Попробуй меня запугать.

      В Годриковой Впадине, в небольшом двухэтажном доме недалеко от церкви женщина укладывала ребенка спать, пока ее муж убирал внизу посуду, оставшуюся после ужина, со стола. В доме чувствовалась идиллия, и вечер не предвещал ничего ужасного, когда послышался хлопок, а мужчина, сорвавшись с места к входной двери, выронил из рук тарелки. На пороге их дома стоял мужчина в мантии, но хозяин дома не успел ничего сделать, падая замертво. Женщина наверху, шептала что-то годовалому сыну, прежде чем ее предсмертный крик разнесся по округе, оповещая соседей.       Незваный гость подошел к ребенку, в очередной раз убеждая себя, что он поступает правильно, что это необходимо. Ему не было дела до мертвых родителей мальчишки, он не впервые убивал людей, но впервые его жертвой должен был стать ребенок. — Том, — из-за своих размышлений мужчина не заметил, как оказался не один, обернувшись назад, он увидел седовласого старика, которого знал каждый маг в Великобритании, — он еще ребенок, дай ему шанс на жизнь.       Ничего не ответив, тот, кого назвали Томом, обернулся к старику, направляя на него палочку и выкрикивая заклинания. Пока старик уклонялся или кидал заклинания в ответ, в доме появился еще один персонаж, закрытый от чужих взоров мантией-невидимкой. Он хотел вмешаться, помочь старику, но ребенок, сын лучшего друга, начинал плакать. Мужчина не мог бросить его, тем более, он был его крестником.       Подхватив ребенка, мужчина скрылся, трансгрессируя с еле уловимым хлопком.

***

      Вальбурга Блэк с тяжестью на душе сидела в кабинете своего покойного мужа и не могла успокоиться. Понимание, что род Блэков вышел на финишную прямую своего исчезновения, пришло только сегодня и она, уже пожилая женщина, не могла найти выход из данного положения. Если бы у Нарциссы или Беллы были еще дети, то тогда они могли бы продолжить род или, если бы Сириус вернулся, но ни то, ни другое было практически невозможно.       Хлопок аппарации раздался в гостиной, когда она уже думала усыновить кого-нибудь и ввести в род. Спустившись, она увидела Сириуса с ребенком на руках, который что-то истерично шептал, укачивая малыша. — Сириус? — удивленно спросила женщина, не понимая, что ее больше удивило: ребенок или Сириус, который обещал больше не возвращаться. — Я не знаю, что делать, — он начинал подрагивать, прижимая к себе ребенка. — Успокойся, — властным голосом, в котором чувствовались задатки сильной женщиной, сказала она, забирая младенца себе. — Они мертвы. Как я могу быть спокоен?! — голос срывался, переходя на крик. Сириус, схватив себя за голову, начал ходить из стороны в сторону, не замечая, как появился старый домовой эльф, как Вальбурга с нежностью кормила ребенка из бутылочки, усевшись в кресло, как она отдавала какие-то поручения домовику о внесении в род, как улыбалась женщина, глядя на малыша. — Его зовут Гарри, — успокоившись через полчаса, сказал мужчина, присаживаясь в другое кресло, находящееся рядом. — Сын Джеймса и Лили. Они мертвы, а Темный Лорд хотел убить и его.       Женщина удивленно посмотрела на сына, но так ничего и не сказала. Она уже все решила, и ей было безразлично, чей сын лежит у нее на руках. Вальбурга видела в нем шанс на продолжение рода, и упускать это она не собиралась.       На следующий день в доме появилось все самое необходимое для малыша: кроватка, детское питание, одежда и игрушки. Сириус все никак не мог смириться с утратой, но Вальбурга его понимала и не давила, посвящая все свое внимание маленькому Гарри Поттеру, который скоро станет еще и Блэком.       Но, к сожалению, Сириус об этом так и не узнал. Когда появившиеся на пороге авроры обвинили его в убийстве всей четы Поттеров, Вальбурги и Гарри не было дома: они были в Гринготсе, проходя ритуал принятия в род. После завершения, когда гоблины решили сообщить леди Блэк о случившемся и о том, что вытащить сына у нее нет никакого шанса, она, перебивая в себе злость, отправилась куда глаза глядят. Горе по сыну затмевало нахлынувшие чувства к маленькому ребенку на ее руках. Она не была глупой и ко всему удивлению любила своего сына таким, каким он был, но Гарри, став Блэком, не перестал быть Поттером, главной мишенью Темного Лорда.

***

Моя бабушка курит трубку, Черный-пречерный табак,       Маленький домишко на берегу океана штормило, как и само море. Парень, еще мальчишка, сидел у окна, восхищенно наблюдая, как волны разбиваются о скалы. В одной комнате с ним сидела женщина преклонных лет с трубкой и бутылкой рома. Она разглядывала мальчишку и улыбалась. Вальбурга сделала для него многое и была довольна своими успехами: восхищенно наблюдая за разбушевавшейся стихией, сидел сильный и воспитанный маг, готовый в будущем стать Лордом. И не одного рода, а сразу двух. Моя бабушка курит трубку, В суровый моряцкий затяг.       Сейчас ее жизнь была похожа на ровную гладь моря, с легким свежим ветерком, но когда-то она была как шторм, как глубоки океан с чудовищами на дне. Прежде чем стать женой Лорда Блэка, она была дочерью сурового пирата, который бороздил моря и брал торговые суда на абордаж. Он научил ее курить табак, любить море и наслаждаться свободой. Светская жизнь была для нее испытанием, женщине было трудно вести себя как Леди и не ругаться как моряк, но Орион, который принял ее такой, какая она есть, был ей слишком дорог, и она делала все ради него. Только трубка и бутылки рома напоминали ему об ее прошлом. Моя бабушка курит трубку И обожает огненный ром, А когда я к бабуле Заскочу на минутку, Мы с ней его весело пьем.       Она слишком сильно привязалась к ребенку, и уж слишком сильно ей нравилось, когда он звал ее просто и по-домашнему: бабушка. Так что, когда при посещении гоблинов, она узнала, что тот, кого она считала внуком, не сын Сириуса, она спокойно к этому отнеслась и, заплатив приличную сумму, она увидела, что по документам он ее внук и магия Блэков увидела в нем достойного. Вальбурга полюбила мальчишку и была готова сделать для него все, но не могла признаться себе в этом. Иногда она представляла Гарри взрослым мужчиной, который будет повторять ее привычки и пить ром по вечерам вместе с трубкой, которая всегда будет у него при себе словно напоминание о ней. Это была ее маленькая мечта. У нее ни черта не осталось У нее в кошельке три рубля. Моя бабушка курит трубку, Трубку курит бабушка моя.       Когда они уехали из Великобритании, у нее не было в кармане ничего, кроме волшебной палочки и трубки, но она не отчаивалась. Все это напоминало ей о детстве, о море и она украла корабль с командой. Она ведь была ведьмой, которая умеет пользоваться своей палочкой, причем ведьмой с немалой силой воли и внутренним стержнем. С ребенком на руках, будучи уже немолодой она сделала все, чтобы воспитать внука в достатке и радости, пусть и не в Великобритании, а в другой англоязычной стране. Позже она еще раз убедилась, что поступила правильно, увезя ребенка подальше, даря ему детство, которого бы не было, если бы они остались. Моя бабушка курит трубку В комнатенке хрущевки своей, Моя бабушка курит трубку А сквозь дым видит волны морей.       Она не смогла жить вдали от моря, да и Гарри любил носиться по пляжу, на котором она купила домишко. Пусть он был не такой шикарный, как особняк или другая недвижимость Блэков, но это было самое лучшее по ее мнению место. Море, пляж и удаленность от маглов помогли ей воспитать Гарри сильным магом. Ежедневные тренировки, теория и практика в смеси с заботой, лаской и печеньем, которая она полюбила печь для него, сделали ребенка таким, каким она хотела его видеть: истинным Блэком, только со знаниями о человечности и любви, без страха к темной и запретной магии. Ее боятся все на свете пираты И по праву гордятся ей За то, что бабушка грабит И жжет их фрегаты, Но щадит стариков и детей! Ведь у нее ни черта не осталось! У нее в кошельке три рубля, Но моя бабушка курит трубку, Трубку курит бабушка моя!       Она чувствовала, что жизнь покидает ее тело вместе с каплями пота, текущими по ее морщинистому от старости лицу, но единственное, что ее беспокоило это его мнение. Мысли и слова готовые сорваться с языка Лорда, парня, почти мужчины, еще мальчишки, как считала она сама. — Ба, — начал парень, зовя ее так же, как и прежде, по-домашнему, и Вальбурга поняла, что готова умереть вот так, глядя в прекрасные юношеские глаза, — почему ты не сказала, почему я узнаю это от них? — Я хотела, чтобы у тебя было беззаботное детство, — улыбалась старушка, гладя парня по щеке, — когда твои настоящие родители погибли, а мой сын заявился на порог дома с тобой на руках, я поняла, что пришло время все менять. Тогда я знала, что ты не мой внук, но мой род угасал, и я хотела его сохранить. Посмотрев в твои глаза, как ты сжимаешь своей маленькой ручкой подол моего платья, я почему-то поверила, что однажды ты станешь Главой рода, моим маленьким Лордом Блэком и вот этот день настал. Прости меня, Гарри за то, что не сказала тебе правду. — Все хорошо, ба, — мальчишка, вдруг повзрослел на глазах: беззаботность навсегда покинула его, как и поддержка самого родного человека, парень видел, как женщина угасает.       Он просидел с ней весь день, пока ее дыхание не ослабло, а сердце не остановилось навсегда. По нему было непонятно, какую боль ему причиняет эта ситуация — Гарри Джеймс Поттер, которого бесследно потеряла Великобритания в далеком прошлом, с этого дня исчез навсегда, приняв титул и свое положение, но детское любопытство и что-то непонятное тянули его назад, в Великобританию. Рядом с еще теплым телом леди Блэк сидел Гарри Джеймс Регулус Поттер-Блэк, Лорд Блэк и Лорд Поттер.       Через полчаса после смерти женщины, перед лицом парня появился конверт с книжкой и письмом с подписью от гоблинов.       Небольшой домик, на заднем дворе которого появился мемориал памяти одного из бывших хозяев дома, наблюдал, как парень собирает свои вещи в небольшой чемодан, прихватив с собой какие-то книги, зелья и амулеты, и покидает это место.       Стоя на берегу, глядя вдаль, Гарри с удивлением замечал, что море больше не покрыто безумными волнами, а лишь тихая гладь виднеется в синеве, словно океан прощается с парнем, который вырос рядом с ним, изучая основы магических дисциплин и этикета, становясь взрослым, становясь Лордом.       Парень достал из кармана портключ, сказав кодовое слово, растаял в воздухе с чемоданом в руках и с трубкой в кармане. Тайны прошлого, которые скрыла от него Вальбурга Блэк, звали его, манили, как красная тряпка свирепого быка, отличие было лишь только в том, что Блэк был спокоен и хладнокровен, помня о заповедях и словах покойной родственницы.

***

      Двое парней сидели на небольшой террасе довольно большого особняка. Летом Болгария выглядела чудесно, а свежий ветерок позволял не умереть от жары. Рядом на столике лежали какие-то бумажки, графин с соком и пепельница, которая за прошедший день успела наполниться множеством окурков. Смеркалось, когда один из них все-таки решил поговорить не на отвлеченные темы, а о том, о чем действительно необходимо поговорить: — И как это быть Лордом, а? — казалось, что парень смеется над своим собеседника, но спокойный взгляд и чуть сдвинутые брови говорили лишь о том, что парень взволнован. — Честно, напряженно, — в пепельницу отправился очередной окурок, а отправивший его запустил руку в карманы в поисках очередной сигареты — Если бы не ты, я бы не смог разобраться с этими бумагами. Вальбурга учила меня, я все помню, но сейчас такая каша в голове. — Ты же знаешь, что и я, и моя семья всегда готовы тебе помочь. Как кстати Австралия? Когда собираешься вернуться? — Когда со всем разберусь. Бумаги, дела рода, все это требует моего внимания, Вик, ты же знаешь, что и Блэки и Поттеры оставались без Главы рода почти двадцать лет. Блять, сколько проблем это привлекло. — Тебе доучиться надо, не забывай об этом, Гарри. Что сказала Вальбурга? — Она ничего не успела сказать по этому поводу, — ответил парень, положив руки в карманы мантии и сжав небольшую книжонку, о которой так и не решился рассказать другу. — Знаю только, что у Блэков есть место в палате Лордов, в Великобритании, как и Поттеров, так что придется ехать туда. Да и там особняки с родовыми камнями, которые давно ждут меня. — Обучение, Гарри, тебе нужно его закончить, — друг был непреклонен, напоминая парню покойную Вальбургу. — Вик, не веди себя, как мамка. Я не маленький мальчишка и понимаю, что нужно доучиться. Я уже отправил документы в Хогвартс, что ли или как там его. Меня приняли, так что успокойся. — Помнишь, я говорил тебе о девушке? — Виктор, я помню все, что ты мне говоришь. Так что да, я помню о девушке, которая покорила твое сердце, — закатив глаза, ответил парень, чиркая зажигалкой. — У нас состоялась помолвка, — ответил тот, кого, по-видимому, звали Виктор, — она учится в Хогвартсе и… — За ней присмотреть? — перебил его друг. — Да, просто она мне рассказывала, что кто-то все время пытается ее уговорить сходить на свидание и, вообще, все время вокруг нее вертится. Я знаю, кто это и этот тип мне не очень нравится, помню его с Турнира Трех Волшебников. Это его тогда ударила Флер. Кстати, ты заедешь к ней? — Вик, присмотрю я за твоей девушкой, а Флер обещала встретиться со мной в Великобритании. Точнее она сказала, что поживет у меня, пока у нее будут дела там. — Это же Флер, — засмеялся Виктор, — она никогда не просит и не спрашивает, только утверждает.       На террасе был слышен смех взрослых парней, уже мужчин, которые много общались в детстве и не собирались прекращать в будущем. Они все также смеялись над своими минусами и плюсами, ну и что, что один из них Лорд двух влиятельных родов, а другой мировая звезда по квиддичу и без пяти минут женатый человек.

***

      Парень в костюме шел к аэропорту, где должен был сесть на самолет до Великобритании. Обязательства перед родами ждали его, как жены ждут своих мужей из армии или с войны, но мысли его были заняты только небольшой книжечкой, а не делами родов.       Конечно, он мог переместиться, как и подобает магам, аппарацией, но ему не хотелось афишировать всем и каждому, что Гарри Поттер, которого искали все и вся, возвращается на родину.       А его действительно искали и искали до сих пор.