Between two fires

Утром я проснулась поздно. Оказалось, что я уснула на столе, не поставив будильник. И из-за этого едва не опоздала в школу. Непростительная ошибка для президента. Совсем от рук отбилась. Нельзя так. Передо мной уже был вход в школу, как: — Президент! — схватил меня за руку Игараши, — Я что тебе по поводу Такуми говорил? — что? О чем он? — Но ты меня ослушалась, — черт, а вот это уже смахивает на угрозу, — После школы буду ждать тебя у ворот. Не придешь — найду, и будет еще хуже. — Но что я сделала? — О, — издевательски протянул Тора, — так ты не в курсе? — Верно. Разъясни мне, пожалуйста. — Ну, тогда смотри, — он достал из верхнего кармана рубашки несколько листиков и передал их мне. Это оказались фотографии. На них я и Усуи… Что?! Целуемся?! А, вспомнила. Это было в медкабинете. Но кто это снял? И, главное, когда успел? Там, ведь, кроме нас никого не было! Во попала! — В общем, я свое слово сказал. После уроков у ворот школы, — меня отпустили. Игараши взглянул на меня как-то изучающе и, развернувшись, ушел. Блин! Что же делать? Хреновая ситуация… Успокоив дрожащее тело, я зашла в здание. Недалеко от меня стоял Усуи. Перед ним девушка из класса 1-6 переминалась с ноги на ногу и потихоньку краснела. Признается, что ли? А Усуи и не смотрит на нее, блуждая пустыми глазами по школе. Вдруг он вздрогнул и метнул взгляд на стоящее перед ним создание. Положив ей руку на плечо, что-то начал говорить. Девушка с минуту подумала и после кивнула, улыбнувшись. Неужели Усуи принял ее признание, и они стали парой? Черт! Если б не Игараши! — Эй, привет, Мисаки! — махнул мне издали Хината. Его добродушная улыбка согрела меня. Подойдя ко мне, парень полюбопытствовал. — Как дела? — О, прекрасно! — я засунула подальше в себя плохое настроение и прочую гадость, мешающую мне жить. — А сам как? — Неплохо, — я улыбалась другу детства, а он — мне. Это была самая лучшая минута моей жизни. Чтоб так вся жизнь текла. Тихо, спокойно и радужно, но увы…

End POV Мисаки

***

Уроки закончились. Аюдзава обходила школу. Все спокойно. «Хоть это радует!» — подумала президент. Медленно, словно во сне, она собрала свои вещи, переобулась и вышла из школы. Подойдя на непослушных, негнушихся ногах к воротам, Мисаки увидела Тору. Тот стоял, облокотившись на железные прутья ворот, и смотрел на нее потемневшими глазами. В первые мгновения Мисаки хотела рвануть отсюда подальше, но побоялась, что Игараши достанет ее, и будет еще хуже… Аюдзава подошла к парню. Тот глянул на нее сверху вниз и ухмыльнулся. «Остерегайся Игараши!» — всплыли в голове слова Усуи. Тора резко подался вперед и, взяв Мисаки за талию и притянув к себе, самоуверенно поцеловал. Если бы девушка могла, она бы высвободилась, дав наглецу поддых. Но… Если будет хуже? Президент еле сдерживала злые слезы. Как же она так влипла? Тора очень нехотя оторвался от нее и, взяв за руку, повел прочь от школы к стоящему неподалеку черному блестящему лимузину. Парень открыл перед ней дверцу в приглашающем жесте. Девушка не сразу зашла. Аюдзава вела внутреннюю борьбу: убежать или остаться? Ударить или позволить делать с собой что угодно? Игараши заметил, что черноволосую разрывают на части противоречия. Он закрыл веки, справляясь с нетерпением и опаляющим желанием самому посадить Мисаки в машину и умчаться скорее от этой чертовой школы! Он протянул ей руку. Та вздрогнула и подняла на него полные страха медовые глаза, в которых читалась нерешительность. Но, закусив губу, девушка все же приняла приглашение и сама села в машину. Игараши хмыкнул и сел напротив нее. Бросив короткое «Трогай!» водителю, парень принялся изучать президента, глядя сквозь длинные ресницы. Мисаки под его взглядом опустила голову. «Я всегда получаю то, что хочу!» — вспомнила она слова Торы, когда он год назад не смог совершить с ней желаемое в приемном зале Миябигаоки. Им помешали. Очень кстати подошел двоюродный брат Игараши — Канадэ Маки — с заявлением на поступление в Миябигаоку. Тора был очень зол тогда, но умело скрывал свои эмоции под маской холодной вежливости. Настоящий аристократ. Внешне. Аюдзава бы никому не пожелала узнать его подноготную. Забывшись, Мисаки потеряла бдительность и вернулась в реальность только тогда, когда теплая рука Игараши начала поглаживать ее коленку. По телу сверху вниз пробежали холодные мурашки. Президент скинула его руку, но это парня не остановило. Спустя какое-то время он снова дотронулся до колена Аюдзавы. И она вновь скинула надоедливую конечность. На третий раз парень не мелочился: пересев к ней, он оперся руками на стенки автомобиля по обе стороны от Мисаки, отрезав девушке все пути к бегству. — На этот раз не отвертишься, — злобно прошептал он, на что Мисаки, скрыв ужас, хмыкнула и отвернулась в окно. Всю дорогу Тора лапал Мисаки, гладил ее всюду, целовал безответно. Наконец, они подъехали к большому двухэтажному особняку цвета черного серебра. Игараши подсуетился: выскочив из машины первым, он подал руку Мисаки. На этот раз она без долгих раздумий на нее оперлась и вышла из лимузина. — Добро пожаловать, — поклонился Тора, приглашая войти. Аюдзава, зайдя в дом, обомлела. Все великолепие так внезапно ослепило (как ножом по глазам), что Мисаки рефлекторно зажмурилась. — Идем, чего встала? — оскалился Игараши. — Ты один живешь? — спросила черноволосая, пока они поднимались по лестнице. — Да. Отец купил мне этот дом, а сам укатил с очередной любовницей в Англию. Девушка вздрогнула на слове «любовница». А ведь, сейчас она сама такая. Она — президент студенческого совета школы Сэйка — любовница капризного и самовлюбленного сынишки миллиардера Игараши.

POV Мисаки

Поднявшись на второй этаж, Тора поманил меня к двери слева от лестницы. Зайдя в комнату, я поняла, что это спальня. Она была обставлена очень уютно: слева от двери — шкаф-купе; чуть поодаль стоял на резных ножках белый туалетный столик с небольшим овальным зеркалом в такой же, как и ножки, раме. Два больших окна на противоположной от двери стене были закрыты бордовыми плотными шторами, из-за чего комната делалась кроваво-красной. Пока я осматривалась, мои ноги, незаметно для меня самой, поднесли меня к кровати. Когда я это осознала, я уже была опрокинута на нее, прижатая телом Игараши. Черт! Какой он тяжелый! И ничего в таком-то положении не сделать! Зачем только я поддалась? Вдруг бы все обошлось? Но поздно теперь что-либо предпринимать. Бывший президент Миябигаоки во время моих мысленных сожалений начал целовать и покусывать кожу на шее. Затем расстегнул первые две пуговицы на моей рубашке (пиджак он скинул с меня давно, я даже не заметила). И увидев, что я приоткрыла рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха (ибо становилось жарко), он подался вперед и впился своими губами в мои. Я сопротивлялась, что было сил, но Тора все же одержал победу и проник языком глубже. Я начала задыхаться. Пыталась оттолкнуть его от себя, отдышаться, прекратить все это сейчас же. Даже получилось ненадолго прервать поцелуй, но… безуспешно. Пока он отвлекал меня поцелуями, его рука скользила по бедру вверх, вызывая неприятные ощущения. Было противно. Ужасно противно осознавать, что тебя имеют, как какую-то вещь. Парень, оттолкнувшись сильными руками от кровати, рывком снял с себя рубашку. Нависнув надо мной, пожирал меня взглядом. Что-то ему не понравилось, и он задрал мне юбку. Его желто-зеленые глаза смотрели с уже нескрываемой похотью. «Остерегайся Игараши!» Тора снова грубо поцеловал меня,. Невольно из меня вырвался стон противоречия. Игараши рыкнул и зафиксировал мои руки над моей головой красным сэйковским галстуком, привязав их к бортику кровати. Я снова попыталась вырваться, но, во-первых, я лежу, а во-вторых, у меня связаны руки. Все тщетно! Вдруг Игараши резко поднялся и, взглядом заскользил по мне, обнажаясь полностью. Снова склонился надо мной. Я приоткрыла глаза и разлепила пересохшие губы: — Пожалуйста… не надо… Парень замер. Но сразу же скрыв свои эмоции, развел мои ноги в стороны. — Уже поздно останавливаться… Потерпи, сейчас будет больно… Я закрыла глаза. Я знала, что не получится отговорить его. Знала, что он все равно добьется своего и получит меня. Дальше все происходило, как в тумане. Все чувства и ощущения притупились. Я ничего не чувствовала. Может, это из-за тянущей боли в промежности. Может, из-за того, что я вспоминала Усуи. Может, из-за того, что президент занимается этим. Тем, о чем половина девочек в моем возрасте и не помышляет… Тело вздрогнуло. Там все сжалось, и Тора наконец вышел из меня, прекратив всё то неприятное, что я ощущала в прожитые минуты. Игараши лег рядом и, освободив мои покрасневшие и затёкшие кисти, поцеловал меня. Я была зла на него. Чертовски зла. Он сделал мне так больно! Но сил на вымещение обиды не осталсь. Я лишь, нахмурившись, отвернулась от него и накрылась одеялом с головой, намереваясь забыть о произошедшем за ночь. Что же я маме скажу? Мама! Прости меня — свою непутевую дочь…