На лабутенах нах!

- На-а-а ла-а-абутенах нах и в охуительных штанах! - Да ты заебал! Засунь себе эти лабутены в задницу! Сергей вскочил с кровати и со всей своей силушки богатырской въехал кулаком по стене. С той стороны раздался шум, звук чего-то падающего и отчаянные маты. Серый удовлетворённо выдохнул и, вернувшись в кровать, поплотнее закутался в одеяло, опуская веки… … чтобы в следующую секунду распахнуть их от громкого: - О бо-о-о-оже какой мужчина-а-а! И я хочу от тебя сына! И я хочу от тебя дочку, и точка, и точка-а-а-а!!! - Сука, гандон! Парень глянул на часы и с ужасом понял, что свои традиционные песнопения сосед начал в совсем нетрадиционные двенадцать ночи. Нет, этот недомужик и раньше устраивал не фиговые такие подлянки в самое разное время суток, но обычно всё это согласовывалось с Федеральным Законом о тишине. Витас, блядь, недоделанный. Иногда у Сергея – обычно человека крайне уравновешенного, - возникало такое противозаконное для будущего юриста желание, как убийство. С особой жестокостью. И он был согласен отсидеть по максималке, зато твёрдо уверенный в том, что сделал доброе дело – избавил мир от этого кровопийцы и нервоматалова. Антона так-то все любили. Был он парнем симпатичным, весёлым, умным и… голубым. Цвета неба был Антон. Ну, радужный. Заднеприводный он был, блядь! – примерно так соседи по комнате объясняли первокурснику Серёженьке, кто такой Антон. И вроде не был Серёга ярым гомофобом, но вот конкретно этот экспонат бесил его неимоверно. Сосед за стеной совершенно в тему запел: - … да-ала поня-ять с порога-а-а, на выставке Ван Гога я гла-а-авный э-э-экспона-а-ат… - Таким темпом ты будешь главным экспонатом для патологоанатомов! Как раз в теме Ван Гога, грёбаный ты ценитель искусства! – рявкнул Сергей, натягивая спортивные штаны. Понятно, что такие, несомненно, тёплые отношения не могли возникнуть из-за банальной неприязни с первого взгляда. Всё было куда хуже. Сергей до сих пор не понимал, что он такого сделал Антону, но тот начал своё наступательное движение в его сторону спустя месяц спокойного проживания в общаге. Начиналось всё довольно обычно. Ну там, подколки, совершенно детские «Серёга, не кури-и-и!» - когда парень разговаривал с родителями. Он даже кнопки подкладывал на стул, правда, перестал, увидев погнувшееся под богатырским седалищем Серёженьки металлическое изделие. Клеил на спину разные надписи, типа «Я люблю Антона», что вызывало только смешки. В общем, откровенно по-детски вёл себя Антон, это даже не волновало. Поначалу. Пока этот гандон не начал петь в душе по утрам! Как только шесть утра на часах – Сергей специально вставал пораньше, отмерял с секундомером по московскому времени, - Антон начинал свои яростные завывания в душе. Причём орал так - в голосинушку! – Серёга слышал каждую фальшивую нотку. Он уже наизусть выучил репертуар Виагры, Блестящих, Тимати и Стаса Михайлова. Последнего – в особенности. Соседей это не волновало, они в общагу-то заглядывали редко. Так что мучился Сергей один. И вроде бы – что проще? Пошёл, надавал по морде, и всё! Фиг там. Антоша был человек компанейским, всегда окружённый друзьями, шляющийся чёрт знает где и умело ускальзывающий через окно по пожарной лестнице каждый раз, когда Сергей рвался штурмовать соседнюю комнату. Оставалось только удивляться, когда этот мудак успевал выучивать новые песни и распеваться – так же и голос посадить недолго. О том, чтобы этот певец наконец заткнулся, Серый даже молился. Вообще, он даже думал о том, чтобы привести в общагу священника, так как уверенность в том, что Антон – не человек, крепла в нём с каждым днём. Парень всерьёз задумывался над тем, чтобы облить соседа святой водой. Задымился бы, зуб даю! – вещал не выспавшийся Серёга каждый понедельник соседу по парте. В общем, отношения с Антоном, - с лёгкой руки Серёги названным Гандоном, - были напряжёнными. «Гребанная горилла» - бросал Антошенька. «Недоёбанная истеричка» - не менее ласково отзывался Серый. Так и жили. Но даже у такого терпеливого человека как Сергей есть лимит терпения. Он уже давненько трещал по швам, но вот сегодня – лопнул. - С-сучёныш… Сергей въехал в тапки и, прихватив бутафорские розовые наручники – очередной прикол Антошеньки, - вышел в коридор, источая бешенство за километр. Проходящие в этот момент мимо шарахались к стенам. Какая-то девушка в наушниках, засмотревшись на накаченный грудак Серёженьки, въехала в дверь. И вот это натолкнуло парня на мысль. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, Сергей залетел обратно в комнату и схватил наушники с телефоном, вновь выскакивая в коридор. С ноги открыв дверь, парень ворвался в комнату, попутно оглядывая творящийся бардак. Валяющиеся везде шмотки, упавшая книжная полка, видимо, последствие сегодняшнего удара по стенке, - в этот момент Сергей удовлетворённо улыбнулся, не зря значит вскочил! – далее шла эпичная картина под названием «Антоша, собирающийся сматывать». Серёга сходу уловил настрой картины, но делать ничего и не пришлось. Антоша запутался в наполовину натянутых узких джинсах и эпичной ласточкой упал прямо носом в ковёр, застонав: - Бля… - Попался голубчик! – оскалился Серёга, наскакивая на сжавшегося на полу Антона. Усевшись на бёдрах парня, Серый завёл назад тонкие, совсем не накаченные руки соседа и закрепил на тонких запястьях розовые наручники. - Ну сейчас ты у меня за всё поплатишься, гандон драный! - ласково, на самое ухо пропел Серёженька, доставая телефон и что-то листая. Антон завозился. - Это нарушение моего личного пространства! - начал было вещать на всю общагу парень, но был тут же заткнут первой попавшейся тряпкой. Серёга отвлёкся, посмотрев на соседа и заржал. Антон недовольно замычал. - Бля, - Сергей закинул голову вверх, уже откровенно смеясь, - это что… стринги? Серьёзно? Парень под ним задёргал ногами, что было конкретно так осложнено всё ещё стягивающими ноги джинсами. Серый же, отсмеявшись и, наконец, найдя нужное, довольно ухмыльнулся, доставая из-за спины наушники. Антон в этот момент смотрел на него, как на врага народа. Честное слово, такого трагичного взгляда Сергей ни разу в своей жизни не видел. - Ну сейчас ты у меня попляшешь. Покажу тебе, что называется нормальной музыкой… - бормотал парень, пытаясь натянуть на мотающего головой соседа наушники. Водрузив наконец технику на голову парня, он нажал на телефоне кнопку плей и даже ему были слышны тяжёлые басы из наушников. «Let’s make this hot!» Сергей наблюдал за сморщенным лицом Антона, и каждая морщинка на бледном лбу была как бальзам на душу. - Я сейчас просто кончу, - вздохнул он, улыбаясь. Непонятно как, но парень услышал его даже сквозь гудящую музыку и красноречиво показал перевёрнутый из-за наручников фак. - Какие мы нежные, - передразнил Сергей. Но нет – решил Серый. Этого определённо мало! Он уже почти полгода мучается. Три минуты сморщенного личика его определённо не устраивают! И тут взгляд наткнулся на фотик. А совсем рядом, в неприметной открытой коробочке лежал… вибратор. Мысль созрела мгновенно. Губы растянулись в зловещей улыбке. Антон, проследив взглядом направление, сразу понял – хана котёнку. Сергей отключил наушники от телефона и, порывшись в телефонной книжке, приложил мобильный к уху. - Ало, Кать? Слушай, у тебя же есть… как их. Лабутены, во! Которые нах. Что? Да нет, это в песне так поётся… Короче Катя, тащи в общагу. У тебя ж тридцать девятый? Шикарно! Антон по-тихому пытался выползти из-под Сергея, но тот ударил его по ягодице, не отрываясь от разговора и злорадно посмеиваясь, отчего у бедного Антона всё что могло – сжалось. - Да Кать… Я тут фотосессию решил устроить. Да, девушке. Потом покажу обязательно! И отключился. - Ну что, Антошка, будем веселиться. Смазка где? Ты не волнуйся, я аккуратно! – радостно зубоскалил Сергей. Антон обречённо ударил лбом о пол и кивнул в сторону тумбочки. Экзекуции не избежать, значит, расслабляемся и получаем наслаждение! - Миронов, ты знаешь, что ты псих? - Ага, - ответил Сергей, удовлетворённо рассматривая получившиеся фотографии на экране компьютера. Антон сидел по-турецки на полу, держа в руках пресловутый вибратор и задумчиво чеша затылок: - Эффектная, однако, штучка… - Да я заметил! – хохотнул со своего места Сергей. Месть была совершена. На экране, у стены, с заведёнными вверх руками в розовых наручниках, в лабутенах и, несомненно, охуительно-приспущенных штанах, с вибратором в заднице и закушенной губой стоял Антон. Фотка получилась отменной, просто конфетка! «На такую и подрочить холодными ночами можно» - подумалось Серёге. Хотя зачем на фотку? Тут есть вполне живой экземпляр… - На лабутенах нах и в охуительных штанах, - напевал себе под нос Сергей. Да… хорошая песня.