Возраст не помеха

Орочимару с легкой улыбкой на губах слушал постоянные их перепалки, наблюдая за Мицуки и Наной со стороны. Выбор сына его немного удивил: саннин ожидал, что Мицуки подкинет ему очередную куноичи. В Конохе встречи с девушками происходили спонтанно и не имели логического начала и конца. Они просто не интересовали друг друга — погруженный в работу ученый на пенсии и увлеченные только миссиями куноичи. Кажется, сильнее всего их смущал истинный его возраст. Саннина, впрочем, это нисколько не коробило. Затея женить отца пришла к Мицуки всего месяц назад. За это время он развил бурную деятельность, подбирая кандидаток на свой вкус, искренне веря, что Орочимару выбор сына поддержит, мачеху-то он себе выбирает, а то, что с ней придется спать саннину, было делом десятым. Главное найти. И если девушки из Конохи начали шарахаться от вида Мицуки, который подбирался к ним со странной улыбочкой, уже догадываясь для какой цели, то искать нужно из других деревень. Решили совместить приятное с полезным: отправились в сторону Суны, планируя немного потренироваться по пути, выучить Мицуки новым техникам и посетить парочку интересных мест, то есть старые лаборатории Орочимару. Думали потратить на все про все месяц-другой. Результаты не заставили себя долго ждать. В один ужасный дождливый вечер, пытаясь научить Мицуки технике Водяного Дракона, они нашли тело. Сначала посчитали, что это просто свежий труп — явление в мирное время не часто попадающееся, но не то что бы редкое. Но Орочимару, едва приблизившись, авторитетно заявил, что находка живая, просто замерзшая и без сознания. А еще женского пола. Мицуки просиял, ловко взвалил на себя бессознательное тело и потащил к месту их стоянки, игнорируя дождь и странное хмыканье со стороны Орочимару. Незнакомку, едва она успела прийти в себя, обогрели, накормили и в оплату за лечение соплей и кашля потребовали пройти весь путь с ними. Возражения не принимались категорически. — А вдруг опять обморок? Ведь убьют же или похуже… — Мицуки таинственно закатил глаза, и девушке пришлось смириться. В компании как-то веселее и безопаснее. Плевать, что они даже на первый взгляд странные. Мицуки умел находить общий язык с людьми, когда ему это требовалось. Девушку звали Араки Нана. Оказалась она на удивление наивной и разговорчивой, что выдала всю подноготную своей короткой жизни (всего ей оказалось двадцать два года) на следующий вечер. Нана родом из Кири, из маленького клана Араки, что специализируется на гендзюцу. Клан сам по себе жалок, исчезнет и никто не вспомнит. Странно, что родители—шиноби, а их дочь нет. Нана вылетела из Академии из-за плохой успеваемости, ушла учиться в общую школу. Выросла обычной гражданской девушкой, которых в последнее время развелось все больше. Но чакра в ней есть. Если появится желание и хороший учитель, то она станет куноичи. Вот только кому это надо? К ним Араки Нана попала случайно. Гражданские не могут, как шиноби передвигаться на большие расстояния своим ходом. Девушка собиралась в Коноху для лучшей жизни, чтобы найти работу, подходящую ей. По закону подлости автобус сломался. Она отправилась через лес в холодный дождь, надеясь добраться до ближайшего поселения. Но жестокая стихия ни к кому не бывает благосклонна. Только теперь у Наны появится другая проблема. Вновь загоревшись идеей свести отца с кем-нибудь, Мицуки, дав Нане привыкнуть к ним, приступил к активным действиям, показав свою темную сторону. Орочимару из прошедшей недели запомнились очаровательные пунцовые щеки Наны, смущенно-убитый взгляд и голые коленки из-под дорожного одеяла. Мицуки довольно улыбался, сидя на дереве, и сжимал в руках вещи потенциальной мачехи, которая старше его всего на четыре года. Наверное, Орочимару немного сожалел, что план сына удался не так как надо. В неглиже Араки увидеть не сложилось. Пока Орочимару возвращался из своеобразного астрала, потревоженный взбудораженными воплями Мицуки, Нана резко вылезла из озера и прикрыла все стратегически важные места. Пришлось над ней сжалиться, извиниться и презентовать кое-что из своих вещей. От шока Нана отходила дня два. Потом Мицуки с ней пооткровенничал, намекая на истинные намерения касательно ее. Еще два дня Нана шарахалась от Орочимару. После он стал ловить на себе задумчивые взгляды девушки, которая наверняка искала в нем плюсы и минусы. Сам он в себе плюсов не видел. Резус-фактор вроде положительный. Считается? Как-то она ненавязчиво поинтересовалась, сколько ему лет на самом деле, а то по виду и не скажешь. Орочимару просто не мог солгать. Дальше была первая попытка побега. Как по канону под покровом ночи Нана выбралась из палатки с заранее заготовленными вещами. Шаг дался ей нелегко, но оставаться и терпеть выходки его сына она уже не могла. Орочимару тогда с видом философским наблюдал за ней, сидя у перегоревшего костра с курительной трубкой в руке. Курить он начинал в моменты ностальгии по Третьему и прошедшим лихим временам. — Бессонница? — поинтересовался он, заставив ее вздрогнуть. — Н-нет, по нужде, — выдохнула Нана, пятясь обратно. По пути, задев колышек от палатки, она смешно всплеснула руками и плюхнулась на землю. У саннина ни одна мышца не дрогнула, только пепел посыпался на штаны. Выдержал. Стряхнул. И укоризненно на нее посмотрел. — С сумкой? — пробормотал он, подобрав палку с земли. Девушка опасливо отползла в сторону. Он фыркнул, принявшись разгребать угли. — А? Я немножко параноик. А вдруг враг? — поняв, что убивать не будут, Нана немного успокоилась. — Мицуки? — Орочимару хмыкнул. Дымок тут же весело взвился в воздух. — Он хуже любого маньяка, — собрав руки-ноги в кучу, Араки грустно вздохнула, припоминая тихую и небогатую жизнь в Кири. Теперь-то в лесу конечно лучше. — Он мой сын. — Я вам искренне сочувствую, — девушка убедительно шмыгнула носом. Орочимару рассмеялся. — Мне кажется, вы поладили, — ну как тут не поладить, если Мицуки за ней буквально хвостом увивается, из вида не упускает. Это сейчас вымотался дитёнок, совсем тренировки из него соки выпили. Но ничто не мешает его родной кровинушке ранним утром растолкать всех и заставить готовить завтрак. А так как готовка дело женское, то страдала больше всего Нана. Ничего, пускай привыкает. — Вам только кажется. Вы знали, что он хочет женить вас на мне? — Нана таинственно понизила голос до хриплого шепота, боязливо косясь в сторону соседней палатки. — А вы против? — Орочимару хитро улыбнулся. — Если сыну нравится, то почему бы и нет. Вы молодая, красивая, — он окинул взглядом ее фигуру, — с формами, подходящими для деторождения: бедра широкие, грудь… — Я поняла! — прервала она его, возмущенно сверкнув глазами. Саннин заметил покрасневшие щеки. — Можно потом провести дополнительные анализы, — продолжил он только ради того, чтобы позлить ее. — Но вы ведь старый! Мы совершенно не подходим друг другу. Я вас не знаю даже, — искреннее возмущение на ее лице смотрелось особенно мило. Орочимару усмехнулся, сделал затяжку и блаженно прищурился. Хорошая ночь. Теплая. — А что мешает узнать? У нас путь один: в Коноху. Пересекаться будем чуть ли не каждый день. Мицуки, конечно, поделился бы мыслями и сказал, что пересекаться им желательно в одной кровати каждое утро. И бурно радоваться каждому воплю, воспринимая его, как крики счастья. Что-то подсказывало Орочимару, что если Нану таки выдадут за него замуж, то первые дни супружеской жизни будут особенно веселы. — Спокойной ночи, — решительно буркнула она, даже не догадываясь о том, какие мысли сейчас бродили в голове Орочимару. Оно и к лучшему.

***

— Удобно? — Нана пыталась возмущаться. И вполне имела на то право. Но голос повысить не удалось, рука ударить наглеца не поднялась. — Очень, — Мицуки демонстративно погладил голую коленку, на которой умостил свою голову, и с видом до безобразия довольным смотрел на Нану снизу вверх. Открывшийся вид его явно устраивал. — Ты перегибаешь палку, — Араки заерзала, пытаясь освободиться от его общества, но позади крепкий дуб, на коленях Мицуки, а где-то рядом бродит Орочимару. Вспомнив о последнем, она вздрогнула. — Нисколько, дорогая мамочка, — промурчал его сын, осклабившись. Нане хотелось психовать: рвать волосы (Мицуки), кусаться (Мицуки!), ломать вещи (об голову Мицуки) и бежать (от Орочимару). Бежать как можно дальше, обратно в Кири, сверкая пятками и вопя, что в лесу завелись два психа-извращенца. И они родственники! — Я всего две недели шляюсь с вами по лесу, но за это время женой твоего отца не стала. Я тебе не мама! – О, Ками, сколько же раз за день она выкрикивает подобные фразы, а до этого бестолкового все никак не дойдет, что против воли женщины чужими женами не становятся. Тут нужно согласие обеих сторон, но она вот точно не желает, а Орочимару пока таинственно молчит и улыбается, словно его это никоим образом не касается. — Это легко исправить, — аргументы для Мицуки не существовали в принципе. Это она узнала слишком поздно. — Вы ущемляете мои права! — пытаться взывать к совести тоже было бесполезно. Мицуки посмотрел на нее снисходительно, как делал это много раз до этого. — Твои права ущемляет только лифчик, — он авторитетно оттопырил указательный палец. — Ах ты, маленький… — Вживаешься в роль? Будешь меня воспитывать? Чуйка на опасности у Мицуки развита хорошо, поэтому все атаки Наны, подправленные праведным гневом, он предугадывал заранее. Посему юный шиноби резво подпрыгнул, и ретировался в сторону, не дав девушке отвесить заслуженного тумака. — Тебя еще в детстве утопить надо было! Убью! — Растрепанная и недовольная Нана могла сейчас метать молнии только взглядом, прекрасно понимая, что догнать его не сможет при всем желании. А как же велико ее желание! — Ты даже не шиноби. Шансов ноль. А отец у меня великий саннин, холостой, работящий. Замечательный просто, а ты нос воротишь. С ним тебе не придется искать работу. — Мицуки знал, на какие точки надо нажимать, чтобы заставить девушку смутиться. Безработная из Тумана за прошедшие дни стала для него как открытая книга. — Он мне в дедушки годится, — проворчала она, обняв колени руками. — Зато какой опыт! — а женщины любят опытных, уж Мицуки в этом успел убедиться. — Уйди от меня, паршивец. Не нужен мне такой старый муж. И такой противный пасынок тоже. — Да ладно, Наночка, не злись. У меня еще достаточно времени. Я своего добьюсь. — Так это тебе надо или твоему отцу? Меня это вот вообще никак не вдохновляет. — Отцу давно расслабиться пора, а то работа да работа. Женщина ему нужна. А я вот братика или сестренку хочу. Подаришь? — Не дождешься, морда наглая, — Нана скрутила неубедительную фигу. — А ты раз попробуй, может, понравится, — Мицуки хитро прищурился, явно намекая на неприличное. — Ты это на что меня подбиваешь? — Нана подозрительно на него посмотрела, задним числом чувствуя, что предложения с его стороны выйдут ей боком в любом случае. — Неужели ты не знаешь, откуда дети берутся? — он сочувственно вздохнул, покачав головой. — Да знаю я, — буркнула Нана, стремительно покраснев. — Точно? А то смотри, девственности лишать должен мужчина опытный. — Замолчи.

***

То ли звезды удачно на небе сошлись, то ли Мицуки гениальный стратег, но настал тот час, когда Нана не выдержала. Она все чаще стала замечать за собой, что засматривается на Орочимару. Мужчина совсем не выглядел на свой возраст. Он высокий, немного сутулый, кожа у него бледная и холодная. Глаза змеиные и улыбка тоже. Волосы по-женски длинные, насыщенного черного цвета, собраны в незамысловатую прическу. Он ухоженный, вежливый, одевается хорошо. Но не о таком мечтают сопливые девочки и куноичи, даже гражданские девушки и то предпочитают другой типаж. Что-нибудь такое плечистое, улыбчивое, комплименты чтобы дарило… Во всем виновата чертова пропаганда Мицуки! — Ты созрела? — сын змеиного саннина усмехнулся, нагло слямзив у зазевавшейся девушки яблоко. Нана с грустью проследила за тем, как в сочный бок впиваются ровные белые зубы. — Не дождешься, — ядовито прошипела она, позорно капитулировав куда-то в кусты. Орочимару переодевался. Пораженно пискнув, Нана поняла, что крепость рухнула, крокодилы утопились. Сильные жилистые руки во снах убили ее окончательно. — Орочимару-сан, я больше так не могу, — проникновенно начала она, стараясь не заикаться. Три чертовых дня Нана готовилась к этому, тщательно репетировала, выучила особенно острые фразы, которые должны были свалить любого наповал. Но сейчас она со стороны видела себя блеющей козой, которая не может намекнуть хозяевам о том, что морква кончилась. И от этого как-то грустно, ком такой противный в горле. Надо было напиться. Момент она выбрала подходящий, как раз они устроились в придорожном отеле. Уж здесь стены толще, чем в палатке. И вездесущий Мицуки обещался не появляться аж до следующего вечера. Подозрительно конечно, но хоть дышать легче. Саннин в предназначенной ему комнате вольготно восседал на груде подушек, окруженной ворохом книжек и свитков. В руке он сжимал карандаш. Нана заметила, что это его извечная позиция. Так Орочимару мог сидеть и на сырой земле, и на камнях, а уж в таком комфорте вообще мечта. Трудоголик несчастный. Вот зачем ей такой? — Вы о чем? — подняв на нее усталые глаза, спросил Орочимару, выпрямив одну ногу: сидеть в одной позе долгое время до жути утомительно. Выглядел он подозрительно взъерошенно, словно целый день занимался только одним нудным делом. Но тут ничего удивительного. — Я хочу… то есть не хочу… Мне нужно убедиться в том, что мы точно не подходим друг другу. Орочимару заинтересованно приподнял брови. — Продолжайте. — Есть один надежный и действенный метод. — Это какой же? — Орочимару ухмыльнулся уголком губ. Сразу видно, что догадался, просто решил поиздеваться. Сразу видно, в кого Мицуки пошел. Мама его, наверное, тоже змея та еще была. — Ну, вы же знаете, — забормотала она, проклиная себя и свою затею. И Мицуки! Если бы не этот противный гад со своими заманчивыми предложениями, то она бы в сторону Орочимару даже не плюнула. — Знаю, но хочу услышать это от вас, — Саннин поднялся, принялся неторопливо разгребать завалы на кровати, освобождая место. Особой любви и трепета к граниту знаний замечено не было, мужчина скидывал все с равнодушной миной и пару раз потоптался, даже не заметив жалобного шелеста страниц. Почувствовав, что запахло жареным, Нана попятилась к двери. — Вы так ничего не сказали, — Орочимару обернулся заметив, что кто-то нагло убегает, пригвоздив взглядом девушку к полу. — Я намекнула. — Сглотнув, Араки смиренно застыла на месте, мыском сандалии ковыряя пол. — Тогда чего уходите? Метод уже не кажется надежным? Кстати, чудесный аромат. Духи специально для меня покупали? — на лице его расплылась особенно паскудная улыбка, которая ранее была замечена у Мицуки, когда тому в очередной раз удавалось напакостить Нане. — Да вы оба просто издеваетесь надо мной, — топнув ногой, выдала она, возмущенно засопев, как сердитый ежик. — Конечно, нет. Раздевайтесь, — улыбка стала шире. А у Наны в голове мысли одна неприличнее другой. Дурное передается явно по воздуху. — Что? — она непонимающе хлопнула ресницами. — Раздевайтесь. Вы замялись, надо же вас подтолкнуть. Или хотите заставить меня взять инициативу в свои руки? — по всем внешним признакам стало понятно, что взять инициативу он готов за все выступающие и не очень части. — Лучше себе помогите, — проворчала Нана, потянувшись к низу футболки. Груди в лифчике стало подозрительно тесно. То ли в полнолуние гормоны хороводы устраивают, то ли во взгляде Орочимару мелькнуло что-то такое… возбуждающее. Бережно складывая одежду на стул, Нана пыталась проанализировать ситуацию. В общем, она к этому готовилась сознательно, воспользовавшись всеми удобствами отеля, чтобы привести себя в божеский вид после такого качественного путешествия. Вымылась, причесалась и отыскала в сумке флакончик с духами. Араки пришла к выводу, что мужик ей нужен срочно. Подойдет даже такой, как Орочимару. Главное, что все при нем и практика прилагается. И все по обоюдному согласию, чисто из спортивного интереса. Белье она надела самое лучшее из того, что нашлось в сумке. Словом, парадное, припрятанное для особого случая. В Коноху она шла не только работу искать, но и личную жизнь налаживать. Одно другому не мешает, да. Но сейчас черно-белое белье казалось нелепым. Эдакая растрепанная зебра с претензией на породистую кобылу. Осталось надеяться, что Орочимару не мерин. Нана повернулась к нему лицом, готовая к труду и обороне. Белый флаг поднять она успеет. Орочимару улыбался. И даже юкаты своей темно-фиолетовой не снял. Не хочет пугать или предлагает раздеть его собственноручно? — Ну, как-то так, — невнятно пробормотала Нана, скрестив руки под грудью. — Красиво, — одобрил саннин, похлопал по кровати, приглашая присесть. Противиться Нана благоразумно не стала, рога теперь показывать поздно. Силой заставят. Хотя силой, наверное, интересно. — Все выпуклости у меня от мамы, — не без гордости поделилась она, целомудренно присаживаясь на краюшек кровати, не позволяя себе коснуться его даже ненароком. Надо соблюдать приличия даже тогда, когда сама предлагаешь себя почти что незнакомому мужчине. Прокрутив в голове еще раз странные мысли, Нана пришла к выводу, что ей лучше вообще не думать. Ерунда какая-то происходит. — Что ж… богатый генофонд, — Орочимару как-то странно фыркнул, сверкнув змеиными глазами. Нана даже не вздрогнула, замерла, как мышь под веником, ожидая нападения… покушения… растления? .. Чего-нибудь уже! — Хотите выпить? — саннин с видом задумчивым потянулся к прикроватной тумбочке. Выудил из нее две пиалы и внушительную бутыль. — Надо бы поднять моральный дух, такое ответственное дело. — Думаете, что на меня покусится только пьяный в зюзю? После бутылки горячительного я стану симпатичнее, чем есть? — заворчала неожиданно для себя Араки, подозревая, что все ее приготовления тщетны. Но от предложенной выпивки не отказалась. Еще бы закусить чем-нибудь, а то потом совсем весело будет. — Э, нет. Вы слишком самокритичны к себе, — залпом осушив свою пиалу, выдал саннин, наградив Нану подозрительно добрым взглядом. Да, алкоголь сближает. За это надо выпить и ей. Горло обожгло так, что на глазах выступили слезы. В желудок как будто бухнулось что-то теплое, распространяя по организму флюиды счастья. Захотелось долгих задушевных разговоров и крепкого мужского плеча. — Я не самокритична, просто смотрю на жизнь и на себя в частности трезвым… — она запнулась и призадумалась, — …относительно трезвым взглядом. Нельзя быть во всем идеальным. — А хотелось бы иначе, — Орочимару задумчиво налил по новой, даже не глядя, не полилось ли через край. — Да ну, скучно же, — Нана раздраженно повела плечами. Идеалом она себя назвать не могла, но знала чем ей можно похвастаться. Не красавицей, конечно, уродилась, но и не страшная ведь. Особенно в своей внешности она выделяла правильный тон кожи и красивой формы руки. А больше ничего не нравилось. Грудь она у каждой есть и каждой мешает, то спина отваливается, то спать неудобно. А волосы и глаза темные — ничего в них особенного. — А что скучного? — Орочимару между тем вольготно расположился на подушках, чувствуя себя просто замечательно. Голова его была забита мыслями философскими, которые с полуголой девицей не сочетались. За годы злодеяний он на операционном столе столько девушек повидал, что ничего нового для себя сейчас не увидел. Конечно, с «пациентами» он не разговаривал, до этого как-то не доходило. Они в основном кричали или валялись в глубоком обмороке. Но это мелочи жизни. — Да ничего, просто всем в плане идеальности не угодишь. Кому-то брюнетки, кому-то блондинки. Подо всех не подстроишься, — Нана смешно сморщила нос. — Конфетки есть? — В сумке должны быть. У двери вон, — он неопределенно махнул рукой в нужном направлении. Нана с готовностью сползла на пол, больно ударилась коленкой, вяло обругала все вокруг и, не думая подниматься, прямо поползла к указанной цели, тихо причитая сквозь зубы. — Как думаете, стоит ли закончить этот вечер логически? — пока Араки добиралась до сладостей, саннин заинтересованно за ней наблюдал, прикладываясь к пиале уже чисто автоматически. Подопытных тоже надо было заставлять ползать. Кто же знал, что это такое занимательное зрелище. — Логически — это как? — выпотрошив сумку Орочимару, Нана с победным видом вцепилась в пачку фруктовых конфет. Выудив парочку, тут же запихнула в рот и блаженно зажмурилась. Сладкое на людей всегда действует благотворно, сахар — это волшебный порошок, который делает жизнь немного слаще. — С сопением, пыхтением, копошением в простынях и так далее. Понимаете? — Орочимару, отставив пиалу в сторону, сцепил пальцы на животе, вытянулся на кровати во весь рост. Постели в отеле все как по стандарту были двухместными, но саннин умудрился занять собой почти все пространство. — Мне казалось, что логически — это когда стонут и кричат. При чем тут астматики? — Нана удивленно изогнула брови, по инерции запихав в рот еще две конфеты. Вкусно, но мало, а пачка уже почти пустая. — Тогда давайте проверим. Зачем гадать? — он обворожительно улыбнулся, отодвинулся к краю, освобождая место. Нана, кажется, только сейчас вспомнила, что, мягко говоря, не одета. Но, может, оно и к лучшему. — Давайте одеяло, я стесняюсь, — Араки поднялась с пола, бросив полупустую пачку обратно в сумку. Орочимару даже как-то не нашелся, что сказать по этому поводу, чтобы ненароком не обидеть ее. Вместо этого он только приподнялся, вытянул из-под себя край безжалостно скомканного одеяла и бросил его девушке. Буркнув что-то в знак благодарности, Нана принялась заматываться в одеяло, как гусеница в кокон, едва не рухнув на пол, когда особенно удачно замотались ноги. Допрыгнув до кровати, элегантно повалилась на нее, задев головой ноги Орочимару. Тут же извинилась, уселась поудобнее, и демонстративно засопела, отчаянно копошась. — Ах, чертовы застежки, — посетовала она, закатывая глаза к потолку, будто спрашивая, за что такая несправедливость к ней. Орочимару искреннее недоумевал, зачем такие трудности. Всё равно ведь потом все увидит. — Мы ведь это просто так? Без обязательств, да? — незаметно скидывая на пол ненужный бюстгальтер, поинтересовалась Нана, подбираясь ближе к саннину, стараясь смотреть ему исключительно в глаза. Смотреть ниже было страшно — боялась потеряться. — Разумеется. Нельзя на человека взваливать столько ответственности разом. Вдруг вам что-нибудь не понравится? — Орочимару лукаво улыбнулся, наблюдая за ее манипуляциями. И щеки у нее опять покраснели. Кажется, что за всю жизнь она смущалась меньше, чем за все то время, проведенное в обществе саннина и его сына. — Не хотелось бы разочаровываться. У вас такой солидный возраст, хотя и верится с трудом, значит и опыта в таких делах предостаточно, — трусы отправились в уже известном направлении, на пол. Араки глубоко вздохнула, понимая, что сейчас находится под защитой одного только одеяла. Можно было, конечно, без всех этих трудностей, ничего ведь сверхъестественного не произойдет, но какая-то пакость внутри не давала начать все так банально. Алкоголь, наверное, тоже поспособствовал. — Да, да, имеется. И не только опыт, — саннин, особо не церемонясь, схватил Нану за ногу, резко дернул ее на себя, заставив Араки повалиться на спину. Пока она возмущенно ловила ртом воздух, Орочимару обхватил ее за бедра, притянув к себе еще ближе. Одеяло ради интереса в сторону откидывать не стал. Можно клад найти и на ощупь, если сильно хотеть. — Вот так вот сразу? Без страстных поцелуев? — Нана негодующе на него уставилась, приподнявшись на локтях. И тут же замерла, когда почувствовала, что вверх, по животу, поползло что-то длинное, скользкое и подозрительно живое. – Ой, — пораженно выдохнула она, когда это неведомое «нечто» коснулось сосков. — Что вы любите? — Орочимару глядел на нее сверху, явно наслаждаясь потерянным видом девушки. Нана гадала, нравится ли ей такие странные прикосновения или нет. Длинного и скользкого, судя по ощущениям, стало на две штуки больше. И одна из этих странностей обосновалась между ног, собираясь вершить непотребное. Кажется, Араки не против. — Позу «Наездница», — выдохнула она, почувствовав мягкое прикосновение к половым губам. Сжалась, инстинктивно сведя ноги вместе, но это оказалось не такой уж серьезной преградой. — Вот как, — Орочимару хрипло рассмеялся, — я не про это. Про ваши интересы. Любимую еду и что-то в этом духе. Надо как-то разнообразить процесс. — Сначала ответьте: что вы запихнули в меня? Я все еще вижу на вас штаны и потому недоумеваю, — Нана сама поддалась бедрами вперед, давая проникать в себя глубже. Мокрая от вспыхнувшего желания, она хотела больше, дальше и активней. — Это всего лишь мои змеи. Я, знаете ли, змеиный саннин, надо соответствовать. — Заметив, как вытянулось ее лицо, Орочимару только снисходительно улыбнулся. Не может же все начинаться, как у обычных смертных. — А это безопа… Ох!.. сно? — Араки хрипло задышала, боясь, что сойдет с ума раньше времени. Змей она не очень-то любила. Особенно не представляла, что их можно использовать так… не по назначению. Впрочем, если поднапрячься и представить, что это все делает Орочимару, а не его подчиненные, то можно успокоиться и стараться ловить дзен. Пускай он это, пыхтит. — Проверялось неоднократно, не волнуйтесь, — стоны Наны ему нравились, душевные такие, зазывающие. Орочимару между тем змей отозвал, решив, что пора принять участие активное, а не со стороны наблюдать, контролируя процесс. Под одеялом он скрылся с головой, заставив девушку от неожиданности взвизгнуть. — Не стыдно вам иметь такие холодные руки?! — воскликнула она, почувствовав теперь в своем лоне горячий жадный язык. Судорожно выдохнув, Нана закинула ноги ему на плечи, запустила руки под одеяло и мстительно вцепилась пальцами в волосы саннина, безжалостно портя прическу. Не одной же ей творческой лохматостью щеголять. Орочимару отплатил тем, что больно впился пальцами ей в ягодицы, наверняка, оставив синяки. Нана не растерялась и сжала его голову между ног, выгнувшись навстречу его языку. Ощущения теперь стали особенно остры. Пальцы саннина болезненно сжали твердые соски, от чего Араки чуть не задохнулась в крике. Выбравшись из подлого захвата, Орочимару двинулся вверх, пощекотав ей живот волосами, вынырнул из-под одеяла весь прямо перед раскрасневшимся лицом Наны, подмял под себя, приобняв за плечи. Вид у него был такой забавный, что не удержавшись, Араки прыснула со смеху. — Вы меня чуть не придушили, — с показным недовольством промолвил саннин, глядя в сияющие от желания глаза. — Зато какая бы получилась нелепая смерть. Это вам за змей, надо было предупреждать, — Нана принялась в нетерпении искать пояс его юкаты, стараясь опустить Орочимару до своего уровня, то есть раздеть донага и нагло этим воспользоваться. — Но тогда вы не сможете утверждать, что вам было скучно, — он чуть приподнялся, давая Нане исполнить свое грязное дело. Юката скользнула с голых плеч, обнажая светлую, словно фарфоровую, кожу. Мужчина оказался подтянут, жилист и вполне себе привлекателен. Ну с такого ракурса точно. — Хотите продолжить? — поинтересовался он, заметив невидимый прицел в сторону своей шеи и губ. Либо хочет-таки додушить, либо зверски расцеловать. Неудовлетворенная женщина страшнее любой химеры. — Хочу увидеть всуе, что мне так активно предлагал Мицуки, — пробормотала она задумчиво, давая забиться своему вожделению куда подальше, призывая здравый смысл и критический анализ. Того, что скрывали штаны, увидеть пока не удалось. — Все-таки рассматриваете меня как предполагаемого избранника? — Орочимару склонил голову набок, заинтересованно рассматривая нахмуренно-задумчивое лицо Наны, которая разве что пальцем в него не тыкала. Сейчас он чувствовал себя особенно дорогим товаром, который рассматривает жадный до денег и роскоши покупатель. Вроде все устраивает, а сумма какая-то совсем уж из рук вон выходящая. — Давайте без провокационных вопросов. Вы штаны снимать думаете? Я вне себя от нетерпения, — Араки демонстративно подрыгала ногами и руками, прижимаясь к саннину особенно тесно и млея от этого. Всю ее немного потряхивало от острой необходимости вновь почувствовать себя заполненной. — Постарайтесь не рассыпаться пеплом в моих руках, — прошептал Орочимару, целуя ее губы, жадно проникая в рот языком, явственно чувствуя терпкий вкус сакэ, еще сохранивший свое влияние на хрупкий разум. Разомлевшая девушка обвила его шею руками, зарывшись пальцами в длинные волосы. Целоваться саннин умел и активно этим навыком пользовался, от чего Нана была в неописуемом восторге. За свои неполные двадцать два Нана видела в постели не так уж много мужчин и не со многими так страстно обжималась. И то те счастливчики пробивали себе дорогу куда дольше, чем предприимчивый Орочимару, у которого такой, зараза, замечательный сын! Мягко массируя пальцами затылок Орочимару, она уже представляла себе, что ее ждет потом, если вдруг приспичит и она выйдет замуж. Что-то ей подсказывало, что Мицуки будет подкалывать ее до конца жизни, намекая на то, какой он молодец. От данного радушного будущего ее передернуло. Нана бы дальше продолжила ужасаться перспективам, но саннин в отличие от нее всякой ерундой голову не забивал, а красноречиво принялся расстегивать штаны, продолжая марш-бросок. Крепость рухнула — пора брать пленных! Приподнявшись, саннин пошире раздвинул ей ноги. Набухшее от накатившего на него возбуждения достоинство болезненно пульсировало. Он только двинулся вперед, как Нана остановила его, вытянув ладонь. — По-подождите, — хрипло выдохнула она, отвечая на немой вопрос, нарисовавшийся на лице Орочимару. — Вас что-то не устраивает? — прошипел он точно по-змеиному, дразнящее проведя головкой по влажным складкам. Араки буквально задохнулась, но не забыла, о чем хотела спросить. Правда, теперь вопрос казался полной глупостью, но отступать уже нельзя. — Вы храпите? — не моргнув и глазом, выпалила она, уставившись на него из положения лежа, стараясь иметь гордый и независимый вид. Но, несмотря на каламбур, сейчас иметь будут ее. И за странные вопросы тоже. Орочимару вскинул бровь, строя предположения по поводу того, что еще может выкинуть непредсказуемый женский разум. Такое не разгадать даже гению. — Нет, — медленно произнес он, глядя на нее, как на сумасшедшую. Нана улыбнулась, облизав пересохшие губы. Медленно. С намеком. — Тогда продолжайте, — дала она отмашку, с готовностью откидываясь на подушки. Фантазия тут же нарисовала пораженного до глубины души Орочимару, смотреть на истинное выражение его лица ей было страшновато. Но, получив в ответ странное фырканье, она сама коротко рассмеялась и тут же задохнулась в стоне, безжалостно сжав в пальцах простынь. Такого напора от достопочтенного пенсионера она никак не ожидала, поэтому, пораженная данным фактом, не заметила, как стоны перешли в крики, а в горле запершило от бурного выражения восторга от ситуации и мужчины, что сейчас трудится на другой стороне кровати. Нана шире развела колени, подстраиваясь под бешеный ритм Орочимару, блаженно закрыв глаза. Внутри будто вулкан бурлил, готовый вскоре обрушить на них двоих лавину горячей обжигающей лавы. Саннин до синяков сжал ее бока, вбиваясь резче, сильнее, не думая даже замедляться. Время нежностей прошло, хотелось просто дольше быть внутри этой женщины, чувствовать пальцами мягкую кожу. Внутри ее лона горячо и влажно, сама Араки кажется восковой, готовая принять любую форму, подчиняясь его немым приказам. Сам Орочимару хрипло дышит, не позволяя себе издать ни звука, боясь заглушить музыку ее звонких криков. Он приподнял Нану за ягодицы, не выходя из нее, резко перевернулся на спину. Поймал ее губы с застывшим на них вопросом, жадно впился в них, углубляя поцелуй. Араки не теряется, целует страстно в ответ, словно пытаясь съесть его, а сама бесстыдно двигает бедрами, с силой приподнимаясь и вновь опускаясь на возбужденную плоть. Орочимару гладит ее по вспотевшей спине, подстраиваясь под нее. Неудивительно, что у нее эта поза любимая, женщины тоже любят властвовать. Араки оторвалась от его губ с глухим всхлипом, судорожно задышав, обжигаясь каждым новым глотком воздуха. Села, выгнув спину, опираясь мокрыми ладонями ему в грудь. — Я сейчас… умру, — прошептала она, слабо улыбнувшись. Орочимару вытянул руки, обхватил пальцами твердые соски, вырвав из Наны очередной стон. — Мне известна одна техника воскрешения, вам не о чем беспокоиться, — ладонями он сжал ее грудь, чуть умерив толчки. Плавные, размеренные, они подарили Араки небольшую передышку перед тем, как она выгнулась натянутой тетивой, откинув голову. Орочимару еще немного помучил ее, прежде чем кончил, заполнив ее всю горячим семенем. Обессиленная Нана рухнула, как подстреленная, рядом с ним, уткнувшись носом в подушку. Спать хочется. И в душ. И чаек не помешал бы. С конфетками. А больше ничего не хочется. Тут сверху ее накрыло одеяло, приятная прохлада которого была как раз кстати. — Мм, спаси… — довольной кошкой промурлыкала она, но ее прервали. — Я чувствую чакру сына, — весь расслабленный вид Орочимару куда-то потерял, сейчас он активно шарил по кровати в поисках посеянных в пылу вещей. Судя по нецензурному бормотанию, найти их теперь не улыбалось. До Наны ужас ситуации дошел не сразу. А когда озарение пришло, то было поздно. Дверь радостно грохнулась об косяк. В проеме нарисовался неприлично-счастливый Мицуки с охапкой цветов и с пакетами. Араки успела только замотаться в одеяло и в ужасе открыть рот. Орочимару оказался уже в юкате, из-под которой выглядывали бледные длинные ноги. Штаны явно утеряны безвозвратно. Ох, черт, и лифчик так недвусмысленно валяется посередине пола. Нана мысленно застрелилась. — Ну, — Мицуки обвел комнату взглядом, — судя по твоему, Нана, счастливо-пришибленному виду, все срослось. Поздравляю! Букет запустили по точной траектории. Араки, все еще не отошедшая от шока, поймала благоухающий снаряд. Одеяло, как последний предатель, сползло, открывая на всеобщее обозрение зацелованные и все еще стоящие торчком соски. На лице у Мицуки расцвела пакостливая улыбочка. Букет захотелось передать обратно, запихав туда несколько кило кирпичей, чтобы от благодарности дарителя пришибло. — Жду сестренку через девять месяцев! — поняв, что сейчас у Наны вырастут рога и копыта, Мицуки гордо отчалил, приладив дверь обратно. Пакеты оставил у стеночки. Орочимару с невозмутимым видом пытался закурить трубку, в упор не замечая, что в ней нет ни намека на табак. Плечи его подозрительно потряхивали. — Орочимару, а я имею право его выпороть? — процедила она сквозь зубы, резко забыв о том, что перешла на «ты», ткнувшись носом в букет. Маргаритки. Знает, зараза, что нужно покупать. — Ну, только после свадьбы. А до этого далеко. Или ты не против? — саннин, отчаявшись накуриться вдоволь, отложил трубку обратно на тумбочку и забрался под одеяло. — Я согласна. Пускай узнает, на что подписался, — проворчала она, отпихивая от себя холодные пятки Орочимару. Все равно ведь у нее есть время, чтобы передумать, так что можно повредничать.