Флэшбэк

Songfic: OOMPH! – «Sex Is Not Enough»       Гамлет с недовольным лицом крутился у зеркала в коридоре, изредка замирая и прислушиваясь к звукам на кухне. Щелчок чайника заставил его улыбнуться в предвкушении чаепития, но неудовлетворённость сегодняшним отражением перетянула одеяло эмоций на свою сторону, и актёр снова нахмурился. - Есь, - позвал он, - чё-то я какой-то некрасивенький. - Ой, замолчи, - фыркнули в ответ с кухни, - иди чай пить, почти заварился. Гамлет вздохнул и поплёлся к столу. - Нет, ну правда! Что-то не так с лицом. Морщинок, что ли, больше стало? Тебе так не кажется? Может, мне пластику сделать, а? - Хуястику, - Есенин, не взглянув на друга, разлил по чашкам ароматный травяной чай, - по-моему, просто грим надо лучше смывать после работы. Нарисованные твои морщинки! - Вот ты какой, значит, носитель языка: что хочу – то и несу, да? Ищи у таких поддержки, - разобиделся Гамлет, - ты-то вон всегда на восемнадцать выглядел, такое чувство, что и не поменялся с тех времён. - С тех времён, когда мы учились? – с ехидной улыбкой переспросил Есенин и подавил смешок. - Ну да, а чего ты смеёшься-то? - Да так, - он подвинул вазу с печеньем к середине стола, - просто вспомнилось кое-что. Нам тогда как раз по восемнадцать и было. На втором курсе, вроде. Залившийся вдруг краской Гамлет чуть не подавился чаем: - Зачем. Ты. Это. Вспомнил?! - Не знаю, - пожал плечами Есенин, - ты просто сказал про те годы, вот мне и навеяло. Оба на секунду прикрыли глаза и мысленно перенеслись на несколько лет в прошлое, где ими управляла сумасшедшая юность с выводком беснующихся гормонов. ***       Громкая тяжёлая музыка была слышна уже в коридоре общежития. Едва переступив порог, Гамлет закашлялся. Кинулся к окну, распахнул настежь. Ветер с улицы тут же подхватил клубы сигаретного дыма, которым было заполнено маленькое помещение. Развалившийся на кровати Есенин, проследив за ним глазами, затянулся и выпустил очередное облако, чем дал понять, что курить в комнате не перестанет. Он лежал, дёргая носком ноги в такт оглушительным басам. Гамлет, не обратив внимание, наклонился, подобрал с пола пару скомканных листков и пробежался глазами по написанному. Затем покосился на своего приятеля, быстро убавил звук на магнитофоне и спросил: - Что-то тебя опять в депрессивное потянуло? Что это ещё такое за «…Один, без тебя лучше просто уйду, в печали своей всё, что надо, найду Тебе сколько лет, блин? – Гамлет швырнул листок обратно себе под ноги. - Отвали, - лениво отмахнулся парень, - сегодня весёлый – завтра грустный… У меня всегда так, ты знаешь. - Ага. То есть, он опять не позвонил? Гамлет навис над кроватью и, сложив руки на груди, потребовал подробного рассказа об очередном неудачном есенинском ухажёре. Таких рассказов они оба друг от друга наслушались уже достаточно, но так уж у них повелось, что без внимания нельзя оставлять ни одного случая. Хотя, даже проведя разбор полётов, эти двое на следующий же день шли гулять по тем же граблям, чтобы вечером повеселить друга очередной историей своей депрессии. - Не позвонил, - после короткой паузы Есенин вздохнул и решился на откровения, - наверняка ещё объявится, как недотрах почувствует. Только мне это надоело, я вроде как с ним нормально пообщаться хотел. Даже сам его тогда звал посидеть, пива попить, а он, видимо, подумал, что я хочу от него свиданки с букетами и ресторанами, ну и слился, сволочь! В общем, я решил: ноги моей на его плече больше не будет! Следующего давайте, что называется. - Или следующую? - Может, и так. Хотя я всё больше понимаю, что с девчонками мне вообще не прикольно. Ну, они, конечно, милые, нежные и тому подобное, только скучно всё это. Да и проблем потом не оберёшься. Чтобы найти идеальную, можно полжизни потратить. А для выноса мозга и похода по магазинам у меня есть ты. - Соглашусь, - закивал Гамлет, даже не став оспаривать сказанное, - с парнями всё намного проще и понятней. - А вообще… ну их всех, - Есенин затушил сигарету и поднялся с кровати, сладко потянувшись, - может, пойдём на выходных к ребятам с Художественного присоединимся, там окончание сессии отмечают. Ну или к соседям сверху. Они всем этажом день рождения чей-то будут праздновать, мы с ними, между прочим, едой иногда делимся, и сигареты они у меня постоянно стреляют. Гамлет поморщился. Гульнуть они, конечно, любили, как вдвоём, так и в компании, но в этот раз идея показалась ему не слишком удачной. - К художникам ещё можно, они хотя бы в другом корпусе живут, но вот только не к соседям! Может, сигареты они у тебя и стреляют, но это не отменяет того факта, что они нас недолюбливают и вообще – за каких-то поехавших держат. Ты не замечал? - Ну, этого не было, пока ты не стал красить волосы в фиолетовый, а иногда ещё и глаза подводить, - Есенин уселся на подоконнике и всем своим видом показал, что полностью открыт для разговоров и дискуссий. От мрачного депрессивного настроя не осталось и следа. - А может, это потому, что все узнали, что ты тыришь книжки в библиотеке, и тебе никто ничего за это не делает? – парировал Гамлет. - Или потому, что пару месяцев назад ты притащил в нашу комнату какого-то мужика с огромной плёткой? Меня, кстати, тогда дома не было, - не сдавался Есенин. - А может, это когда ты привёл ту странную жирную девку и… - Мы занимались английским! Я не знал, что она собралась платить натурой! - Тьфу ты! – Гамлет повалился на кровать лицом в подушку и взлохматил руками волосы, - вот ты сам после всего этого веришь, что мы нормальные? Прилежные студенты колледжа искусств, будущие деятели культуры…       Есенин засмеялся, спрыгнул с подоконника и начал что-то выплясывать на разбросанных по полу листках с собственными стихами. Его друг, ощутив прилив весёлого настроения, наблюдал за этими забавными телодвижениями.       Слов у обоих больше не находилось. Эти парни действительно выделялись на фоне других студентов общежития. Гамлет свято верил, что актёру (пусть и начинающему) положено быть эпатажным, поэтому никогда не скупился на яркую краску для волос и по-фриковски броскую одежду. Есенин выглядел более скромно, если не считать пары татуировок, которые он обычно прятал под рубашкой. Берёг свои от природы светлые волосы. Однако на скромного и тихого мальчика всё равно не тянул. С первого курса он отхватил главную роль в большинстве общажных сплетен про связи с преподавателями, наркотики, а также пути получения своей колонки в местной студенческой газете. Некоторые из них были правдой, но найти её среди подобной клеветы было трудно порой даже самому Есенину. Поэтому он предпочитал не обращать внимание на то, что неинтересно или слишком сложно для него. Немного отрешённый, подпевающий своим наушникам, не замечающий никого вокруг, пусть и окружённый аурой грязных слухов.       Внешний облик полностью соответствовал их образу жизни. И громкая музыка и шум по ночам – это ещё не самое плохое, что видели соседи по коридору. Какой бы строгой ни была бабуля-комендантша, и как бы высок ни был четвёртый этаж – подозрительные гости наведывались к ним достаточно часто: через главный вход под видом студентов, через окно, по пожарной лестнице и даже через чердак. Старшие товарищи слишком привыкли и мало им удивлялись, первокурсники с аппетитом ели все рассказы и приходили в безумный восторг, сталкиваясь с одним из этих двоих в коридоре или на улице. Есенин снова сделал звук магнитофона погромче, а затем разбежался и запрыгнул на кровать, до смерти напугав Гамлета. Мягкий матрас прогнулся, а старая койка издала недовольный скрип. - Вот же гадёныш! – Актёр наскочил на нарушителя спокойствия и придавил подушкой к кровати. - Ммм, душить меня вздумал? Я, кстати, никогда не пробовал скарфинг, говорят, это круто может быть, хотя я что-то не верю. - Я пробовал – не понравилось, - Гамлет откинул подушку в сторону, но крепко сжал чужие запястья и отпускать не думал. Говорить им приходилось громко, но убавлять звук никто не собирался. - Значит, ни с тем человеком пробовал. Там ведь вся фишка в доверии к партнёру и… тьфу, да чё я тебе про принципы BDSMа рассказывать буду что ли? Ты их лучше меня знаешь. Я вообще не по этой теме, - парень скривился. - Ну, всегда же можно попробовать что-то новое. Может, тебе и понравится. - Да? Что-то мне так не кажется. Вот, например, ммм… - Есенин на минуту задумался, - ты бы смог в этом своём увлечении сменить роль? - Что?! – Гамлет дёрнулся от неожиданности, - мне говорили, что я лучший саб, чёрт возьми! Ты думаешь, после таких комплиментов я захочу менять позицию? - Хорошо. Оставим BDSM. В обычной ситуации, смог бы ты быть сверху? Гамлет разжал руки и разразился хохотом: - Головой стукнулся? Ты сам-то представь, как это будет выглядеть! Сверху, говорит! Есенин прищурился и смерил его взглядом. - Тут и представлять не надо, ты уже минут пять на мне сидишь. Ну и подумай, смог бы ты… - С тобой, что ли? Я… тебя!? - Да! Хотя… даже сейчас что-то в голове не очень укладывается.       Всего лишь пара брошенных им фраз заставила Гамлета чувствовать неловкость и смятение. Обычная шутка обернулась для него чем-то цепким, не дающим теперь отмахнуться. Музыка мешала сосредоточиться, но он не мог пошевелиться. Они действительно были очень близки, но между ними никогда не было секса. Да и речи об этом как-то не велось. Может, из-за предпочтительной для обоих роли пассива, может, из-за страха разрушить годами сложенную дружбу. Гамлет помотал головой, пытаясь прогнать наваждение. - В смысле? – немного подумав, спросил он. Дыхание его участилось как при каком-то стрессе, пожалуй, обычно люди чувствуют себя так на экзаменах или собеседованиях, - ты всё-таки хочешь сказать, что я не могу? Не забывай, что девушки у меня тоже были. С ними так и так приходится быть сверху. Не думай, что у меня с этим всё плохо! - Да не думаю я, - на лице Есенина снова появилась улыбка из тех, что обычно не предвещали ничего хорошего. - И ты же понимаешь, что я не девушек имел в виду. Слезай, давай, ты тяжёлый, нечего меня придавливать, если продолжения не последует. - Стоп! Ты что, хочешь этого? Блять! Ты настаиваешь, что ли? – Гамлет не понимал, злиться ему, удивляться или радоваться. Беспокойство перешло почти в истерику. Ответа не было, но томный взгляд из-под растрепавшейся длинной чёлки мог говорить без слов. Гамлет опешил, но почему-то не стал отстраняться. И держал его вовсе не настрой, который пытался передать ему Есенин. Напротив, он чувствовал себя слегка униженным и подавленным. Его шумное дыхание теперь, несмотря на орущий магнитофон, казалось, можно было услышать даже за пределами комнаты. - А ты? – спросил Есенин, - не хочешь попробовать? Или тебя смущает, что это со мной? - Именно! Это странно, понимаешь? Даже вдвойне странно и неправильно. Что будет потом? Ты об этом не подумал? - Да брось, мы с тобой, кстати, даже целовались ведь, помнишь? Ну и что потом случилось? Ничего! - То было на спор, но так-то да, ничего не случилось. А здесь… ведь тоже что-то вроде спора, - Гамлета как будто осенило, - ты берёшь меня на слабо, да? Ты сейчас меня дразнишь или реально во мне сомневаешься? К чему эта провокация? – он уже сорвался на крик, и ему, как и обычно в такой ситуации, было на всё плевать. На Есенина обрушился шквал брани, а его руки почти онемели от чужой сильной хватки. - Ладно, ладно, шучу я, уймись уже. Я же тебя не заставляю, сам знаю, что это не твоё. - Да что значит – не моё?! – попытка отшутиться с треском провалилась, - я… я не понимаю нихера! Скажи мне прямо, что ты думаешь? Ты думаешь, я не могу, да? Есенину хотелось смеяться. Он замотал головой. - Да я вообще ничего не думал, блин. Сказал, потому что сказал, не ищи ты смыслов! - То есть, ты уже не хочешь? - Я этого не говорил.       Их диалог – сплошь состоящий из воплей и ответов вопросом на вопрос, смешанный с гулкими басами магнитофона, – достиг своего предела. Есенин уже сотню раз пожалел о том, что заварил эту кашу. Гамлет, казалось, прямо сейчас разорвётся на куски от переполняющих его эмоций. Его покрасневшие глаза смотрели на лёгкую улыбку, не сходящую с лица напротив. Он глубоко вдохнул, чтобы ещё что-то выкрикнуть. Слова застряли в горле, он наклонился и резко впечатался губами в чужие. Есенин не дрогнул, а послушно открыл рот и ответил ему. Пожалуй, впервые для обоих поцелуй сменялся с грубого на более нежный. Гамлет перестал кусаться и включил свою мягкость, которой обычно не бывало у его партнёров. Однако он всё ещё не мог перестать думать, поэтому быстро отстранился. - Всё хорошо? – спросил Есенин шёпотом и заглянул ему в глаза, - актёр сможет сыграть для меня роль ведущего? Гамлет хотел что-то сказать, но передумал и молча кивнул. Его друг сейчас выглядел очень соблазнительно, к тому же совсем не сопротивлялся тому, что с него стягивают одежду и чуть ли ни всеми органами чувств сразу пытаются изучить его тело – рассмотреть, ощупать, попробовать на вкус.       Было ли это похоже на актёрскую игру или на что-то другое, до конца Гамлет так и не понял. Он лежал, глядя в потолок, и старался не смотреть на Есенина. Тот развалился рядом и с видом сытого кота лениво курил. Сигаретный дым неприятно щекотал ноздри. - Ну что? Думаешь, теперь что-то изменится? Гамлет повернулся и задумчиво промычал. - Я не знаю. Но, если честно, боюсь. - Смотри-ка, ты всё ещё можешь говорить мне о своих страхах и сомнениях! А я ведь единственный, кому ты рассказываешь всё, так? - Да. - Ну вот и не бойся, - Есенин потушил сигарету и отставил пепельницу на тумбочку, - подумай, это ведь только от нас двоих зависит, ни от кого больше. Вот сейчас ты чувствуешь, что что-то изменилось? Гамлет с глупым видом окинул взглядом комнату, Есенина и самого себя. - Да нет вроде. Всё по-прежнему. - Вот и у меня по-прежнему. В конце концов, обоим же было хорошо. Сняли напряжение после сессии. А то с этими экзаменами о встречах и знакомствах только мечтать можно. - Эй! Ты что, только ради этого всё затеял? – Гамлет приподнялся и снова начал закипать. - Нет, ты что, я просто… я… - Головка от хуя! – завопил Гамлет, - ты же мной воспользовался! Ты совсем уже… с моей помощью недотрахи свои лечить вздумал?! - И не собирался даже, мне просто интересно стало. Да, я взял тебя на слабо, но только потому, что решил проверить! - Так, значит? Ну, проверил? Убедился? Понравилось тебе? - Да! Понравилось, знаешь? Ты просто охуенный, честно! Я тебе верю. Больше проверять не стану. Я верю, только успокойся, - Есенин схватил одеяло и полностью накрыл им Гамлета. Тот попытался скинуть его, но из-за резких движений запутался. - Блять, ненавижу тебя! Ненавижу! – глухое ворчание затерялось в шорохе пододеяльника, - И буду считать, что ты меня изнасиловал! Вот! Есенин засмеялся и помог ему выбраться. Не прекращающий орать магнитофон тем временем решил присодиниться к их странным игрищам, и следующей песней оказалась популярная тогда «Sex is not enough», уже одно название которой было довольно неоднозначным. Парни застыли и уставились друг на друга. Спустя пару секунд их смех заглушил даже злосчастное устройство. Гамлет хотел было бросить в него подушку, но был вовремя остановлен. - Ты что! Расколотишь же, у нас нет другого. - Не трогай меня и оденься! Ты голый! - Я знаю, - Есенин встал и поплёлся собирать с пола одежду, надевая свою и швыряя в Гамлета его. Песня была тут же переключена, и пропускали её так после этого случая ещё довольно долго. А потом она и вовсе исчезла с радиостанций. ***       Оба вернулись в реальность и синхронно сделали по глотку чая. - Кстати, а Макс знает? – поинтересовался Есенин. - Пфф, совсем что ли? Я, конечно, рассказывал ему, что у меня насыщенное прошлое, но этот случай предпочту хранить в секрете от всех и унести его с собой в могилу! И, надеюсь, ты тоже. - Само собой. Есенин дожевал печенье, усмехнулся и, поймав взгляд Гамлета, начал насвистывать ту самую мелодию, что была прощена и вернулась в их плейлист спустя год, если не больше. Песню, которую они никогда не смогут слушать спокойно.