Кто я?

Санкт-Петербург. Академия имени И. Е. Репина. Второкурсники пишут последнюю в этом учебном году лекцию по истории. Среди учащихся сидела девушка с кудрявыми огненно-рыжими волосами, которые волнами спускались до её талии. Концы её волос были окрашены в алый. Как говорила сама девушка: красные волосы — пережиток её буйных выпускных классов. Серые, как тучи, глаза юной студентки скрывались за стёклами очков в синей оправе. Девушку звали Василисой Вечноголодниковой. Ей было двадцать два года. Студентка оканчивала второй курс факультета живописи. И сейчас она без особого интереса писала лекцию, параллельно рисуя забавные рожицы на полях тетради.

POV Василиса

Наконец-то урок закончился, и начались летние каникулы! Правда, не у нас. Первые три недели лета у нас, живописцев, идёт летняя практика-пленэр. Мы рисуем на природе и ездим по городу. Это очень интересно. Мне нравится. — Эй, Вася! — окликнул меня женский голос. Это Настя — одна из моих лучших подруг, однокурсница, староста второго курса живописи, комсомолка, пионерка и просто хороший человек. — Чиво? — улыбнувшись, спросил я. Настя подошла ко мне, перекинула свою руку через мою шею и, навалившись на меня всем телом, сообщила: — Я тут решила устроить вечеринку в честь конца учебного года. Уже хату сняла на всю ночь. Тебя приглашаю. — Ой, я не знаю. А кто там будет? — Весь наш курс и несколько ребят с других факультетов. Будет алкоголь и еда. — Оооооо, — мечтательно протянула я, — Еда — это главное! Ладно! Уломала! Жди меня вечерком. — Вот и славно! Только надень чё-нить вечернее и блестящее. Музон, как-никак, будет, и спецэффекты. Я уже об всём договорилась. — Хорошо. — О! И напитки какие-нибудь прихвати. Ну, не знаю, вино там, шампанское или что покрепче. Каждый принесёт, — удаляясь, произнесла Настя. — Удачки на конюшне! Лисе привет! — Хорошо! Спасибо! — помахала я ей рукой. А ведь знает, зараза, куда я сейчас потопаю.

***

Поймав такси и назвав нужный адрес, я поехала на конюшню к своей лошадке — рыжей четырехлетней кобыле Лисе. Она была у меня с самого её рождения — подарок родителей на моё совершеннолетие. Я о ней заботилась и учила. И теперь Лиса доверяет только мне и считает чуть ли не матерью. Я занимаюсь НХ* без седла и трензеля. Постоянно подкармливаю Лису морковкой, сахаром или яблоком. В соревнованиях мы с ней не участвуем, а просто «покоряем» леса и поля. Выйдя из машины и заплатив таксисту, стрелой побежала к своей Лисичке. Когда я зашла в её денник, она сразу начала водить носом по моему лицу и телу, обнюхивая. Учуяв, что хотела, кобыла стала строить мне глазки-попрошайки. Унюхала сахар, зараза! А я его припасла для себя. Ладно, дам тебе кусочек. Протягиваю лошади кубик сахара, и она довольно начинает им хрумкать. Часы пролетели незаметно. Я поделала набросков с Лисы. Мы с ней «побегали» по полю и сейчас довольные возвращались в конюшню.

***

В своей комнате в общаге я готовилась к вечеринке. Надела короткое фиолетовое платье со стразами, балетки с застёжками и лёгкую серую толстовку на два размера больше меня. Да, у художников весьма специфичный выбор одежды. Непослушную чёлку я заколола невидимками сбоку. Намарофетила лёгкий мэйк-ап — и вуаля! Осталось только нанести прозрачный блеск, который ношу всегда в карманах — и всё! Я готова! Положила в сумку ключи, деньги и очки (мобилка с наушниками и блеск, как всегда, в кармане толстовки) и стала ждать Наташу — свою соседку, которая училась на курс выше моего и тоже собиралась на тусу. Готовые мы вышли из общаги. На улице нас уже ждало давно вызванное такси. Назвав адрес, мы поехали. Проезжая мимо магазина, я попросила остановиться. — Ты куда, Вась? — поинтересовалась Наташа. — За бухлом, — просто ответила я и, взяв кошелёк, потопала в магаз. Зайдя в здание, я сразу направилась в отдел с алкоголем. Взяв несколько бутылок разнообразных напитков, направилась к кассе. И тут… Херак! В магазин ворвалось несколько человек в масках с автоматами. Блять! Да это грёбанные грабители или ещё хуже — террористы! Я не успела толком понять, что за хрень произошла, как получила сильный удар в живот и упала на пол к остальным заложникам. — Вы все — молчать и не шевелиться! Пристрелю нахер! Окай, не буду. Я — не дэбил. Жить хочу! Мне было жутко страшно. Я боялась за свою жизнь. Не знаю, сколько времени пролежала на полу, трясясь от страха и плача, но тут один из грабителей сказал другому: — Блять! Копы припёрлись! Хватай ту бабу, покажи, что у нас есть заложники. Полиция — спасение! Но, как только я об этом подумала, один из мужиков схватил меня за волосы, поднял, прижал к себе, а затем — приставил к голове пистолет. Мои глаза расширились, а зрачки сузились, потекли слёзы. Было неимоверно страшно. Вся жизнь пролетела перед глазами. Меня заставили пройти к выходу магазина (двери были стеклянные) и остановили. — Выходите с поднятыми руками, без оружия и отпустите девушку! — в голосе офицера полиции звучали нотки паники. — Если из вас, кто-нибудь шелохнётся, я пристрелю её к чёртовой матери! И не только её. У нас много заложников! — мужик сильнее прижал пистолет к моему виску. Слёзы с ещё большей силой хлынули из глаз. Мысленно я прощалась с жизнью. — Нет! — это был крик отчаяния, который издал выбегающий ко мне молодой полицейский. Данил. Мой парень. Люблю тебя. Прощай! Звук выстрела. Невыносимая боль. Мой крик. Пустота и тьма.