же успокоительно мурчал, вылизывая соленые от слез щечки Ани. - Нужна… Поверь, ты ему нужна… - Привет, Глеб, - кивнула Бейбарсову девушка с кровати, правда, полностью одетая, что уводило от самого очевиднейшего варианта, чем могли заниматься в кровати Артур и Даша. – Что-то случилось? - Случилось, - мрачно кивнул Глеб. – У нас там Аня рыдает, потому что застала Тимура с Лотковой. Голыми. В кровати. В его комнате, – по порциям выдал информацию Бейбарсов. Дашка остолбенело уставила на некромага. Шок в синих глазах постепенно сменялся багрянцем и яростью. Издав то ли рычание, то ли шипение, то ли еще что непонятное из звериного царства, Андреевна спрыгнула с кровати и понеслась в комнату Тимура не подумав ноги вбить в тапки. Барсов подскочил на кровати, услышав новости от Бейбарсова, и подхватил майку, надевая ее на ходу. - Что, он больше девчонок найти не мог? Идиот… С другой стороны, его понять можно. Что не отменяет того факта, что Тим мог подойти ко мне и я бы сплавил его на Лысую гору на выходные так, что Даша не узнала о его похождениях. А теперь об этом знает вся школа. – Пробормотал Артур, обращаясь к Глебу и спеша в комнату мелкого оборотня, подозревая, что Даша сейчас убьет Катю. Залетев в комнату мальчика (защищенная дверь особым препятствием не стала, кто, в конце концов, эту защиту устанавливал?), Дашка воочию увидела спешно одевающуюся и пытающую застегнуть лифчик Лоткову. Все мало-мальски хрупкие предметы в комнате разлетелись в пыль. - Даш, я… - Рот закрой! – рявкнула Тернова. – Я с тобой позже поговорю! - Даша, а ты что здесь де… - Лоткова не успела договорить, потому что в следующий миг, Тернова просто намотала ее блондинистые волосы на кулак и со всей дури дернула. - Ты совсем охренела, блондинка тупая!? Шалава ты подзаборная! Ему двенадцать, шлюшка тибидохская! - Отпусти, сука! – завизжала Катя. - От суки слышу! – рыкнула Дарья, впечатывая девушку в стену. – Тебя за такое посадить и то мало! Разве что на кол! Ты чем думала? Ты осознаешь, что старше его на пять лет? И это не те пять лет, на которые можно закрыть глаза! - Он сам хотел и не был против! Отпусти уебина, тебе какое вообще дело… - Даша… - Я сказала закрыть тебе рот! – полыхнули красным глаза Терновой, и Мур сглотнул, никогда не видевший Дашу такой разгневанной и грубой, тем более, с ним. Даже когда она убивала Санеру, она была скорее сосредоточенной и мрачно-довольной, но уж никак не такой взбешенной. - Он двенадцатилетний парень, конечно, в этом возрасте любой из них не против! Гормоны то вместо мозгов в голове! А у тебя там что, блядина ты шалавистого разлива? Хуеблядство? – То, что Даша не ругалась на русском-распространенном не значило, что она его не знает или не умеет. Просто нужно было довести как следует. Рысь, яростно ходившая по своему лугу, вздыбив шерсть и рыча на всю округу, взревела, требуя помыть Катиной кровью полы прямо сейчас. – Подойди к нему еще раз, только посмотри в его сторону, и я тебя по земле разотру, как не хер делать! - Тимур, вышел отсюда. Я за Дашу не ручаюсь. – Спокойно приказал Барсов, и парень выскользнул из комнаты, а Артур подошел к жене, крепко сжимая ее ладонь и вытягивая волосы Лотковой. - Прекрати. Лоткова, я добавлю. Что если ебешься с кем-то, имей совесть спрашивать паспорт и устанавливать защиту покрепче той, которую знают близкие люди. А теперь пошла вон, пока я не отпустил Тернову, чтобы она убила тебя прямо тут. Заметь, что Глеб подтвердит, что так и было. Точнее, он в принципе ничего не видел. У нас с ним пунктик такой, кроме своих, никаких девушек не замечать. Так что была ли Катя Лоткова, не была – мы не знаем и не помним. Удержавшись от пинка для ускорения, Барсов проследил за вылетом Кати из комнаты, сомневаясь, что в ближайшее время ей захочется вообще выходить из своего помещения. - Даша, на меня посмотри. Ну! – Ильин встряхнул девушку, заставляя выполнить приказ. – Обороты сбавила. Все? В себя пришла? Тимур! Ко мне, живо! – Рявкнул Барсов, и посмотрел на вошедшего, старающегося быть независимым и не показывать страх мальчишку. - А теперь давай, Даш, объясни пацану, в чем его ошибка. Потому что я, извини, в этом деле тебе не советчик. Я не могу принять твою сторону и не могу пойти против тебя. Поэтому я просто прослежу за тем, чтобы ты не нанесла вред себе, Тиму, школе или окружающим. Артур сказал абсолютную правду – он не мог сказать Тимуру, что так поступать плохо, и он не мог сказать Даше, что она права, избивая Лоткову, если у блондинки с оборотнем было все по взаимному согласию. Он сам потерял девственность в неполных двенадцать с восемнадцатилетней девушкой, которая показала ему основное и научила самым примитивным приемам. И тогда у него и у нее не встала мысль о совращении несовершеннолетних. Хотелось просто, и все. Дашка, тяжело дыша, уставилась в зеленые глаза мужа, постепенно выплывая из красной пелены ярости. Материнский инстинкт, а рысь поднял в боевую готовность именно он, твердил, что необходимо оградить котенка от подобных девиц, обтеревших свое причинное место до мозолей о старшекурсников и переключившихся на тех, кто младше. Кроме того не грешно и этому самому котенку уши надрать. Глубоко вздохнув, Тернова вспомнила один урок от деда, выученный за день до полета в Иран. Они стояли в снегу, и Павел Егорович насылал на нее различные картины, вызывающие те или иные эмоции. Задача Даши было выдать абсолютно противоположную. В основном он пичкал ее ужасами, вызывающими отвращение и рвотные позывы, заставляя стоять невозмутимо и даже со скучающим выражением лица. - Держание маски очень важно для некромага, Даша. У Глеба и его сестер это наработалось само собой в среде их обитания и выживания. Тебе же придется учиться, поскольку окружающая обстановка не та. Вот и сейчас Тернова, представив любимого дедушку, натянула на лицо невозмутимость. Обернувшись, Дашка смерила мальчика тяжелым, фирменным терновским взглядом, заставляющим собеседника сглотнуть. Что Тим и сделал. - Мне нечего тебе сказать, Тимур, кроме того, что я расстроена и разочарована тобой. На каждое мое слово ты ответишь двадцатью. Я скажу, что тебе всего двенадцать, ты ответишь, что набрался опыта у Кармен и это не помеха, а физическому желанию «нет» не скажешь. Скажу, что Лоткова – худшая кандидатура на любую близость, ты в праве заявить, что это твое дело, кого в койку тащить. Подумать только. Двенадцатилетний мальчик, которому я почти каждый вечер пою колыбельные на ночь, затащил в койку мою однокурсницу и ровесницу не лучшей репутации. Мир сошел с ума, - холодно и надтреснуто проговорила Даша. - Мам… - губы мальчика задрожали, к зеленоватым, чуть светлее, чем артуровы, глазам подступили слезы, и вся напускная бравада сошла с его лица. - Мне нужно принять душ. Боюсь, не обладая твоей регенерацией, я могла подцепить какую-нибудь заразу от нее воздушно-капельным путем. Не забудь сменить постельное белье и защиту на двери. - Мам… - Глеб, отойди, пожалуйста, - тихо попросила Даша некромага, стоящего у двери и, похоже, защищающего все пространство от прослушивания любого вида. Это так же уверяло в том, что все произошедшее осталось в кругу их маленькой компании и Лотковой, которая точно не станет трепаться об этом на всех углах. Бейбарсов отошел в сторону еще и открыв перед Терновой дверь. Что-то застывшее и холодное в ее глазах говорило некромагу, что сейчас с ней вообще лучше не спорить и молча выполнять то, что требуется. Покинув комнату, Даша быстро достигла их с Артуром и исчезла в ней, на ходу раздеваясь, чтобы выполнить то, что и сказала. Принять душ. Девушка чувствовала себя грязной, замаранной и огадившейся. На душе было пусто, на сердце тяжело, в голове упрямо билась мысль «Мир сошел с ума». Встав под упругие сильные теплые струи воды, мельком заметив уже коричневые синяки на обоих предплечьях от хватки Валялкина, Дашка закрыла глаза, позволяя собственным соленым, полным горечи, слезам слиться с ними. - Глеб, спасибо, дальше мы сами. – Грустно хмыкнул Артур, и посмотрел вслед другу, сам усаживаясь на кровать и притягивая к себе Тимура, крепко его обнимая. - Маленькая бестолковая пушистая задница. – Пробормотал Барсов, гладя Тима по узкой спине, чувствуя его сдавленные рыдания. Как девчонок цеплять, так он мужчина, а как мать (эта мысль пришла случайно и казалась правильной) расстраивать, так он мальчишка. - Ты задел Аню своими плотскими позывами, разочаровал Дашку, и унизил Катю. Оно того не стоило. Уж поверь. Тим, давай договоримся, больше никаких приключений в Тибидохсе. Это деревня, где все обо всем знают. Если тебе потребуется девушка, ты тихо скажешь мне, мы сходим на Лысую гору и найдем для тебя девушку, какую ты захочешь. И Даша об этом не узнает. Знаешь, почему я косвенно принял твою сторону? – Тим отстранился, вытирая глаза и молча смотря на Артура. – Потому что сам был в твоей ситуации, и спал с девушками намного старше меня. И мне тоже было на тот момент двенадцать лет. Просто в тот момент у меня не было матери, которая могла устроить ор и дать мне пинка. У меня никого не было. А у тебя есть мы с Дашей, и Мария, и Павел Егорыч. Андрей, правда, еще о тебе не знает, но и он заочно у тебя есть. У тебя есть семья, котенок, настоящая. И ты не должен об этом забывать. И это я молчу про ребят из прайда. Кто еще может похвастаться пятерыми старшими братьями, которые могут выполнить любой каприз? – Тернов снова крепко обнял за шею Артура, выражая этим свое отношение. Барсов так же перестал говорить, просто обнимая этого ребенка, которого обстоятельства заставили повзрослеть, но не до конца. Вот он и запутался, как ему вести себя и что делать. - А теперь иди умойся и думай, что сказать Ане. И перед Дашей надо так же извиниться. Она тебя любит, пушистое создание, и переживает. – Старший поцеловал младшего в макушку, а потом взъерошил ему волосы. – И белье смени, это реально хороший совет. Хмыкнув, Артур поднялся с места, направляясь к двери, так как предстояло еще успокаивать Дашу. - Спасибо… Папа. – Выдавил непослушное слово Тим и скрылся в ванной, оставив Ильина разбираться со своими эмоциями. Тихо прикрыв дверь комнаты, Артур задумчиво побрел в свою комнату, только сейчас обнаруживая, что босиком. - Даш? Ты как? – Поскребся в ванную парень, а потом вошел, прислоняясь к косяку, закрыв дверь, чтобы тепло не выходило и Тернова не простыла. Разглядывая ее силуэт через шторку, Артур не переставал прокручивать в голове последнюю фразу Тимура. - Я? Гадко. – ответила Даша Артуру на вопрос как она. - Я тут подумал… - Начал речь Барсов, сам толком не зная, что сказать дальше. - Надо принять Тимура таким, какой он есть. Все, что мы можем с тобой сделать – это попытаться исправить ошибки в его воспитании. Мы можем показать ему, что такое семья и любовь, но без косяков не обойдется. Потому что двенадцать лет потеряны, и в этом возрасте уже сам осознаешь, что делаешь. Особенно люди, воспитанные в русском детдоме. Но… Даш. У нас будут свои дети, и ошибок жизни Тимура мы с ними не допустим. И у тебя синяки, я отсюда вижу. Он все же тебя сильно схватил, маечник несчастный? – Нахмурился Артур, отодвигая шторку и созерцая причиненный ущерб. Прислонившись спиной к стене, девушка считала собственные вздохи и выдохи, слушая мужа. - Я и так пытаюсь показать ему, что такое семья и любовь. Но Лоткова в его постели это, знаешь ли, не косяк, а целый стадион косяков, включая безбилетников. Это огромный плевок вообще всей моей заботе и попыткам приобщить его к нормальной жизни без омовения и занятий сексом с сорокалетними тетками-извращенками. А может я не права. Может я слишком консервативно воспитана своим отцом. Нужно было и мне в тринадцать трахаться начинать, это бы только облегчило мне жизнь. Никакого спора бы на меня не заключили, и вообще масса конфликтов в отношениях исчезло бы. – Посмотрев на свои руки, Тернова кивнула, не видя смысла отрицать, что Ванька схватил ее очень сильно. – Я не врала, когда говорила ему, что он делает мне больно. У него хватка, как у стальных тисков. Он еще на третьем курсе спокойно гарпию брыкающуюся удерживал. - Ничего, Даш. Мы справимся. Вместе, помнишь? Ты права в том, что тебя воспитывал отец. С малых лет. Но у Тимура в это время никого не было. Он застрял, понимаешь? Меня спас от подобного дар исчезать от преследования, если только я не торможусь на одном месте. Детдом вынудил повзрослеть, как и дворец Кармен, а здесь он получает то, что заслуживает в двенадцать лет. Его разрывает на куски между юностью и взрослостью. Даш… - Барсов выдохнул и посмотрел на жену. – Он назвал меня папой… - Совсем тихо произнес парень, пытаясь донести, насколько это важно. И для Тимура, и для него самого. Дашка посмотрела на Артура, чуть улыбнувшись: - Это замечательно. В первый день вашего знакомства я думала, что ты откусишь ему голову… - Тернова помрачнела, закусив губу. – Я не знаю, Артур. У него всегда будет аргумент «вы мне не родители и не указ», и это действительно так, не смотря на все остальное. Когда ему удобно, он ребенок, а когда хочется, его хотелка залезает в первую же доступную дуру. Я на знаю. Я просто не знаю. Я думала, что делаю все, что ему требуется, чтобы он почувствовал себя ребенком, потому что мне казалось, что он этого хотел… Я сидела и проверяла его уроки по его же просьбе, пела ему на ночь, следила за тем, как он одет, как себя чувствует, в каком настроении, с кем дружит, настаивала на том, чтобы он выражался культурно, а теперь… - Даша качнула головой. – Мне просто больно. Я не знаю почему, но почему-то больно и обидно. Может потому что я девушка и мне плохо. Взяв мочалку, Тернова налила на нее геля со вкусом вишни и принялась намыливать себя, чтобы хоть чем-то заняться, а не тупо стоять под струями воды. - Поможешь со спиной? Я что-то руки не могу завести назад… - пробормотала Дашка, за всеми переживаниями уже и забыв, что это последствия от спятившего маечника. - Даш, просто воспринимай его таким, какой он есть. Просто Тимур. Не стоит ставить ему рамки поведения. Он будет стараться им соответствовать, но рано или поздно обязательно сорвется. Поэтому повернись ко мне спиной, маленькая. Неожиданно закончил речь Артур, бережно намыливая Дашу, стараясь особо не соваться под воду, так как идти переодеваться совершенно не хотел. - Все устаканится. Давай домывайся и пойдем на ужин. Я есть хочу. И подумай лучше над тем, чем меня обрадовать после сдачи экзамена. Я не против потом романтического ужина, со свечами и вином. Выпить тянет просто до жути. - Да не ставлю я рамок поведения! Я не Кармен, в конце концов! – неизвестно с чего вспылила Дашка. – Просто есть определенные неписанные истины! Например то, что взрослые мужики под тридцать пять не должны приставать к пятнадцатилетним девочкам, - Дашка вспомнила одну из встреч, на которой бывала с отцом по семейным делам, и то, как на нее пялились некоторые разжиревшие наглые бизнесмены, - или и того младше, как и двенадцатилетние мальчики, ложащиеся в постель к женщинам в возрасте. Это ненормально! Вот и тут с Лотковой! Я не могу переступить через себя и относится к этому как ты! «О ладно, я ведь тоже начинал в двенадцать, что в этом такого, пусть Даша все ему сама объясняет, а я постою в стороне»! – Дашка поняла, что случилось на самом деле и откуда ее обида. От того, что она не почувствовала поддержки Артура. От того, что он не видел в этом ничего такого. От того, что она теперь выглядела как какая-то занудная консервативная грымза с «рамками поведения». - Я не знаю, каков он есть. Еще вчера я думала, что он просто запутавшийся ребенок, насильно окунутый создательницей-развратницей в порок и еще не знаю во что. А сегодня что-то в моем восприятии треснуло и не знает в какую сторону повернуться. - Дашка сжала руки в кулаки, так и не повернувшись к Артуру, снова загасая, потому что вспышка прошла. – Извини. Тогда ты иди на ужин, а я… я все приготовлю тут, потому что поужинать два раза у меня физически не хватит сил, я же не оборотень. И если я сейчас увижу Тимура – то заплачу, - честно, еле слышно, призналась Дашка. - Вот в чем дело… Что я не ты… - Тихо констатировал Артур, отходя к двери. – Я не считаю правильным, когда мужики заглядываются на девчонок, так же как тетки – на мальчишек. Однако здесь было по обоюдному согласию, никто никого не заставлял. И я не могу выговаривать Тимуру, как это плохо, так как сам был в такой же ситуации. Почему, если я считаю для себя это нормальным, я должен показывать ему как плохое? И да, Даш… Из порока, в который ты окунаешься в детстве, невозможно выплыть в дальнейшей жизни. Остается либо сломаться, либо смириться. Я скоро буду. Барсов аккуратно прикрыл за собой дверь, натягивая носки и кроссовки, а так же внезапно свитер, потому что почувствовал какой-то озноб. И в этом случае Кармен точно была не виновата. Через защиту Тибидохса она могла проникнуть только в сны, и то не всегда. Передернувшись, Артур вышел из комнаты в гостиную, а потом зашел к ребятам, предварительно постучавшись в дверь. - Ну что? – Подняла голову Таня, осторожно поднимаясь к Глебу навстречу и мерзляво обнимая себя руками. – Она заснула, так что говори потише. – Девушка обняла Бейбарсова, устраивая голову на груди так, чтобы можно было созерцать Анютку, которая и во сне имела грустный вид, бережно прижимая к себе Талеба. - Что... Ситуация тяжелая, потому как и абсолютно виноватых в ней нет, - Глеб нежно прижал к себе Таню, склоняясь к ее ушку. – Даша почти содрала скальп с Лотковой под эгидой «совращение малолетних». От нее же досталось и Тимуру, правда, его она ужалила больнее, потому как морально. Она прямо заявила, что разочарована и расстроена его поступком и, насколько я понял, поставила его в игнор. Это подкосило парня. Обвинять его в совершенном сложно, он ведь далеко не невинный, в отличие от Анюты и вполне понятно, что у него, как у всякого подростка бунтуют гормоны и физические потребности… Сейчас с ним разговаривает Артур, он держит нейтралитет, похоже, понимает и Дашу, и Тимура, отказываясь становиться на чью-либо сторону. Глеб потерся щекой о макушку Гроттер, прикрыв глаза, задумавшись над произошедшим. То, как Тимур назвал Дашу мамой, и как больно ей было (для Бейбарсова сие было очевидно) игнорировать его… - Знаешь, он считает их родителями, и заметно, что они относятся к нему так же… Я подумал, что… Если ты когда-нибудь захочешь, мы можем усыновить или удочерить ребенка с даром и воспитать его, как своего… Таня вздрогнула от слов Глеба, пораженная не ситуацией, а именно его словами про усыновление. То, что дочь в видении была их родной не могло быть под сомнением, это не была удочеренная девочка, просто воплотившая в себе черты приемных родителей. Гроттер знала это, чувствовала всем сердцем и даром мага. А если первое могло обмануть, то второе – никогда. В конце концов, она – пророчица! - Конечно, Глеб. Мы сможем это сделать. – Вот и все, что ответила Таня, мягко улыбаясь и целуя любимого, стараясь сдержать слезы. Он сам хотел детей, пусть и скрывался за маской «я-брутальный-некромаг-а-не-заботливый-папаша», но одно не исключало другого. Она уже пыталась заглянуть в будущее, чтобы узнать, что такого произойдет, что она сможет забеременеть, но все, что видела – это неясные тени, лицо Глеба, возможно, какое-то сражение… Все бестолково и страшно. Да и после таких попыток жутко болела голова и лопались сосуды в глазах. Таня едва успевала маскировать их заклинанием, а то бы Бейбарсов дал ей по башке и запретил смотреть туда, куда не стоит заглядывать в принципе. Тем более, что это негативно сказывалось на ее здоровье. - У нас будет замечательная дочь… - Тихо пробормотала Гроттер на автомате, и перенесла мольберт поближе к окну, перелистывая листок альбома и начиная рисовать заново вид из окна, очень надеясь, что некромаг воспримет ее фразу как данность, а не как пророчество. Сказала и сказала. Ведь если ему вздумается допытываться (а он может), то придется рассказывать про видение, потому что солгать рыжая не могла и не хотела. Как отреагирует, так отреагирует. Она не виновата, что видела. Только почему-то вместо зимнего вида из окна Таня рисовала террасу, увитую плющом, с плетеной мебелью и солнечным светом. - Дочь? – уловил Глеб звучащую в голосе девушки констатацию факта. – Ты… ты хочешь девочку? Некромаг подошел и остановился у Тани за спиной, рассматривая то, что она рисует. То, что не вид из окна, он понял сразу. Наклонившись, юноша нежно обхватил руку любимой и вместе с ней сильнее надавил на кисть: - Здесь четче, апельсиновая. Покажи рамку, границу этой картины, и, посмотри, как у тебя падает солнечный свет… Эти места должны быть светлее, - пробормотал Бейбарсов, отпуская руку и садясь позади Тани, наблюдая за ее творчеством. Таня выдохнула, и выполнила указания Глеба, радуясь, что он сзади и не видит выражения лица. Она так больше не могла. Лучше уж сказать сейчас, чем разгребать возможные проблемы, накатывающие после каждого дня, проведенном в утаении секрета. - Я хочу дочь, потому что видела ее. То, что скрыла от тебя. Вот здесь. – Гроттер постучала кисточкой по альбомному листу. – Сразу после ритуала, я проснулась раньше и захотела узнать, что с нами будет через пятнадцать лет. И увидела. Наш дом, вот эту самую террасу с плющом, через листья которого проникает солнечный свет. Я, видимо, собиралась на матч, или куда-то еще, потому что полировала контрабас. Потом сказала, что ухожу, и ты вышел из дома, такой замечательный, выглядящий старше, но не совсем взрослый… Ты был таким же нежным и смотрел на меня так же, с такой же любовью, как и я на тебя. – Таня машинально водила кисточкой по альбому, погружаясь в видение, чтобы точно передать его Бейбарсову. – А потом выскочила из дома наша дочь. С рыжими прямыми волосами до пояса и твоими черными глазами. Ей… Около четырнадцати или пятнадцати. – Гроттер сглотнула, давая шанс некромагу произвести расчеты. – Она поцеловала нас, и поскакала по дорожке, навстречу ожидающему ее Ильину, сыну Даши и Артура. Ты же заявил, что «Снова она с ним», а я ударила тебя в грудь и сказала, что ты невозможный гнусный собственник и что я не знаю, как с тобой живу. Вот что я видела. – Рыжая повернулась к Бейбарсову, складывая руки на груди и твердо смотря ему в глаза. – Вот, что рассказала Даше. Вот, что скрыла от тебя, опасаясь твоей реакции. Но я не могу делать вид, что все прекрасно и обманывать тебя. Ты сам направил меня на принятие своей силы, и вот она показала мне будущее. У нас. Будет. Дочь. Глеб Бейбарсов. А вот теперь можешь продолжать упорствовать и говорить, что у некромагов не может быть детей. – Фыркнула Гроттер, заранее заводясь. – И при этом, позволь отметить, что я НЕ умирала, а собиралась на матч. Да и ты выглядел великолепно, а не переживал за мое медленное угасание. Так что мы найдем способ, и судя по возрасту дочери, уже в этом году. И попробуй мне возразить. – Прищурилась девушка, указывая кисточкой на парня. Глеб уставился на Гроттер, пока что не находя слов. Конечно, по его лицу как всегда ничего невозможно было понять, ибо в отличие от той же Терновой, он то умел закрываться и не пропускать наружу эмоции. Однако сейчас это и не требовалось, потому как некромаг просто не знал, что конкретно полагается испытывать в данной ситуации, когда девушка сообщает, что видела вашу совместную жизнь через пятнадцать лет, что у него, некромага (истинного некромага!) будет дочь, да еще и встречающаяся с сыном Артура и Даши. - Таня… я… - Глеб сжал губы, не зная, что собирается сказать. Посмотрев в потолок, тяжело вздохнув и все же до конца не веря в возможность подобного, Бейбарсов тихо проговорил. – Хорошо. Давай ждать вместе. Раз в год и палка стреляет, как говорят. - Вот так-то лучше, Бейбарсов. – Удовлетворенно ткнула в него кисточкой Таня, и отложила сей опасный инструмент в сторону, заметив, что Анечка проснулась и села в кровати. - Глеб… - некромаг повернулся к проснувшейся Анютке. - Да, Анют? - А можно Артур прокатит меня до столовой на спине? Глеб переглянулся с Таней, лукаво сверкнув темными глазами, вспоминая, как подобная просьба аукнулась его любимой. - Не знаю, малышка, думаю, стоит спросить об этом самого Артура. Идемте? Некромаг поднял сестру с кровати, ставя ее, все еще печальную, на ноги, а потом протянул руку Тане: - Могу донести тебя, - приподнял он бровь. – Если хочешь, конечно. - Куда ты денешься с подводной лодки. – Улыбнулась Гроттер, принимая его руку, и перевела взгляд на девочку. - А вот и Артур, так что спроси, что тебя интересует. Барсов переглянулся с друзьями и присел на колено перед Аней, улыбаясь девочке. Она и вправду близко к сердцу восприняла поступок Тимура. - Что такое, Анечка? - А ты мог бы прокатить меня до столовой? - Конечно, нет проблем. Только давай выйдем в гостиную, здесь я боюсь не развернуться. – Артур взял ее за руку, выходя как и обещал, и перекидываясь, тихо рыкнув в сторону комнаты Тимура. Его голодовки и чего там еще придумал парень Барсов терпеть не собирался. Из-за двери медленно и неохотно вышел маленький ягуар, не подходя близко, в то время как Бейбарсова, действительно не заметив Тернова, с гордостью перед своим курсом залезла на огромного и страшного зверя, сама, даже без помощи брата. Посмотрев на девочку, Ильин перевел взгляд на друзей, кивая им. Тим удостоился короткого рыка, четко и ясно обозначающего приказ тащить свою тощую задницу в столовую. Таня посмотрела на эту процессию и едва не засмеялась. - Ах да… - Перевела взгляд девушка на любимого, пропуская вперед всеслышащих оборотней и разумно не спрашивая, где Даша. – Вспомнила еще кое-что… Что ты чуть не убил Тимура за Аню, не в силах смириться с тем, что они вместе. Пожалуй, я пробегусь. Хохоча, Гроттер помчалась в столовую, думая о том, что Глеб просто обязан теперь ее догнать и вызнать, что еще она утаила. Точнее, рыжая просто забыла этот факт, но некромаг то о нем не знает! Потрясающе… - протянул про себя Глеб, глядя в спину Тани, не собираясь бежать за ней. Чуть подумав, некромаг отказался притягивать ее и магией, просто идя рядом с Леной и обдумывая все сказанное Таней. Опустившись за стол рядом с Таней, Глеб покачала головой: - И куда ты бежала… Я же тебя, в конце концов, не съем. Или, глядя на меня, создается такое впечатление? – приподнял бровь некромаг, придвигая к себе запеченный картофель. - Ты скучный некромаг. Что тебе стоило хоть раз просто побежать, м? – Приподняла бровь Таня, подсовывая ему тарелку с лучшими, на ее взгляд, котлетами. Барсов, который привез Аню и приволок Тимура, сел на свое место, спокойно поглощая норму еды для оборотня. То есть – сметая без разбора салаты, мясо, котлеты, рис и гречку, овощи и фрукты, не прикасаясь только к сладкому. Говорить ему что-то не хотелось абсолютно, да и Даши не было. Бейбарсов перевел взгляд на подавленного Тимура, даже ни разу не посмотревшего на его сестру, искоса поглядывающую на маленького оборотня. Все внимание младшего Тернова сконцентрировалось на пустующем месте Даши, что позволило определить перед кем он действительно считает себя виноватым. - А ты не хочешь извиниться? – не выдержала Аня. Тимур резко посмотрел на нее: - Да, как только пойму, как именно, подойду к Даше. - Извиниться передо мной, - вздернула подбородок Анечка очень похожим на брата жестом. - Прости? – приподнял бровь Тим. - С какой стати и за что? Я ничего тебе не делал, ничего не обещал и ни чем не обязан. Глеб посмотрел на Таню «Будут вместе, говоришь? Ну-ну. Такими темпами…». Парню даже не к чему было придраться в ответе Тима. Младший оборотень был прав, говоря, что ничего не должен Ане. Они не встречались, глупых обещаний он ей не давал, следовательно, она дуется на пустом месте, и, будучи другом, ее совершенно не касается с кем он спит или не спит. - Ну ты и дурак… - Протянул Артур, глядя на то, как Аня надевает Тиму на голову тарелку с оливье и выбегает из-за стола, на ходу вытирая слезы. - Ты прав, спорить не буду. Но с женщинами проще согласиться, чем доказывать, что ты реально прав. - Да что я сказал-то не так?! – Вспылил Тимур, подскакивая на стуле и собираясь так же умотать из столовой. - Сядь и ешь. Потом поймешь. А может, не поймешь. В любом случае, это только твоя жизнь. - Но… - Сядь и ешь! – Рявкнул Ильин. – И если надумаешь извиняться перед Дашей, делай это утром, придешь ночью в нашу комнату, я тебе голову оторву! И уж если ты спишь с девушками, то изволь не просить Тернову спеть тебе колыбельную на ночь! Ты же мужик, не так ли?! – Вспылил внезапно оборотень, выходя из-за стола и быстрым шагом отправляясь к себе в комнату. - Кхм… - Прикусила губу Таня, не зная, как теперь быть и что делать. На Тимура смотреть было больно, еще Аня неизвестно где так же плачет… Гроттер слишком давно не сталкивалась с детскими проблемами. И уж точно никогда не переживала, что понравившийся мальчик спит/ходит/целуется с другой. Как-то вот так не сложилось. В лопухоидной школе все внимание было только на выживание, а не на мальчиков, а в Тибидохсе появился Ванька, потом Пуппер, затем Ург, и вот Глеб. И все они за ней ходили, а не наоборот. Тернов в это время вылетел из столовой, бросив вилку в стол. - Подозреваю, они помирятся сами, - пробормотала Жанна в след детям, постепенно додумывая от чего конфликт и из чего из всех прозвучавших фраз. Некромагиня умела сопоставлять факты и делать правильные выводы. - Конечно, помирятся, - кивнул Ягун. – Им друг без друга станет скучно уже завтра. Глеб был согласен с комментатором, решив, что не стоит идти и успокаивать Аню. В конце концов она только что нахлобучила на Тима тарелку с салатом, и потом сама же пойдет извиняться перед Тимуром за это. Некромаг слишком хорошо знал свою сестру. В отличие от него в ней присутствовала горячность и вспыльчивость, а остыв, ей мигом становилось стыдно. Таня тяжело вздохнула, ковыряясь в содержимом тарелки. - Глеб… Раз уж речь зашла о видениях… Помнишь, ты спрашивал, почему я днем лежала? Ну… Потому что после видений очень сильно болит голова и глаза… - Пробормотала Гроттер, ожидая вполне оправданного подзатыльника. Если уж прекратить врать, так по всем фронтам. - Таняяя…- угрожающе протянул Бейбарсов, посмотрев на девушку после новости о последствиях ее видений. – А ты не думала, что мне об этом нужно было раньше сказать? Зачем, в таком случае, ты пытаешься это увидеть, чем бы оно ни было? Если возникают боли, значит, пока, для тебя это не предназначено. Юноша серьезно посмотрел на Гроттер, недовольный, что о таком факте узнает черти когда. - Извини? – Попыталась очаровательно улыбнуться Таня, вжимая голову в плечи. – Просто… Мне надо развивать этот дар, поэтому приходится терпеть. После ритуала я смогла увидеть на пятнадцать лет вперед и так четко, что могла ощущать ветер и тепло солнца. А без подпитки и концентрации выходит только смазанное серое нечто… Гроттер посерьезнела, вертя в руке апельсин, представляя себе последний обрывок, что увидела. Синяя вспышка и крик ярости. - Почему я хочу это увидеть? – Наконец подняла глаза рыжая на любимого. – Потому что там участвуешь ты. Это какое-то сражение, но я не могу понять кого с кем. Просто знаю, что тебе больно, и мне становится страшно. И заканчивается все одинаково – синяя яркая вспышка, от заклинания или чего-то подобного, и крик ярости и боли. Ты ничего мне сказать не хочешь, раз уж мы начали говорить откровенно? И если бы ты узнал об этом раньше, по-любому запретил мне пытаться увидеть именно это. - Ну конечно, Артур! Потрясающий вывод! – выпалила Дашка в закрывшуюся дверь. – Ты не я! Я не ты! Поразительно! С досады стукнув кулаком по стене (дурацкая привычка, схваченная у того же Барсова), девушка затрясла рукой, стараясь физической болью прогнать душевную. Через десять минут, высушив волосы и накинув халат, Тернова вышла из ванной, забив голову подготовкой. Романтического настроения не было совершенно, как и желания чего-либо. Методично сменив постельное белье на свежее и черное, Дашка застелила постель, прибралась в комнате и накрыла на стол одну из скатертей самобранок от Ильиной. Поставив стулья за стол, девушка занялась свечами, создавая романтическую обстановку. Когда и с этим был порядок, она, наконец, занялась собой. Выбранный комплект нижнего белья и платье с туфлями к нему заставили девушку улыбнуться. Ей захотелось увидеть выражение лица Артура, когда она окажется перед ним в этом, а потом без платья. Это даже заставило ее подзабыть, что расстались они перед ужином не слишком довольными друг другом. Натянув трусики с леопардовой вставкой и корсет с той же тематикой на лямках и знатно приподнимающий грудь, Дашка закрепила чулки к нему, и сверху натянула черное платье с молнией спереди по всей длине. Нужной длины, скрывающей резинки чулок, оно обтянуло ее как перчатка, лишая любой возможности догадаться, что скрыто под ним. Обувшись черные туфли на высоченной шпильке, Тернова достала последним штрихом бутылку вина, расчесалась и села на стул в пол оборота, лицом к двери, закинув ногу на ногу, несколько проникаясь постепенно пропитывающей комнату атмосферой. Дашка, потянувшись на стуле, положила руку на спинку, глядя на себя в зеркало. Вроде выглядела она неплохо, хотя и не стала краситься. Потом еще косметику смывать… Или забудет, и утром встанет с черными разводами под глазами… Вот красота-то будет… Ухмыльнувшись неожиданной пришедшей в голову мысли, Тернова томно выдохнула: - Ильин, я готова, все готово…. А ты? Артур зашел в комнату, спотыкаясь на пороге и впитывая образ Даши разом, не тратя времени на изучение деталей. - Твою ж мать… - Вырвалось у парня, так как реплика Терновой совпала с его появлением в комнате, и он смог увидеть, с каким лицом произносит фразу девушка. - Да, я точно готов… И я себя заставлю понаслаждаться еще ожиданием, сев сейчас за стол и выпив с тобой. – Промурлыкал оборотень, выполняя сказанное и садясь напротив жены. – Ты изумительная. Я даже не могу подобрать такого слова, чтобы выразить твою красоту и совершенство. Дашка широко улыбнулась, видя реакцию Артура на себя. Правда, это было неожиданно, что он зайдет в комнату прямо сейчас, но эффект получился потрясающим. Подождав пока Барсов сядет, Дарья решила добить его окончательно, встав со стула и медленно дойдя до него, чтобы налить мужу вина. Услышав комплимент от Ильина, она как всегда зарумянилась, смущенно глянув на него, как и всякая девушка не считая себя ни красивой, ни уж тем более совершенной. - Достаточно просто «изумительной», - приподняла бровь Тернова, наливая Артуру вина, чуть наклонившись вперед. – Такой я могу быть для тебя. Улыбнувшись мужу, облизнув верхнюю губу, Даша прошествовала обратно, до своего места, давая любимому насладиться видом сзади. Разрезав свою отбивную на квадратные кусочки (вещь доступная не каждому), Тернова медленно со вкусом слизнула мясо с зубчиков, чтобы ожидание приносило Артуру не только наслаждение, но и увеличивало желание. Положив одну руку на стол, Дашка погладила пальчиком ножку фужера, глядя на Барсова из-под ресниц: - Так за что выпьем, господин отличник? – «господин» вышло с придыханием и милой полуулыбкой, дающей осознать все коварство девушки. - Нет. Только изумительной ты быть не можешь. – Усмехнулся Артур, прищуренными глазами разглядывая Тернову. Вечер переставал быть томным. - Разумеется, выпьем, ты сегодня командуешь. – Пригубил из бокала Барсов, позволяя себе пить сначала, так как уже плотно поел. Впрочем, эта плотность быстро улетучивалась, наполняя мышцы силой, а желудок пустотой. Снова. Поэтому Артур принялся за отбивную, сверху положив свежих овощей. Вот в чем плюс такой скатерти – всегда свежие овощи и фрукты, вне зависимости от погоды. - Остались Сарданапал, Зуби, Безглазый Ужас, и какой-то хмырь из Министерства, присланный индивидуально для меня. А потом можно готовится к экзаменам с вами. Все элементарно просто. – Хмыкнул Барсов, не сводя взгляда со своей жены, прекрасно чувствуя, что не может не реагировать на ее внешность и действия. Даша поцокала языком: - Видимо, мой внешний вид влияет на твой слух, - в рот отправился следующий сочный кусочек мяса, тут же запитый глотком вина, капельку от которого Тернова слизнула с уголка губ. – Я спросила за что мы выпьем, а не выпьем ли вообще… - Девушка нацепила на вилку корнюшон и так же слизнула. Ей начинал нравиться такой способ поддразнивания Артура. Покончив с отбивной, пока он рассказывал о предстоящих муках, Даша оглядела скатерть, подавшись вперед, отчего ее грудь легла на стол, открывая Барсову превосходный вид на холмики и образовавшуюся между ними впадинку. – Ну… Зуби это не страшно… - Дашка притянула к себе свежую клубнику и взбитые сливки. – Ужаса можно банально заболтать, или просто… - девушка макнула ягоды в сливки и поднесла ко рту, глянув на Артура, - … рассказать ему что-нибудь из сплетен о нем же… - Тернова откусила половинку от клубники, держа ее за зеленый хвостик. – Еще вина? Снова поднявшись, Дашка, плавно и тягуче, подошла к любимому с бутылкой вина, и своим фужером, обсасывая оставшуюся половинку клубнички. - Я предлагаю выпить за то, чтобы ты успешно расправился со всеми экзаменами… Налив своему оборотню, Дарья так же плеснула и себе, оперевшись бедром о стол и глядя на Артура сверху вниз. Глядя ему в глаза, она, наконец, откусила остатки ягодки с хвостика и, медленно со вкусом разжевав, проглотила. Артур кошачьими глазами следил за Дашей, ничего не говоря. Просто в нем поднималось нечто темное из самых глубин души, постепенно затапливая все тело, отвечая на действия жены. Такой она была с ним в первый раз, настоящей ведьмой. Куда только подевалась маленькая девочка. - Отличный тост… - Тянуче произнес Барсов, выпивая бокал небольшими глотками, а потом притягивая к себе жену, усаживая боком на колени, весьма правильно кладя руку на бедро. - Ты такая… Неизвестная… - Завораживающе сказал оборотень, кладя на холмики Терновой клубнику и сжимая, чтобы ягода растеклась по коже, а у него была возможность слизывать мякоть, медленно переворачивая Дашку так, чтобы она села верхом, упираясь спиной на стол. - Как насчет того, чтобы попробовать на столе? Кажется, так мы еще не делали… Дай-ка подумать… Кровать, ванная, подоконник, пол, да… Стола и стула не было… Есть шанс исправить это недоразумение. Артур приступил к десерту, неторопливо слизывая клубнику с груди Даши, изредка смотря снизу вверх ей в глаза, а руками водя по ногам, задирая платье и чувствуя границы чулок и подвязки с поясом. - Ты распутная девчонка… - Хрипло сказал Ильин, беря бутылку вина и наливая в ложбинку груди небольшую лужицу, лакая ее, глядя в глаза Терновой, пока пальцы водили по ткани трусиков, отмечая их постепенную влажность. Глеб, прекрасно понявший, что, возможно, видела Таня, помрачнел, быстро переглянувшись с Леной и Жанной. - Я и сейчас хочу запретить тебе пытаться увидеть это, - серьезно сказал Бейбарсов. – Раз уж мы начали говорить откровенно, то школьная столовая это явно не то место для подобных разговоров, - выторговал себе отсрочку некромаг, про себя уже подбирая слова, как сказать Гроттер, что у него, возможно скоро, намечается дуэль с другим неизвестным некромагом. То, что сказать придется было очевидно. Сейчас, когда Таня уже что-то чувствует и подозревает, обманывать ее не было смысла. Тем более что обманывать Глеб не хотел. Просто не сказать и намеренно врать – совершенно разные вещи. И если первое еще можно было исправить, то второе способно потопить. - Отлично, ты все же хочешь мне что-то сказать. – Всплеснула руками Гроттер, мрачно посмотрев на Бейбарсова, скрывая мрачностью беспокойство за него же. – И вы тоже в курсе? Замечательно. – Посмотрев на некромагинь, рыжая встала из-за стола. - Идем. Чем раньше я об этом узнаю, тем будет лучше для всех. И Глеб. – Таня посмотрела сверху вниз на некромага, погладив его по щеке. – Ты можешь попытаться мне запретить смотреть, но не можешь запретить видеть. И я прекрасно вижу, что ты знаешь, о чем видение, и ты давно об этом знаешь, просто не хотел говорить. Видишь? Я хорошо изучила тебя, темный. – Девушка наклонилась, беря в руки лицо Глеба и нежно его целуя. - А теперь идем. – Улыбнувшись, она повела его за руку в комнату, закрывая дверь за собой и произнося Ушкус. - Я тебя внимательно слушаю. – Рыжая села на кровать, накидывая на плечи плед и подбирая под себя ноги. Глеб отошел к окну, задумавшись над тем, что сказать. Обернувшись к Тане, парень заглянул любимой в глаза: - Мне пришло предупреждение от пока неизвестного некромага. Он идет и ему нужно одно. Мой дар. Не знаю пока когда, но между нами будет дуэль. Ты видела вот это, апельсиновая, - подойдя к девушке, некромаг присел на корточки перед ней, взяв ее руки в свои. – Не бойся, я не думаю, что он слишком силен. В противном случае уже напал бы. Извини, что не сказал сразу, но тогда было не до того, а потом я не хотел пугать тебя и тревожить, и так постоянно что-то случается. Таня растерянно заморгала, готовая ко всему, кроме этого. Выдохнув, она заставила себя соображать с точки зрения не напуганной девчонки, а той, кто пережила несколько смертельных битв, ставкой в которых было не только ее тело, но и судьба всего магического мира. И это без преувеличения. - Глупо не бояться. Это естественно. Ты не можешь знать его силы и способности, как и предугадать логику неизвестного человека. Я понимаю, почему ты не сказал раньше. – Рыжая пожала ладони Глеба и серьезно посмотрела ему в глаза. – Чтобы не случилось, я буду рядом с тобой и помогу всем, чем смогу. Иногда секунда переключения внимания может многого стоить, решая исход битвы, а вовремя оказанное лечение способно спасти жизнь. Тебе стоит поговорить с Павлом Егорычем, это только твоя битва, но это не значит, что не надо узнать все, что возможно и быть начеку. Гроттер сползла на пол, обнимая Глеба за шею и укрывая его пледом. - Мы справимся. Вместе. - Нет! – рыкнул Глеб, прижав Таню к себе. – Тебя и близко там не будет, ясно? Ты… Ты огромный рычаг воздействия на меня, и если ты попадешься ему на глаза, слишком много «если»… Нет, апельсиновая, - черные глаза полыхнули решимостью. – Учти, я пойду на все, чтобы ты осталась здесь, в безопасности, включая и физическое воздействие, но тебя там не будет. Бейбарсов качнул головой, заглядывая в глаза Гроттер и беря ее лицо в ладони: - Обещай, что тебя там не будет и ты не заставишь меня волноваться по этому поводу. - Что ты сделаешь? – Фыркнула Таня, выбираясь из рук Бейбарсова. – Усыпишь меня? Привяжешь к кровати? Отнимешь способность двигать телом, пользуясь некромагией против меня? Так, да? Запомни раз и навсегда – я не позволю превратить меня в хрустальную фигуру и спрятать в вате в сейфе. Все, что могу пообещать - не лезть на рожон. Я буду недалеко от места твоего сражения в укромном хранилище, из которого смогу выйти, посчитав это нужным. И из которого я все увижу. Потому что я не позволю ему убить тебя. Перебьется. - Я не считаю тебя хрустальной статуэткой или кем там еще. Я говорю, что твое присутствие, даже поблизости, отвлечет меня, потому что я знаю тебя, ты всегда лезешь на рожон, это почти синоним к твоей фамилии! – Глеб поднялся и усадил Таню на кровать. – Да, усыплю, если потребуется. Ты считаешь, что он меня убьет? Вот так вот? Гроттер взяла зудильник и протянула его Глебу, твердо смотря в глаза. - Звони Павлу Егорычу. Сейчас же. Глеб отшвырнул зудильник в стену: - Спасибо за веру, Таня. Не нужно было ничего тебе говорить. Призвав трость, Бейбарсов холодно посмотрел на девушку: - Я посплю сегодня в сторожке. Мне нужно подумать. Сверкнув черными глазами, поглощающими свет больше, чем обычно, что свидетельствовало о гневе, некромаг телепортировал на диван в сторожке. Выйти, посчитав это нужным… Идиотка! Я, кажется, русским языком сказал, что ей туда не стоит даже соваться. Эта глупая дурочка даже не понимает до конца, на что способен обученный истинный некромаг. - Вот и замечательно поговорили! - Вскипела Гроттер, весьма оскорбленная мнением Глеба о себе. - Можешь больше вообще ничего не говорить. Кретин… Синоним к твоей фамилии… Да пошел ты к черту, Бейбарсов! Именно самоуверенность тебя и погубит. Идиот. Усыпит он меня… Правильно, как собаку! Таня швырнула в стену кружку, купленную для Глеба, и шуганула Талеба. Первый раз у них с некромагом произошла такая ссора, после которой рыжая действительно не хотела его видеть. Девушка прекрасно осознавала, что это неизвестный некромаг, и никто не знает его сил. Она верила в Бейбарсова, верила в его силы, знала, что через пятнадцать лет он жив и цел, именно это помешало устроить истерику и панику сразу после новости о дуэли. И вот куда их завели «отношения без лжи и принцип совместного действия». Глеб ночует в ледяной сторожке, а она даже не хочет его видеть и слышать, узнав, что оказывается, синонимом ее фамилии это лезть на рожон, что ей говорить ничего нельзя, и проще усыпить, чтобы заставить делать то, что он хочет. - Да пошел ты к черту. Делай что захочешь, как захочешь и с кем захочешь. - Пробормотала Таня, усевшись на кровать. - Мне можешь вообще ничего не говорить. Ее сеттер с поникшими ушами забился в угол, принимаясь зализывать лапы, которые кровоточили от острых слов Бейбарсова. Рыжая собака тихо поскуливала от боли, плача на свой лад, но готовая загрызть любого, кто к ней приблизиться. Дашка выдохнула, откидывая голову и позволяя Артуру ласкать ее и поглощать его личный десерт. - Ммм… Да. На столе еще не было… Да и на подоконнике я что-то не припомню… - промурлыкала Дашка. – Ох… Подожди, как же это я забыла… - Дарья выпрямилась и, отметив, что на ее коже уже нет следов еды, выбралась с колен Артура. – Сидеть! – рыкнула она, видя, что Барсов потянулся за ней, явно не понимая, куда это она решила от него деться. – Я обещала тебе крышесносящий наряд! А разве могу я не выполнить свое обещание перед любимым мужчиной? Отступив на два шага, Тернова медленно подцепила пальчиком застежку на платье и плавно повела ее вниз, тем самым расстегивая платье и открывая то, что оно под собою прятало. Черная ткань, подчиняясь движением девушки опала на пол, и Дашка посмотрела в глаза мужу, проведя по своему телу, затянутому в роскошный комплект с леопардовыми вставками. - Ну как? – подойдя, Дарья села верхом на Артура. – Достаточно крышесносяще? Артур темным взглядом проводил Дашку, его зрачки расширились, полностью поглотив радужку, едва он увидел ее белье. - Действительно… Крышесносяще… Одним точным движением Барсов сорвал со стола скатерть, укладывая на него Тернову и нависая сверху. - Когда-то, давным-давно… Я говорил тебе не дразнить меня… И сейчас ты снова это сделала, за что понесешь наказание… Он провел подбородком от живота до груди девушки, поднимая ее ножки, чтобы беспрепятственно снять трусики, а потом расположил Дашку так, чтобы она могла держаться за край стола. Это ей в скором времени бы потребовалось. Стянув с себя футболку, откидывая ее в сторону, оборотень на мертвом языке произнес всего одно слово, и дверь с окном полыхнули желтым, запираясь так, что даже ядерная бомба их не повредила бы. Великая вещь, наследственная книга темных магов. Расстегнув ремень и ширинку, парень больше не стал тратить понапрасну время, не сводя глаз с Терновой, закидывая ее ножки себе на плечи и входя сразу и на всю длину своего желания. - Распутница… - Хрипло выдохнул Артур, наклоняясь, чтобы наконец поцеловать жену. Дашка хрипло засмеялась на угрозу Артура, чувствуя под собой непривычную пока для нее поверхность: - Так это было давно… Память девичья, всего не упомнить, - она печально надула губки, взяв кончик своего указательного пальчика в ротик, чтобы тут же его выпустить. Приняв в себя любимого, Дарья вскрикнула, выгнувшись всем телом: - И какое же наказание за распутство? Неужели, я не нравлюсь тебе такой, мой господин? – жарко прошептала Тернова, заглядывая в почти звериные глаза мужа, перед тем как поцеловать, чуть прикусив его губу. - Нравишься… И это будет твоим наказанием. - Тихо с рычанием ответил Артур, яростно вколачиваясь в жену, сжимая стол настолько сильно, что от него отлетали куски древесины, и Барсову через два удара приходилось по другому перехватывать опору. Она действительно сводила с ума, в этом своем белье как будто в насмешку леопардовой расцветки, с хитрыми глазками и надутыми губами. Просто издевательство для ягуара. И это начинало становится проблемой, так как у Ильина появлялся инстинкт пометить свою пару укусом, а это грозило Даше вырыванием куска мяса. Поэтому Барсов укусил стол около головы девушки, яростно рыча сквозь зубы и продолжая двигаться. Дашка понимала, что что-то не так, движения Артура были слишком яростными, слишком сильными, какими-то совершенно бешеными. Эти самые движения вскоре стерли тонкую грань между болью и наслаждением в пользу первого. К глазам девушки подступили слезы отнюдь не от экстаза, она понимала, что сейчас совершенно нельзя кричать от боли, или дать волю страху, потому что, по-видимому, ее мужем сейчас завладел хищник, а все это лишь возбудит его еще больше. Скривившись, хлебнув воздуха, она попыталась максимально расслабиться, чтобы не было так больно, и закрыла глаза, осознавая, что она сама во всем виновата, и в правду забыв, что он просил ее не дразнить его когда-то давно, и что возомнила себя слишком дерзкой с пары фужеров вина… Ничего… Все хорошо… Подумаешь, стол… Могла бы быть моя шея… Он справится… Он ничего подобного не хотел, это я сама все испортила, потому что он прав и я идиотка. Идиотка, которой было мало одного раза отказа ног. Все хорошо... Я люблю его и все выдержу… Главное, ничего не показывать и… а то он начнет винить себя или задвинет какую-нибудь меланхолию в своем стиле… Барсов выдохнул, аккуратно отпуская стол, на котором глубоко отпечатались его зубы, и лизнул шею Дашки, решив ничего не говорить по этому поводу. Он просто поверить не мог, что эта девушка - его до конца. Полностью и целиком. Что не требуется ставить метки, убеждая самого себя. Она - его. И принадлежит только ему. Сбавив темп, Артур приподнял Тернову, сажая ее на стол, и поддерживая за спину. - Никогда не думал, что одетая ты можешь выглядеть так же сногсшибательно, как и обнаженная… - Пробормотал Барсов ей на ухо, подтягивая жену поближе, и гладя по бедрам, целуя шею, тяжело дыша. - Моя красавица… Несколько движений спустя Ильин опустился на стул, придерживая Дашу за талию и позволяя ей самой управлять темпом и ритмом, смотря ей только в глаза с тем же темным желанием. Парень чувствовал под пальцами приятную ткань белья, сжимая ее чуть сильнее, чем требовалось, царапая пальцами без когтей. - Спасибо, - шепнула Дашка на комплимент, едва не вскрикнувшая от облегчения, когда он перестал вбиваться в нее так быстро и грубо. Весь низ горел, движения причиняли боль, но Тернова, испытавшая к своим семнадцати годам и не такое, только прикрыла глаза, откинув голову назад, понимая, что те могут ее выдать Артуру. А слезы, что слезы. Они, в конце концов, у нее и от радости и удовольствия не раз проступали. Впившись пальцами в плечи мужа, Даша возобновила движения, постепенно наращивая темп, наступая себе на горло с размаха, осознавая, что в противном случае, он тоже все поймет, однако с разрядкой не заладилось. Организм просто не вырабатывал гормоны удовольствия, занятый болезненными ощущениями, распространяющимися от низа живота и выше, как бы его хозяйка не настаивала на обратном. - Болеус обуздалос, Даша… - Тихо сказал Артур, и перенес Тернову на кровать, делая все, чтобы она наконец получила удовольствие. Тяжело дыша, парень остался над ней, опираясь на локти, и внимательно смотря в глаза. - Сильно? Честно, Даша. - Почти без эмоций произнес Барсов, спрашивая, насколько сильно он ее покалечил. То, что покалечил, сомневаться не приходилось, уж Тернову то он читал на раз-два. Бережно расстегивая красивое белье, освобождая от него жену, парень гладил ее уставшее тело, легкими поцелуями благодаря за вечер, хоть он был несколько подпорчен его собственной несдержанностью и отсутствием контроля. - Спасибо тебе. Все было чудесно с твоей стороны. - Улыбнулся Артур, принося в кровать блюдо с клубникой, миску со сливками для Даши, и бутылку вина с двумя бокалами, удобно устраиваясь и прижимая к себе Тернову, наливая вино в бокалы. Выдав бокал и клубнику, обмакнув ее в сливки, жене, оборотень принялся неторопливо смаковать вино, глядя в стену и на самом деле обдумывая, что теперь делать и как быть. Намордник одевать перед каждым сексом? Привязываться к кровати и чтобы Даша была сверху постоянно? Произносить обезболивающие заклинания раза четыре за акт? Ильин оставил бы Дашу, если бы знал, что так будет лучше. К сожалению, это было не так. - Нет-нет! – замотала головой Дашка. – Я… Я сама виновата… Извини меня, пожалуйста, я… Я, правда, забыла, что тебя не стоит дразнить и сглупила… Не вини себя, ты не сделал ничего плохого, - девушка испуганно посмотрела на любимого, опасаясь, что сейчас начнется большой разговор в стиле «я чудовище, я зверь, я сделал тебе больно, мне не место рядом с тобою». Зарывшись рукой в его светлые волосы, Тернова прижалась губами к уголку его губ. – Я больше так не буду, обещаю, прости, что все испортила…. Девушка отставила бокал с клубникой, тяжело дыша от страха, что Барсов действительно может там надумать себе черти что. Взяв лицо любимого в руки, Дашка заставила его повернуться к ней и посмотреть в глаза: - Я люблю тебя. Притянувшись, она нежно поцеловала его, передавая через это касание все, что было у нее в душе, заполненной чувствами к нему одному. - Давай попробуем еще раз? – шепотом спросила Даша, все еще не отрываясь от его губ. – Не закрывайся от меня… - Тише. Никто ничего не испортил. Я сказал правду. Все было чудесно с твоей стороны, и я ограничился мелкими повреждениями, а не обратил тебя, или вырвал кусок мяса из шеи. Всегда есть обезболивающее. - Улыбнулся Артур, ставя бокал на тумбочку и прижимая к себе Дашу, устраивая ее на своих коленях и накрывая одеялом. - И я тебя люблю. Барсов с нежностью откликнулся на поцелуй, а потом крепко сжал Тернову, заставляя спрятать лицо на шее. - Просто ты такая соблазнительная, что от тебя у меня реально сносит крышу. В чем бы ты ни была одета, или раздета, с синяками или без, я тебя хочу просто до безумия. Даже когда ты не ходила, я все равно хотел тебя. Понимаешь? Но сейчас кое-что изменилось и мне надо просто потренироваться управлять новым телом и силами. Я привык к своему росту, а тут я стал выше. Одежда налезает с трудом, а джинсы коротки. Дашка, на мне моя куртка любимая не застегивается, жаль, что тебе она велика, я бы с удовольствием посмотрел, как ты ее носишь. Артур поцеловал ее в висок, поглаживая по спине и ногам, прикрывая одеялом. - Мы попробуем, малышка. И не один раз. Но уже не сегодня. Тебе действительно будет больно, а я этого не хочу. Даже не смотря на заклинание. Опыт приходит с практикой, так что не вздумай выкидывать все эти потрясающие штучки. Они мне нравятся. - Парень поддел пальцем корсет, с интересом его разглядывая. - Долго шнуровалась? Даша чуть расслабилась, убедившись, что Артур, судя по его поведению, не помышляет о том, чтобы оставить ее. Глянув на корсет, Тернова покачала головой: - Нет, он достаточно легок при надевании… У меня в арсенале есть одна вещичка посложнее категорией… - Дашка скривилась, припоминая черный корсет с тугой шнуровкой, который в прошлый раз ей помогала надевать Мария, похихикивая, что ее «бедный» сын растеряется то ли ему свою челюсть ловить, то ли ее саму, пока не украли такую красоту. Тернова тогда только побагровела в ответ. - Нужно тебе снова по магазинам пройтись и обновить гардероб. Семнадцать, а ты все растешь… - Дашка засмеялась над любимым, столкнувшимся с подростковой проблемой, когда одежда стала банально мала. Девушка нежно поцеловала мужа в кадык, высвобождая одну руку и поглаживая-почесывая его подбородок и горло. - Человек растет до двадцати пяти, между прочим. - Пробурчал Барсов, показав язык жене. - И медленно, неторопливо… А не как я, скачками да рывками. Прыгаю блин. Мне семнадцать, а выгляжу я на все девятнадцать, жесть. Радует знаешь что? Что в сорок я буду выглядеть на тридцать. У оборотней все через задницу. Сейчас через год Тим вымахает до пятнадцатилетнего, вот это жесть будет. Вспомнив, о чем думала, пока он спал днем, Дарья отстранилась от груди своего оборотня и заглянула ему в глаза: - Я тут хотела спросить… А когда ты понял, что влюблен в меня? Ну в смысле того, что я для тебя больше, чем друг? Внимательно посмотрев на Дашу, Барсов мягко улыбнулся, и погладил по щеке Дашку. - Я вспоминал этот момент… Когда ты выгнала меня из магпункта, не захотев видеть после травмы… А я все не мог поверить, что ты, моя маленькая девочка, не будешь ходить… И понял, когда полюбил тебя. Мы шли с тобой из столовой во второй день в Тибидохсе, ты подошла ко мне, и сказала «Ты слишком высокий, давай дружить?». А я ответил, что если меня будут спрашивать, почему мы дружим, так это потому что я высокий. И рассмеялся. А у тебя тогда так глаза расширились, словно ты мой смех не ожидала. И улыбнулась, сразу так тепло от улыбки стало… Я еще подумал, что ты должна почаще мне улыбаться. Это уже потом мы были на крыше, и Пень заколдовал гирю Гуни, и магпункт с нападением купидона… Стрелы только убедили меня. Точнее, открыли мне глаза. Потому что эротические сны с участием Гробыни перекрывало видение твоих глаз, когда ты улыбаешься. Артур снова мягко улыбнулся, погладив свою девочку по голове. - Взаимный вопрос. Когда я стал не просто другом? Дашка заулыбалась, вспомнив тот момент, о котором говорил Артур. Точно. Его второй день в Тибидохсе, кажется, это было так давно… - Да, это была забавная фраза, но ты, правда, такой высокий… - нежно проговорила Дашка. – Когда ты стал не просто другом... У меня это получилось как-то постепенно, не в один момент. Ты изначально вызвал у меня симпатию, а так… Первый раз меня очень сильно кольнуло, когда мы полетели на Лысую Гору, и там ты флиртовал с той ведьмой, а потом вернулся к ней… - Дашка встряхнула головой. - Но я все списала на разрыв отношений с Коршуновым и свое плохое настроение. Потом мы с тобой были на крыше, ты с дуру плюнул на Поклепа, и когда мы были в нише, убегая от него… Мне казалось, еще немного, и я тебя поцелую, а ты взял и ляпнул ту шуточку про мою грудь. – Даша скорчила ему обиженную мордашку. – Я обиделась, внезапно твое мнение стало очень важным и способным задеть… А потом настало то самое знаменательное утро. Ко мне лез Пень, и тут выходишь такой ты, мило говоришь, что выставишь ему еще один фингал, я тогда не поняла откуда у него первый-то взялся, и ложишься спать у меня под носом практически. А я, между прочим, пыталась делать уроки! - Тернова засмеялась, вспоминая свою реакцию. – Не прокатило, больше на тебя пялилась, ты как будто специально это сделал. И вот роняет Гуня мне на ногу гантель, ко мне кидается Дыр, а уже на лестнице ты просто отбираешь меня у него и…- Тернова покраснела, спрятав носик на шее Артура. – Момент, когда ты взял меня на руки, окончательно сдвинул меня в твою сторону. Я впервые почувствовала себя так хорошо, защищенно и уютно, не успела я этим насладиться, как ты опустил меня на койку в магпункте, а мне хотелось обратно. Вот тогда до меня дошло и укоренилось, что я влюбляюсь в тебя после каждой встречи все больше и больше, кошара ты моя несносная. - Да что ты прицепилась к той шутке? Не делай татуировку на груди, а то грудь расти не будет? Что в этом такого? - Артур никогда не страдал маразмом и прекрасно помнил все, что говорил, делал или думал. - Что такого-что такого… - пробурчала Дашка. – Не твое тогда это было дело станет у меня грудь расти, или нет… - Первый фингал Пень получил, когда предложил мне поучаствовать в пари. Удар в глаз убедил его, что мне это не интересно. Мда, я тогда только и делал первое время, что украшал всех направо и налево светильниками. - Тихо засмеялся Барсов, радуясь, что у них с Дашей есть что вспомнить. - А вышел я спать в гостиную… Ммм… А! Вспомнил. Кровати мне малы. Это я потом уже спилил стенку, чтобы нормально высыпаться и по-человечески, а не обращаться постоянно в ягуара. Благо в этой комнате кровать длиннее и у тебя кровать без стенки. А на диване я тогда знатно выспался, пока меня не начали колотить подушками, заставляя проснуться. - Вот за что ты его припечатал! А когда… А стоп. Поняла. Наверное, когда ждал меня в гостиной, мы вместе хотели идти на ужин, а у меня там Жорик на кровати с веником роз образовался… - Даша покачала головой, устраиваясь под боком у мужа, постепенно съезжая вниз. Она потерлась о него носом, а потом затянула в еще один долгий нежный поцелуй. - Все-таки я тебе снилась… А не только твои кошмары… Улыбнулся оборотень, привлекая к себе поближе Дашеньку и потираясь щекой о ее волосы. - Конечно, ты мне снилась. И снишься. Ближе к утру, как правило. - Ухмыльнулся Артур. - А ты думаешь, чего я такой активный по утрам? Это я просто сон в реальность воплощаю. А мои кошмары уже не заставляют кричать и просыпаться, за что им огромное спасибо с кисточкой. Положив голову ему на плечо, обняв рукой и ногой, принимая свою самую любимую позу для сна, Дашка покраснела, как рак, услышав про утренние сны Барсова. - Да ну тебя… активист мой… - Тернова поцеловала его в ключицу, прикрывая глаза. – А мне вот с тобой сны снятся не только такой направленности, хотя и такой тоже… Хочу на море…надоела зима, - пробормотала девушка, вспомнив свой вчерашний сон, где она сидела, откинувшись на грудь мужу, и они вместе наблюдали за закатом, пока не нашлось занятие поинтересней. Ильин вытянулся во весь двухметровый рост на кровати, погасив светильники искрой, и поцеловал Дашу в макушку. - Спокойной ночи, моя любовь. Рядом со мной тебе никакие кошмары не приснятся. Я же с тобой. И мы вместе. Навсегда. Представляешь, какое чудо? - Шепотом, чтобы не спугнуть этого момента тихого единения, сказал оборотень, разглядывая потолок, но чувствуя, что у него глаза периодически начинают косить, собираясь в кучку, что являлось верным признаком близкого сна. - Спокойной ночи, Большой Мурлыка, - ласково отозвалась Дарья, погладив его пресс, не отказав себе в удовольствии еще раз пройтись пальчиками по всем доступным рельефам. – Самое настоящее чудо. Пусть оно длится всю жизнь и еще дольше, - так же шепотом ответила Даша. – И в нем появятся еще два маленьких чуда… Мальчик и девочка… Умиротворенная этой мыслью, Дашка скользнула в сон с улыбкой, касаясь губами любимого. - Таня? Можно к тебе? - Постучала в дверь Анечка, и девушка махнула рукой, приглашая войти. - А где Глеб? - Ушел по делам. - Коротко ответила Гроттер и посмотрела на севшую рядом девочку. - Ты как? - Плохо… Он прав, а я ему еще тарелку на голову одела… И при этом так больно… - Тяжело вздохнула Бейбарсова, прислонившись к плечу Тани головой. - Не переживай… Все как-нибудь уладится. Хочешь, поспи сегодня со мной. - А можно? - Заглянула в глаза Гроттер девочка. - Конечно. Приноси пижаму, и давай укладываться. Аня выбежала за дверь, а Таня сходила умылась, чувствуя себя отвратительно разбитой, и оделась в пижаму, закрывая за Бейбарсовой дверь. Расчесав девочке волосы, заплетя их по просьбе в две косы, рыжая улеглась в кровать, прижимая к себе Анечку, которая прижимала мурлыкающего Талеба, и выключила свет, смотря в темноту. И вот она! 68 (мамочки моя бабуся, ужас-то какой, фанфик все не кончается!) глава после долгого отсутствия. Ждем-с ваших отзывов и комментариев)))