Верните мне Анну... Сумасшедший дом.

      Новый день в Сумасшедшем доме начался с душераздирающего крика с палаты № 111. Ребекка Канстен или же Рапунцель, имя, которое подражает её психическим действиям, сейчас прикрыв глаза, лежала на боку. Время от времени издавая глухой стон, она пыталась высвободиться от тугих верёвок, которые препятствовали её к пути к свободе.        Рядом, на старой табуретке, откинув голову назад, сидел Юджин Фицерберт, местный психолог, который ко всему этому являлся и семейным врачом отца Рапунцель. Его шоколадные локоны, были взъерошены, а под глазами виднелись синяки. Он не спал более пяти суток, начиная с того дня, когда Реббеку перевели именно в это отделение, для людей с психическими отклонениями.       Если честно, в этом месте было ровно пять отделений, в которых были разные пациенты с разной психикой. Были здесь люди, страдающие с шизофренией, а также самоубийцы, люди верующие в мистику и уверяющие, что видели их. Впрочем , за год, который он здесь проработал, ему удалось понять только одно, это место не рай, хотя сама больница и носила название « Рай ».       Это место, больше всего напоминала ужасную комнату или же, как мы любили её называть, « Комната Страха », где за каждым шагом и поворотом ты можешь увидеть то, чего боялась больше всего.       - Мой принц, - её сладкий и мягкий голос привлёк внимание Фицерберта и он, посмотрев на неё, удивлённо вскинул бровь. Она впервые назвала его не вором, как эти пять дней, а принцем, это уже прогресс. Юджин улыбнулся своим мыслям, - Мой принц, я так хочу, чтобы ты украл меня, я так хочу… - Рапунцель дико засмеялась, а потом, одарив его взглядом, полный сумасшествия, добавила, - … Тебя!        Юджин не ответил, он лишь присел к ней ближе и начал осматривать её чуть загорелое лицо. Большие, ядовито – зелёные глаза, были полны дикости. Не было больше тех очей, которыми он любовался каждые выходные, когда приезжал на семейный ужин, не было в них того добра, азарта и умиротворения. Чёрные, густые ресницы и тонкие от рождения брови, цвета пшена. Маленький, аккуратный носик и пухлые, алые губы, которые всегда приветливо улыбались ему, а он мечтал того момента, когда сможет прикоснуться к ним. Но больше всего в ней были удивительные, её волосы, цвета золота, которые при свете солнца, напоминали горящий шар. Они были удивительные, такие длинные, что половина из них валялась на грязном полу палаты.        - Мой принц, хочешь, я скину тебе свои волосы, а ты влезешь ко мне, в мой замок, - захлёбываясь слюной, пропела Рапунцель, а Юджин лишь покачав головой, провёл по её локонам, своей ладонью.       Ему было жаль её, ведь он был влюблён в Ребекку, а сейчас… Что сейчас?       Сейчас он сидел рядом с ней и наблюдал, как она снова впадает в психический купол блаженства, и ничего, абсолютно ничего не в состоянии совершить. Юджин просто наблюдал, он любовался ей…        Впервые, её психические отклонения заметил отец. Она стала более замкнутой, более дикой. Накидывая на себя пышное, розовое платье и заплетая локоны в косу, босиком бегала по комнате. Это ничего, но то, что она совершила неделю назад, привело всех в шок.       Вечером, когда дома никого, кроме неё и её мачехи Готель не было, Ребекка во сне удушила собственными волосами свою матушку, при этом скинув её с балкона, а это с двадцатого этажа многоэтажки. Впрочем, от Готель ничего, в прямом смысле и не осталось, только черный плащ, в который её укутала Рапунцель и всё…        - Мой принц, - снова прошептала Реббека, закусив губу, - Ответь, прошу…       Юджин ничего не ответил, он только встал и, поставив табуретку на прежнее место, направился к двери. Ему нужно было хорошенько всё обдумать и решиться со своими чувствами к Ребекке.       Фицерберт открыл дверь и решился бы переступить через порог, как мягкий и знакомый голос остановил его.

- Солнца яркий луч, путь найди во мгле, Я прошу, верни, что так желанно мне! Раны исцели, жизни свет пролей, Я прошу, верни, что так желанно мне, Желанно мне…

***

Уровень Два - Пройден!