Одно принятое решение

      Мягкий свет бра освещал небольшую комнату, создавая вокруг лёгкость, уют и умиротворение. За окном давно уже было темно: луну и звезды спрятали низкие грозовые тучи, и единственным источником света служили две маленькие лампочки.       Они лежали на кровати, прикрытие тонким одеялом, и обнимались. Шампанское давно закончилось, и теперь алкоголь гулял в их венах, по телу разливая мягкое сладостное тепло. Свежий ветерок периодически касался их разгоряченной кожи, вызывая мурашки, но они не обращали на это внимания.       Целовались, невесомо касаясь друг друга пальцами. Мягко, долго, нежно. Руками осторожно гладили друг друга, словно изучая: по спине, поднимаясь к плечам и вниз, вверх-вниз, слегка вбок и обратно вверх. Раз за разом, продолжая целоваться.       Одна не выдерживает и первой касается чужой груди. Обоюдный тихий полувздох-полустон. Даже сквозь ткань футболки и бюстгальтера чувствовался жар ладони. Поцелуи, тихие, едва слышные стоны. Обоюдные ласки, пока только через ткань одежды, но от этого прикосновения становились не менее возбуждающими.       Кристина зарылась в короткие волосы пальцами одной руки, чуть сжимая их, другой притянула девушку за талию вплотную к себе и углубила поцелуй. Чужой стон вызвал лёгкую ухмылку, и руки вновь вернулись к груди, сжимая теперь сильнее и чуть грубее.       — Оставь, — Кристина убрала вверх руки Соколовой от себя, заставив ее держать их над головой. — Не хочу, чтобы ты отвлекалась. Я хочу слышать, как ты стонешь, видеть, как выгибаешься. Я хочу тебя. Всю, целиком.       От этого низкого шепота по коже побежали мурашки, и Настя послушно кивнула, чувствуя, как пересыхает в горле. Романова удовлетворённо улыбнулась и, оседлав бедра девушки, вернулась к поцелуям.       Коснувшись скулы, она заставила Настю чуть запрокинуть голову вверх, чтобы получить свободный доступ к чувствительной шее и вдоволь уделить ей внимание, не забывая при этом ласкать податливое тело. Её дыхание и поцелуи обжигали кожу, девушка просто таяла под ней от всех этих головокружительных прикосновений. Она чувствовала себя самым счастливым человеком на свете.       Стоны, едва ощутимое дрожание и ерзанье под ней говорило о том, что Настя сильно возбуждена и хочет большего.       — Потерпи, — чуть севшим голосом прошептала Кристина и прикусила нежную кожу шеи, срывая с губ очередной стон. — Хочу сегодня подольше поласкать тебя, — и в довесок своим словам она сжала соски девушки сквозь одежду.       — Как скажешь, Кристина, — жалобно простонала Настя, поддаваясь вперёд. — Пожалуйста... Мне очень нравится... Просто не останавливайся...       Кристина и не думала останавливаться. Она задрала футболку вверх, обнажая живот девушки и грудь в бюстгальтере, через ткань которого были видны напряжённые соски. Романова самодовольно улыбнулась и стала покрывать тело нежными поцелуями, вызывая каждый раз новую волну мурашек и дрожи. И как бы невзначай, коснулась, наконец, губами призывно торчащего соска.       — Ррр... Кристина-а-а-а...       Руки легли на грудь и сжали её. Но надолго терпения женщине не хватило: Романова не выдержала и быстро сняла с Насти футболку и бюстгальтер, отшвырнула их в угол комнаты. Она вернулась губами к шее и поцелуями начала спускаться ниже, чувствуя, как у девушки учащается сердцебиение и сбивается дыхание, достигнула наконец груди. Слегка прикусила кожу чуть ниже, языком очертила ореол и взяла сосок в рот, одновременно сжимая другой сосок пальцами.       Настя застонала и выгнулась навстречу, прося больше, сильнее, грубее. И Кристина знала, как ублажить желание девушки, начиная ласкать нежно, едва ощутимо и с каждом минутой усиливая напор, прикусывая грубее, сжимая и оттягивая соски, скрывая с губ все более и более громкие стоны.       — Ты готова, милая?       — Да...       — Хорошо.       Поцелуй. И Кристина быстро освободила девушку от оставшейся одежды. В комнате было прохладно и то ли от этого, то ли от того, что Романова начала поцелуями спускаться ниже, кожа Соколовой покрылась мурашками. Глаза Кристины самодовольно сверкали, и это одновременно смущало и льстило. Насте хотелось сказать что-то, подтянуть блондинку к себе, убрать поцелуем ухмылку с ее губ, но стоило язычку дотронуться до её клитора, как все мысли улетучились. Нежно коснувшись кончиком язычка клитора, Кристина медленно провела им сверху вниз, лаская и проникая внутрь.       Настя стонала, извивалась и, не желая больше терпеть, положила руку на голову женщины и потянула её чуть выше. Туда, где хотелось ощутить язык сильнее всего.       Кристина, ухмыльнувшись, послушно вернулась к возбужденному клитору. Сначала нежными круговыми движениями кончика язычка, а затем обхватила его губами и нежно посасывала.       — Крис... — не выдержав, простонала Настя. — Че-е-ерт... Войди в меня... Пожалуйста...       И Романова вошла. Сначала одним пальцем, затем двумя. Ритмично двигаясь внутри, она не отрывалась от клитора, умело работая языком. Когда чужая рука легла ей на затылок, сильнее вжимая, и Кристина поняла, что разрядка не далеко. Ускорила движение пальцев, и через несколько толчков Настя согнулась и кончила с протяжным стоном.       Подождав пару секунд, когда девушка придёт немного в себя, Кристина вернулась к груди, с двойным усилием уделяя ей внимание. То нежно, то грубо и сильно, и Соколова, не успевшая толком отойти от оргазма, стала выгибаться, дрожать и стонать, мысленно мечтая продолжить эту пытку.       — Перевернись на живот, — слегка прикусив шею брюнетки, требовательно прошептала Романова.       Настя и не собиралась спорить. Послушно повернулась, с любопытством гадая, что же будет дальше.       Она почувствовала, как на бедра сели сверху. Как пальчик блондинки прочертил линию вдоль позвоночника. Почувствовала губы в районе шейных позвонков, и по коже побежали мурашки, а между ног стало ещё мокрее. Настя замычала, чувствуя, как поцелуи спускаются ниже, как руки легли на ягодицы и сжимают и разводят их немного в стороны. Она застонала, чуть выпячивая зад, за что тут же получила шлепок.       — Встань на колени, любимая.       Настя медленно поднялась, млея от ласкающих её рук.       — Прогнись в пояснице, — Романова провела пальцем по спине и отвесила очередной шлепок. — Сильнее       — Пожалуйста, Крис...       — Потерпи.       Романова осторожно провела ладонью по киске.       — Какая же ты мокрая. Тебе это так нравится?       — Да...       — Хорошо.       Кристина поцеловала ягодицу и отстранилась. Одной рукой она аккуратно ласкала анус, другой вошла в Настю сразу двумя пальцами. Медленно, мягко. До тех пор, пока девушка не стала сама насаживаться на пальцы. Тогда она вышла из неё, и на смену пришёл страпон. Кристина вошла в неё и начала сразу быстро и жёстко двигаться, иногда шлепая Соколову по заднице. Руки лежали на талии, крепко удерживая девушку на месте. Она вдалбливалась сильно и грубо, слыша стоны и крики Насти словно где-то на фоне.       Когда Настя кончила с протяжным стоном, Кристина остановилась не сразу. Выйдя из девушки, она перевернула её обратно на спину. Поцеловала, сжала соски и вновь вошла, словно желая вытрахать из нее все по полной. Настя с трудом переводя дыхание, помогла себе, лаская и клитор, и через минуту вновь кончила.       И когда Настя думала, что уже все, Кристина снова начала ласкать её грудь. Оставила засос на груди, на животе. Вошла в неё пальцами, продолжая посасывать грудь. Затем вновь вошла страпоном, и через несколько сильный и быстрых толчков девушка, застонав, кончила.       — Ты чудо... — едва слышно, через несколько минут, пробормотала уставшая девушка. — Кристин, я очень сильно люблю тебя. Ты лучшая.       — Нет, ты.       — Хочу тебя.       Настя, приложив немного усилий, перевернулась набок и поцеловала любимую. Руки уже лежали на груди и ласкали так, как нравилось Романовой. Не став долго ждать, Соколова сняла с Кристины мешавшуюся одежду, наслаждаясь в полной мере обнажённым телом. Она ласкала язычком сосок, рукой лаская другой. Гладила, игралась с ними. Настя обожала грудь блондинки, ей очень нравилось касаться её губами и языком, сжимать руками.       Дождавшись указа Кристины спускаться ниже, Настя, не отрываясь от груди, принялась поддразнивать девушку, то лаская клитор, то лаская рядом. Затем, не выдержав, сама принялась ласкать пальцами клитор.       Настя внимательно прислушивалась к дыханию, к тихим стонам, стараясь сделать любимой максимально приятно. Ласкала языком и рукой грудь, украдкой бросала взгляд на зажмуренные глаза любимой.       — Позволишь войти?       — Да...       Соколова не стала больше тянуть время и вошла в неё сразу двумя пальцами. Толчки, стоны, грудь... И через мгновение Кристина кончила, простонав имя девушки.       Лежали в обнимку, отдыхая, целуясь и ластясь к друг другу.       — Люблю тебя.       — И я тебя.       Настя устало прикрыла глаза, стараясь восстановить дыхание и привести сердцебиение в норму. Так хорошо ей давненько не было: Кристина часто пропадала на работе и приходила домой уставшей.       Но стоило Насте начать проваливаться в сон, как кто-то довольно грубо потряс ее за плечо, чуть ли не сталкивая с кровати.       — Какого черта?! — рыкнула Соколова, пытаясь разлепить глаза.       По глазам резанул яркий свет. Настя ругнулась и накрылась одеялом с головой.       — Просыпайся, соня, — ласково, но требовательно, произнесла Кристина. — Не знаю, что тебе такое снилось, но ты всю подушку залила своими слюнями.       — Так это был всего лишь сон? — расстроенно, чуть не плача протянула Соколова, наконец-то усевшись на кровати. — Какого ты тогда меня разбудила? Ну-у-у бли-и-и-ин...       — Я тебя разбудила, потому что ты уже опаздываешь на пару. Ни один сон не стоит прогула. Тем более у Некрасова.       — Ты просто не знаешь, что это был за сон, — обиженно ответила девушка, все же встав и начав одеваться.       Настя в красках рассказала, что ей снилось, параллельно одеваясь и складывая рюкзак. От нее не скрылось, как загорелись глаза Романовой, хотя та и пыталась это скрыть. Закончив рассказ, она выжидающе уставилась на женщину.       — М-да, у тебя довольно богатая фантазия, Соколова, — Кристина легонько щелкнула Настю по носу. — Вы слишком многого хотите.       Настя огорченно опустила голову, но едва она успела раскаяться в этом, как над ухом прошептал низкий возбужденный голос:       — Сегодня в девять ты будешь моей послушной девочкой. Можешь в этом не сомневаться.