Between two fires

Президент школьного совета Сэйки, Аюдзава Мисаки, шла по коридору. Сложенные на груди руки выдавали ее состояние, черные волосы покоились на худых плечах, медовые глаза сосредоточено смотрели перед собой. «Как же быть? — думала девушка. — Снова парни не меняют уличную обувь, как заставить их это делать? Хочется, чтобы Сэйка стала приемлемой школой для поступающих в нее девушек, а то парней уже больно много. Где же эти трое? Интересно, справились они с поставленной задачей или нет? Если нет — надо придумать альтернативу. Так… Что-то еще… Ах, да! Девушек к нам надо привлечь. Чтоб парни остепенились и стали более дружелюбными. А то, как дикие, честное слово! Из-за них-то у школы и плохая репутация…» — Эй, помоешь за нас зал? — Мисаки остановилась. Голос доносился из-за угла, так что Аюдзаву никто не мог видеть, и она могла подслушать незамеченной. — Что? Но я не могу, я…  «Это Мия,» — сразу узнала президент. Мия перевелась в Сэйку только в этом месяце, но уже расположила к себе девочек своего класса. Она была приятная сероглазая брюнетка, но настолько скромная, что это было видно, и девушку часто останавливали парни, чтобы та выполнила их обязанности. Мисаки осторожно выглянула из-за угла — в коридоре учеников не оказалось. Они были в спортзале, приоткрытая дверь которого как раз находилась рядом с Мисаки. — Ну, давай. Не мнись, — «Ага, тут же и второй.» — Мы никому не скажем. Президент не узнает. Ну-у-у. — «Атас. Все в сборе. Как же они надоели!» — Что не узнаю? — прогремела Аюдзава, распахнув дверь в спортзал. Спросила она ради удовольствия посмотреть на их раздосадованные физиономии. — Вот черт… — цокнул языком парень с черными волосами, собранными в хвост. — Тебя, Куросаки, что-то не устраивает? — осведомилась Мисаки, взглянув на черноволосого, и, не дожидаясь ответа, вежливо обратилась ко всем троим: — Какого черта вы сваливаете свое наказание на других? Мало того — на девушку! Мия, идем. А вы трое драите пол, ясно? Чтоб через час все сверкало! Президент, развернувшись на каблуках, покинула помещение с гордо поднятой головой и семенившей рядом Мией. Когда они отошли от места недавнего инцидента, Мия заговорила с таким жаром, что Мисаки невольно отпрянула: — Мисаки, спасибо тебе огромное! Мне домой бежать нужно срочно — маме плохо. У меня уже отговорки были на исходе! Не знала, как выкрутиться, а ты так вовремя… — Мия! — Аюдзава прервала словесный поток ученицы, положив ей руку на плечо, — рада была помочь тебе. Всегда обращайтесь. Помогу, чем смогу, — улыбнулась президент. — Мисаки, ты чудо! Еще раз спасибо! — махнула на прощание Мия и скрылась за углом коридора. Аюдзава улыбнулась. «Как же приятно помогать людям. Особенно, когда это так необходимо…» Почесав затылок, Мисаки случайно заметила часы на противоположной стороне улицы. «Ох, ну ничего себе! Уже полседьмого!» — И что в том такого? — Мисаки вздрогнула. «Я, что, это вслух сказала?» — Просто… поздно уже… — медленно поворачиваясь к собеседнику, проговорила девушка. — Сам-то почему не дома? — Тебя вот дожидался, — сильные мужские руки прижали Аюдзаву к стене. — А ты, я смотрю, не рада? — хитрые, желто-зеленые, кошачьи глаза смотрели до безобразия нагло и самоуверенно, искривленные в хищной улыбке губы не скрывали чуть выступающих клыков. Перед девушкой собственной персоной стоял идол школы Сэйка — Игараши Тора. Только не снова… — И-гараши… — Почему по фамилии? Мы же друзья… — наигранно обиделся парень. — Ты меня домогался. Это не начало каких-либо отношений, тем более — дружбы, — президент попыталась вырваться. — Тише… — Тора приложил указательный палец к губам Мисаки. — Ты же не хочешь, чтобы об этом узнала вся школа, верно? «Вот бессовестный! Знает, куда копать!» — Если у тебя ко мне все, то до свидания! — попыталась уйти от дальнейшего разговора девушка, но не тут-то было. Игараши вернул ее в исходное положение грубым, не терпящим возражений поцелуем. Президент опешила от такого напора, но убежать не пыталась. А зачем? Все ее айкидо-приемы он блокирует своим дзюдо. «Полная безысходность, — сетовала девушка. — И ведь не сделать ничего… Черт. Бесит прям!» Впрочем, Тора вскоре сам ее отпустил. — Жду продолжения, — сказал он, облизнувшись и одарив Аюдзаву самой дерзкой, ничего хорошего не предвещающей, улыбочкой. Мисаки передёрнуло. «Бесишь, развратник!»