Одно принятое решение

      Неужели вся вселенная сговорилась против нее?! Мало того, что она телефон забыла у Кристины, сама не помня, когда умудрилась его вытащить из кармана, так еще и гребанный лифт сломался, и на десятый этаж пришлось топать пешком. И будет втройне «веселее», если все-таки она не забыла мобильник, а потеряла его где-нибудь по дороге. Тогда люлей от отца точно не избежать и два-три месяца нагоняев за то, что она такая невнимательная и рассеянная. Сразу вспомнятся все родительские собрания, на которых ее ругали за то, что она витала в облаках во время урока, вместо того, чтобы внимательно слушать учителя. Припомнятся все дни, когда Соколова умудрялась что-то разбить, сломать или потерять. Не то, чтобы отец всерьез ее ругал за это, но выслушивание его недовольного бурчания было бы обеспеченно. Но девушка была благодарна отцу за то, что какую бы она дорогую вещь не испортила, он никогда не тыкал в нее ценниками и не упоминал стоимость сломанного предмета.       Прижавшись спиной к холодной стене, Настя пыталась выровнять дыхание. Она мысленно проклинала всех на свете: начиная с себя, забывчивой и невнимательной особы, до долбанного идиота, который умудрился за каких-то полчаса ее отсутствия сломать лифт. И ладно бы Кристина жила на первом этаже, но нет же, она выбрала квартиру на десятом этаже. Возможно, если она не бежала бы сюда сломя голову, то подъем наверх оказался бы намного приятнее и легче, ведь она какая ни какая, но спортсменка: не зря же волейболом занималась с шести лет.       Вздохнув и оторвавшись от стены, Соколова подошла к заветной двери. Сердце неимоверно колотилось и отдавалось где-то в ушах, и Настя не могла понять от чего: то ли от спортивного марафона десять минут назад, то ли от того, что Кристина была сейчас дома совершенно одна. Возможно, Романова уже давно спит, и своим звонком Соколова разбудит бедную уставшую женщину. Она бы никогда не решилась вернуться, но папа мог позвонить в любую минуту и, если бы она не взяла пару раз трубку, он мог плюнуть на все свои важные дела и примчаться сюда ей на выручку. Тогда неделю ругани и упреков ей точно не избежать. Или в худшем случае Кристина могла бы взять телефон, и объясняй потом отцу, что делает ее мобильник у Романовой посреди ночи. Ни первое, ни второе развитие событий совсем не радовали брюнетку, поэтому желая заранее пресечь споры и возможную ругань, она и пришла сюда.       Она шумно втянула воздух, и второй раз за сутки нажала на один и тот же дверной звонок. Дальше все произошло слишком быстро: не успел звонок стихнуть, как дверь открылась, чья-то рука резко втянула ее внутрь, и через секунду Настя оказалась прижатой напором чужих губ к дверце шкафа в коридоре квартиры. Настя ошарашено хлопала ресницами, пытаясь понять, что вообще произошло за каких-то пару секунд. — Ты такая сладкая, — отодвинувшись от брюнетки на пару миллиметров, прошептала в губы девушки блондинка. Кристина оторвалась от губ Соколовой и переместилась на шею, покрывая ее сводящими с ума поцелуями.       Настя моментально вспыхнула от слов женщины. От уверенных действий Кристины ноги превратились в нечто желеобразное, и грозили подкоситься в любой момент, поэтому, чтобы не упасть, девушка цеплялась дрожащими пальцами в махровый халат блондинки. Кристина довольно ухмыльнулась и, не увеличивая расстояния между ними ни на миллиметр, медленно потянула несопротивляющуюся брюнетку в сторону спальни, по дороге снимая с нее верхнюю одежду и тут же бросая ее на пол.       Аккуратно толкнув Настю на мягкую кровать, Кристина тут же оказалась сверху, вновь возвращаясь к прерванному поцелую, одновременно ловко и быстро расстегивая пуговицы рубашки свободной рукой. Девушка вздрогнула от неожиданности, когда горячие ладони женщины погладили ее по голому животу, обжигая прикосновениями, затем скользнули за спину и ловко расстегнули бюстгальтер. Сняв его с девушки и откинув в сторону, блондинка наклонилась к уху брюнетки и томно прошептала: — Ты так дрожишь, — она слегка прикусила губами мочку уха, вырывая из груди Насти непроизвольный тихий стон. — Если хочешь, мы можем остановиться, — продолжила Кристина, не прекращая при этом мягко терзать ее тело руками, то и дело задевая чувствительные точки.       Вот он, переломный момент. Поэтому она сбежала сегодня и отказалась остаться с женщиной наедине. Все ее долбанные страх и трусость. Они всегда ей мешали по жизни, и часто Настя отступала, боясь самостоятельно сделать то, что она действительно хочет. Она завидовала смелым людям, которые вели себя так, как им хотелось, и абсолютно плевали на чужое мнение и предрассудки. Соколова считала, что никогда не сможет стать такой как они, поэтому даже не пыталась. Но Кристина… Она умудрилась вселить в нее уверенность. Никогда бы она не поцеловала первой человека, который ей нравится, как бы она ни была уверена в своих или в чужих чувствах. И сейчас все зависело от ее решения: либо она решит отказаться, перечеркивая этим все их отношения, и как обычно струсит, всю жизнь потом жалея об утраченном шансе получить несказанное удовольствие с любимой женщиной, либо наконец-то соберет волю в кулак и сделает смелый шаг вперед на встречу желаниям. — Я не… — на удивление низко и хрипло ответила Соколова. Она кашлянула, пытаясь придать голосу уверенность. — Прошу, не останавливайся… Я… Я хочу тебя. — Ты такая милая, когда смущаешься, — женщина ласково улыбнулась и убрала непослушную прядь волос со лба девушки. Затем наклонилась и провела кончиком языка по нижней губе брюнетки. — Такая чистая, — она нежно поцеловала подбородок брюнетки. — Такая невинная, — провела языком вдоль шеи к яремной впадине. — Такая красивая, — прикусила тонкую кожу на ключице, оставляя свою метку на загорелой коже. — И только моя.       Женщина медленно спускалась ниже, уделяя внимание каждому миллиметру на коже робкой девушки. Она ласкала языком и губами плечи брюнетки, прикусывала и зализывала места укусов, щекотала теплым дыханием кожу, вызывая толпу мурашек. Женщина остановилась на мгновение, чтобы окинуть взглядом дрожащую под ней Соколову. Настя чувствовала обжигающий взгляд кожей и мигом покраснела, заметив вспыхнувшее в глазах Романовой неприкрытое желание. Кристина наклонилась к груди брюнетки и обвела языком ореол соска, нежно втянула его в рот и легонько прикусила, срывая с губ девушки протяжный громкий стон. На вторую грудь легла теплая рука и ласково ее сжала, вызывая в теле девушки повторную горячую волну возбуждения. Настя зарылась дрожащими пальцами в чуть влажные волосы блондинки и несильно сжала их, непроизвольно прижимая лицо женщины ближе к своей груди. Она выгибалась к ней навстречу, стараясь всем телом прижаться к блондинке, а та лишь довольно усмехалась, не отрываясь от приятного занятия. До этого казавшаяся мягкой ткань халата женщины сейчас противно царапала кожу девушки, поэтому Настя чуть отодвинула от себя блондинку и непослушными руками потянула за конец пояса, легко развязывая его. Одним движением плеч Кристина скинула его с себя, и тут же Настя почувствовала, как ее лицо горит от смущения. На Романовой ничего не было, и девушка усиленно прятала глаза, стараясь не смотреть на обнаженную блондинку. Женщина тихо засмеялась и вновь толкнула Настю на кровать, нависая сверху. — Боже, милее тебя нет никого на свете, — пройдясь языком по пульсирующей вене на шее Насти и оставляя красочный засос, она медленно спустилась на ключицу и плавно проделала дорожку языком до груди. — Никогда не встречала таких прекрасных в своем смущении девушек.       Повторив тоже самое со вторым соском, Кристина спустилась ниже, прокладывая дорожку из поцелуев до линии пояса джинсов. Затем она отстранилась и вернулась к губам девушки, вовлекая ее в страстный поцелуй, одновременно расстегивая пуговицу и молнию джинсов. Но брюнетке не нравился такой расклад вещей: в ней неизвестно откуда взялась уверенность, и она тоже захотела доставить Кристине ответное удовольствие. Она прикусила губу блондинки зубами и обеими руками ощутимо сжала грудь женщины, играя пальцами с напряженными сосками. Победно улыбнувшись, когда она услышала чужой стон, Настя легко перевернула Романову на спину, теперь сама оказалась сверху, сжав ногами бедра блондинки, и, не давая женщине опомниться, она вновь вернулась к губам. Руки хаотично блуждали по всем изгибам тела блондинки, иногда задерживаясь на груди и несильно сжимая её, играя пальцами с набухшими сосками. Немного неловкие и неопытные движения с лихвой компенсировали напор и приносимое удовольствие. Но когда Настина ладонь заскользила вниз, женщина перехватила руку девушки, грубовато дернула ее на себя и снова оказалась сверху. — Ну уж нет, — выдохнула блондинка, смотря голодными глазами на брюнетку. Черные зрачки почти полностью затопили голубую радужку, выдавая сильное возбуждение. Настя судорожно сглотнула, и это не ускользнуло от внимательного взгляда женщины, отчего ее губы растянулись в хищной улыбке. — Я хочу вдоволь насладиться тобой.       Кристина медленно спустилась с кровати вниз, не разрывая зрительного контакта с брюнеткой, и не спеша стянула с девушки джинсы. Поцеловав коленку, она медленно прочертила на коже причудливые узоры языком, постепенно поднимаясь все выше и выше. Прикусив кожу на внутренней стороне бедра, она тут же принялась зализывать пострадавшее место. Проделав так пару раз, блондинка нырнула пальцами под тонкую ткань трусиков брюнетки и тягуче провела по влажному лону, задев при этом чувствительный клитор, вызвав этим еще один громкий стон и заставив тело девушки изгибаться в ее руках. Романова, наконец, стянула последний элемент одежды и кинула его куда-то в угол комнаты. Насте вдруг стало не по себе. Стеснение вернулось к ней с удвоенной силой, и она попыталась стыдливо сдвинуть ноги, но Кристина не позволила ей это сделать, успокаивающе поглаживая по животу кончиками пальцев. — Доверься мне, моя девочка, — мягко попросила женщина, целуя напряженный плоский живот брюнетки.       Закрыв глаза, Настя шумно втянула ртом воздух и постаралась расслабиться и успокоиться. Она попыталась вспомнить какие-нибудь дыхательные упражнения, которые позволили бы ей привести удары сердца в нормальный ритм, но все до единой мысли вылетели из ее головы, когда она почувствовала горячий язык в точке самого сильного желания, ее моментально покинули последние остатки сомнения. Настя закусила губу, стараясь сдерживать рвущиеся наружу стоны, но долго она не продержалась и быстро сдалась, от наслаждения извиваясь в умелых руках женщины. Брюнетка цеплялась и сжимала в кулаках тонкую ткань простыни. Ей казалось, что ее жарят на медленном огне и еще чуть-чуть, и она взвоет от сладкой пытки ее личного прекрасного мучителя. Когда же женщина неожиданно ввела язык внутрь, девушка непроизвольно выгнулась в спине, пытаясь получить еще большего тесного контакта. — Крис... Кристина… Как же это… Как же… О, Боже… — то и дело срывающимся голосом стонала Настя, не понимая даже толком, что хочет сказать. — Я... Я больше... не могу… Пожалуйста…       Женщина сразу же отстранилась, чем вызвала разочарованный полустон-полувсхлип, вернулась к чужим губам и затем одним резким движением вошла в нее сразу двумя пальцами. Настя вскрикнула и зажмурилась, стараясь изо всех сил сдержать не прошеные слезы. — Тише, Настенька, тише, — Кристина беспорядочно целовала каждый миллиметр лица Соколовой, медленно возобновляя движение внутри девушки, постепенно с каждым движением увеличивая темп.       Боль постепенно ушла, и на ее место пришло долгожданное наслаждение. С каждым движением Настя, не стесняясь, стонала все громче и громче. Когда она дернулась навстречу руке женщины, Романова довольно усмехнулась и, поцеловав незащищенную шею, согнула пальцы, задевая чувствительную точку внутри. Настя вскрикнула имя блондинки и вцепилась дрожащими пальцами в плечи Кристины.       Оргазм настиг девушку неожиданно. Она содрогнулась всем телом, с губ слетел протяжный стон, в котором Кристина услышала свое имя. Довольно улыбнувшись, она вышла из девушки и нежно поцеловала ее, одновременно укрывая обеих одеялом. — А как же ты? — спустя какое-то время, отдышавшись, спросила девушка. — Это твой первый раз, милая. Отдыхай, — зарывшись в длинные темные волосы, тихо прошептала блондинка. Кристина улыбнулась одними губами и целомудренно поцеловала Настю в висок, стараясь подавить собственное возбуждение, которое уже отзывалось легкой болью. — Ну уж нет, — коварно улыбаясь и повторяя интонации женщины, сказала брюнетка. Она скользнула горячей ладонью по голому животу женщины вниз и одним уверенным движением вошла пальцами в истекающее влагой лоно блондинки сразу до упора. Кристина громко застонала, откидывая голову назад, и Настя впилась зубами в бешено бьющуюся жилку на шее, в свою очередь теперь оставляя на ней засосы. Она ликовала, видя, что доставляет Романовой не меньшее удовольствие. Свободной рукой Настя стала нежно мять грудь женщины, вызывая еще больше вздохов и протяжных стонов. Романовой хватило пару глубоких и сильных толчков, чтобы женщину накрыла горячая волна оргазма.       Обессилено Настя рухнула в объятия любимой женщины. Удовольствие женщины словно передалось и Насте, и она повторно ощутила непередаваемое чувство эйфории и радости. Руки заметно подрагивали, а тело помнило каждое прикосновение чужих пальцев, но она никогда не чувствовала себя лучше. Повернувшись в заботливых и нежных руках женщины, она положила голову ей на грудь и, едва слышно прошептала: — Спасибо. — За что? — удивленно подняв бровь, с улыбкой спросила блондинка. Она ласково перебирала темные пряди волос брюнетки, заставляя Настю чуть ли не мурлыкать от удовольствия. — За все, — смущенно пробормотала девушка, уткнувшись носом куда-то в шею смеющейся Кристине. — Боже, Настенька, моя любимая девочка, — она нежно погладила Настю по щеке. — Тебе не за что меня благодарить. Нет, действительно, ты самое милое существо на свете. — Спокойной ночи, — сонно пробормотала девушка, обнимая блондинку. — Спокойной ночи, моя маленькая взрослая девочка, — в ответ Кристина дотронулась губами до открытого лба девушки, но Настя уже не слышала ее, погрузившись в сладостный мир сновидений.