Тени для Пламени

Dragon Age: Inquisition – 20. Wicked Eyes

      Существо… не было таким, как прочие. Не тряслось в страхе, не хмурилось при виде незнакомца, не дрожало в предвкушении, не спрашивало. На фоне их оно казалось почти идеальным, в достаточной степени, чтобы быть настоящим. Пристальный и цепкий взгляд. И просто божественное спокойствие…       Темнота шевельнулась, подходя ближе, внимательные глаза уставились на пришельца. Тот продолжал:       - Моё имя - Люсьен Лошанс. Я уведомитель… Тёмного братства. Мой голос - голос Чёрной руки, что руководит нашей организацией. – Гость опустился на одну из уцелевших скамей и улыбнулся из тени своего капюшона. - Мой голос – это воля матери ночи.       Ему нравилось, что можно говорить прямо. С новичками обычно сложно, они всё отрицают, ожидая от своей жизни большей чистоты и праведности, чем уже есть, но существо не было новичком. И даже по столь отчётливому кровавому следу… как же сложно его было найти. Блеск клинка, один взмах, одна смерть… и вновь пустота, ни холодного взгляда, ни движений голодного хищника… И даже окрасив руки имперской кровью, убийца просто растворился в окружающем мире. Даже Телиндрил не была столь искусна во лжи, как тот, кто стоял сейчас перед ним. Идеальный кандидат. Мать никогда не ошибается с выбором.       - Тебе же доводилось слышать о тёмном братстве. – Мягко говорил уведомитель. - О смертоносной гильдии безжалостных наёмных убийц. Мы семья, чьи узы спаяны кровью и смертью. Мы прославляем нечестивую матрону, из её теневого лона мы вышли, из её груди впитали злобу и боль. Она любит своих детей, а мы убиваем. Ради неё, ради отца ужаса Ситиса, ради… удовольствия и денег. Ведь прежде всего мы – союз единомышленников. Моя же роль – искать таких, как ты.       Убийца какое-то время рассматривал собеседника, затем тихо спросил:       - Что от меня нужно?       - Кровь.        Люсьен склонил голову и, довольный видом, протянул:       - Молчишь… значит, понимаешь куда больше, чем я надеялся. Ты ведь слышишь её? Тишину. Симфонию смерти в оркестровке самого Ситиса!       Он воздел руки, будто возвышая каждое своё слово и с улыбкой прислушивался… к тишине.       - Я ведь следил за тобой, за каждым твоим шагом. Наблюдал, как ты убиваешь, восхищался, как ты отнимаешь жизни без тени сострадания. я очень доволен… Вот почему я здесь, перед тобой, пришёл, дабы предложить тебе уникальную возможность. Мать многого от тебя ожидает…       Не дослушав, убийца вновь подал голос, странный и бесцветный.       - И зачем мне это нужно?       - Ради того, что братство способно тебе дать. – Пожав плечами, отвечал гость. - Не думаю, что золото или семья способны тебя прельстить, но ты же не собираешься и дальше отсиживаться в этих развалинах?       Уведомитель на миг прервался и оглядел увитые плющом стены маленькой заброшенной часовенки. Разрушенная ещё во времена попытки цивилизовать Чернотопье, она так и осталась на границе в глуши, забытая всеми и рассыпающаяся. Тропа до форта, ради которого она была возведена, давно ушла в небытие, задушенная гибкими деревьями болот и мерцающей в темноте леса порослью. Возможно, её пытались некогда восстановить, но все рабочие слегли от различных неизвестных в столице болезней, и реставрацию забросили до лучших времён, одарив место десятком страшных преданий. Однако сейчас внутри было чисто, убрана проросшая через плиты пола трава, чуть подгнившие строительные леса и помосты приспособлены под кровать, шкаф и рабочее место, уже заваленное множеством бумаг. Создавалось впечатление, будто некто жил тут уже давно, деля часовню с её неприветливой судьбой. Фигурка дракона на алтаре, удивительно хорошо сохранившаяся, говорила о бывшей принадлежности этого места Акатошу, божеству времени. И разве не иронично, что теперь здесь поселилось то, что повелевает временем смертных не хуже любого божества? Одно движение, и чья-то жизнь прервалась, чьё-то время остановлено. Почти искусство…       - Столь отточенное лезвие не должно оставаться в ножнах. Но теперь, ты просто не знаешь, как сделать следующий шаг по своему пути. Ты и это место… удивительно подходите друг другу, – с лёгкой печалью говорил гость, глядя на разноцветные блики разбитых витражей. – Наш путь не столь красив, как в легендах, не оправдан законом и не такой прямой, как правосудие. Но это не делает его неправильным. Неправильно – ожидать, имея на руках подобную силу…       Гость и убийца молчали, смотря друг другу в глаза, гость – сидя на скамье и постукивая пальцами одной руки по костяшкам другой, убийца – стоя в темноте без движения, едва уловимый для света маленького костерка, разведённого прямо на полу. Наконец зазвучал бесцветный голос:       - Что вы намерены предложить? Я слушаю…       - Нет, не слушаешь. – Люсьен со вздохом поднялся с лавки. - Похоже, мои слова не способны привлечь твоего внимания, напрасно ты не веришь, что мы можем быть полезны друг другу. Попробуем иначе. Исполни мою волю, волю Чёрной руки, и можешь просить всё, что пожелаешь. Не сумеешь – твой путь окончится в этих серых стенах. Навеки. Если это всё, что ты хочешь - нам не о чем говорить. Если же нет… На зелёной дороге к северу от Бравила находится таверна «Дурное знамение». Там ты найдёшь человека по имени Руфио, он стар и немощен, проблем не доставит. Покончи с ним, и наша сделка завершена. Сделай это, и я посещу тебя вновь, неся с собой любовь твоей новой семьи. А для начала…       Тень напротив вопросительно подняла глаза, уведомитель улыбнулся и бережно извлёк из складок балахона чёрный кинжал плавной формы, слегка инкрустированный золотом. Краем глаза он отметил лёгкое движение, и поспешил поднять руку:       - Это подарок, – спокойно пояснил он, вонзив оружие в спинку скамьи, - на случай, если ты передумаешь. Это девственный клинок, и он жаждет крови. Надеюсь, вы сработаетесь, и мы встретимся вновь…       Он был в этом уверен, уходя в темноту под пристальным взглядом убийцы, растворяясь среди разноцветных бликов. Гость улыбался, думая о предстоящей встрече. А в том, что она состоится, не было никаких сомнений. Ведь странное существо не жаждало жизни, не желало смерти… идеальное оружие, которому нужна лишь цель.       - А целей у нас в достатке… - усмехнулся уведомитель, покидая развалины часовни.

The Wolf Among Us - Main Theme

      Манхейм прекрасно знал, что это плохое название для таверны, но сменить всё никак руки не доходили, да и вывеска ему нравилась. Посетителей не привлекала особо – это плохо, но оттого и были столь ценны такие вот путники, что случайно забредали к нему на огонёк, в своём пути по Зелёной дороге.       Отсмеявшись, нынешний гость вздохнул поглубже и продолжил:       - …так там ребята работящие, да малограмотные. Вернее, беда как раз в том, что считать они умеют, а вот как пишется, или читается – ни-ни… ну и приезжает заказчик, а там вместо тысячи, – драматическая пауза, путник ухмыльнулся заинтересованным взглядам, - сотня тысяч… и ни единицей меньше… Да ещё качества отменного, хрен сломаешь. Десяток лет без труда прослужат, а то и до конца времён. Так что этими кронциркулями теперь вся столица забита. А стоят копейки, потому, что никому вообще не нужны…       Живо представляя себе лица заказчиков, хозяин «Дурного знамения» хохотал, роняя слёзы в пустую кружку. Даже Минерва заливалась звонким смехом, давно перестав кидать на двоих своих собеседников многозначительные взгляды. Всё-таки, что бы там девушка не говорила, соскучилась она даже по простому общению: посетители у них бывали редко, со вторым постояльцем – Руфио – особо не поговоришь, а она сама никуда уйти не могла, по каким-то своим причинам…       Гость же, наслаждаясь приветливой компанией, лениво опрокинул в себя остаток сидра, отставил кружку и повёл чуть сонным взглядом по помещению.       - Что-то потемнело у вас, - пробормотал путник, потирая глаза, - дровишек в камин, может, подкинуть?       Минерва ласково улыбнулась:       - Так это не у нас, а на улице. Ночь уже, в кроватку пора… возможно, не в свою…       - Как ночь? – Тут же переполошился гость. - Вот незадача-то, а мне уже в Фарегиле надо быть!       Манхейм поднялся из-за стола и принялся собирать посуду, на ходу пробормотав:       - Куда ты в темноту поедешь, тут и волки водятся, и что похуже, побереги шею, оставайся у нас.       - Да я не против, но вот так внезапно… - Путник поднял виноватый взгляд. - Не стесню вас?       - Вовсе нет… - чуть позёвывая пропела Минерва и пристроилась на локотке, из последних сил строя гостю глазки.       - Куда там! Только рады будем. – В свою очередь усмехнулся Манхейм. - Номеров свободных выше некуда! Только мы с Минервой и живём… да ещё этот, в личных покоях…       - Этот? – Вяло поинтересовался путник.       Манхейм скривился:       - Руфио, стало быть. Живёт здесь уже пару недель, чудаковатый такой… Хозяин запнулся, раздумывая, стоит ли делиться подозрениями, но за него договорила Минерва, отрешённо следившая за язычками пламени в очаге.       - Манхейм думает, что он от кого-то скрывается. Старик неразговорчив и из своей комнаты не показывается почти…       - Да мне-то что за дело, - отмахнулся хозяин, ставя кружки на стойку. – По счетам платит исправно, а остальное меня не заботит. Он на нижнем этаже живёт, но ты лучше туда не суйся, приятной беседы у вас не выйдет, - усмехнулся он.       - Ну, я это запомню, - буркнул гость, а потом снова расплылся в улыбке, - что ж, тогда решено, останусь тут на ночь! – А потом жалобно добавил, - не поможете ли до кровати добраться? А то после дороги ноги не держат…       Хозяин понимающе хохотнул и подставил плечо, гость особого веса в теле не имел, по лестнице взлетел почти сам, слегка покачиваясь от выпитого и продолжая выдавать по шутке за ступеньку под одобрительный смех Минервы.       Улыбка у гостя была лёгкой и искренней, Манхейм давно такой не видел, с того времени, как покинул родной дом, наверно. Здесь в Сиродиле, искреннего было мало. Пускай голос, шутивший с ними весь вечер и не вязался с приветливым лицом, был суховат и груб, но речь отличалась плавностью образованного человека. Не такого, как зазнайки из университетов или чиновники имперских канцелярий. Просто умный и начитанный, такой же, как и все, способный поддержать разговор, приятный собеседник. И эти добрые тёплые глаза. Манхейм ещё долго-долго их видел перед собой, вспоминая тот день, когда смерть была к нему столь милостива. Обняв по-дружески прошла стороной…       …Тот день, когда их постоялец Руфио очнулся под утро от нервного забытья из-за холодной хватки, сошедшейся на его горле. В комнате кто-то был. Дымила потушенная свечка, обволакивая белым саваном непрошенного гостя, стоящего в угу без движения, с интересом созерцающего метания старика. Руфио вскочил с кровати, да колени подвели, подогнулись, упершись в пол, скомкав маленький плетёный коврик. В попытке не упасть, рука утянула за собой одеяло, ища защиты от неведомой опасности.       Фигура не колыхнулась, оставаясь где-то за гранью узкого мирка испуганного человека. Руфио прокашлялся, но зазвучавший голос всё равно сдавленно сипел.       - К…кто ты? Что тебе нужно?! Я… я ничего не сделал! Я… - Его голос надломился.       - …этого не хотел… - холодно продолжило эхо. – Она сопротивлялась! Я велел ей стоять спокойно! Но она не слушала! У меня не было выбора…       Тень укоризненно склонила голову. Руфио лишь открывал и закрывал рот, ища замену украденным словам, а гость тем временем заговорил вновь спокойным бесцветным голосом:       - Признаю, пришлось повозиться, разбираясь зачем ты вообще сдался кому-то мёртвым… страшно представить, что способен сделать с девушкой столь жалкий человек как ты… такой безобидный на вид… И достаточно хитрый, чтобы не попасть в руки легиона. Более того, в тюрьме за тебя сидит другой… пострадавший…       Пытаясь унять трепыхавшееся сердце, старик прижал руки к груди, так и не встав с колен, с мольбой пролепетал:       - …пожалуйста, нет… я… могу заплатить! Назови цену! Любую! Прошу, любую цену! Умоляю, только сохрани мне жизнь…       Тень сочувственно покачала головой.       - Прости, но слишком поздно, Руфио. Единственное, чем могут расплатиться такие, как мы – смерть. - Гость приблизился, положил руку старику на плечо, тепло и приветливо улыбаясь. – Ну же, утри сопли, мне сказали, тебя Ситис ждёт! Так что, до встречи…

Steve Jablonsky - Hunted

      Обнявший дорогу туман жадно поглощал каждый звук, движение, оставляя от материального мира жалкие тени в собственном брюхе. Единственное, что было не подвластно ему – цокот копыт, быстро возвращавшийся к замершей в ожидании паре легионеров. Лошади рвали поводья и беспокойно потряхивали головами, но старший был непреклонен, вновь и вновь повторяя в молочную пустоту предложение остановиться и назваться. Звук неумолимо нарастал, гулко отражаясь от каждого дерева за пределами тракта, казалось, со всех сторон, покуда не оборвался. А через миг воплотился посреди дороги в огромное белое создание, стрелой пролетевшее в шаге от солдат и вновь растворившееся в белёсой мгле. Всё, что почувствовал молодой легионер – мощный удар в район шеи, выскользнувшее из-под ног седло и липкие от росы камни. Едва успев выставить перед ними руки, парень на миг провалился в то самое белое ничто, окружавшее их туманом, а потом пришёл в себя, созерцая листья над головой, лошадиный бок и взволнованное лицо своего напарника. Машинально он зажимал кровоточащий порез у горла, потом отнял руку и, осмотрев пропитавшуюся алым перчатку, отрешённо пролепетал «Было близко». После падения голос звучал странно, а потом он наконец расслышал причитания старшего легионера. Тот уже поднялся на ноги, осматривался, положив руку на рукоять меча.       - …Что это было, во имя Девяти?! Я просто окликнул его…       - Не видел. – Тихо признался парень, безучастно смотря в клубящийся туман на громадную тень по дороге выше, что встала на дыбы, молотя воздух мощными копытами, затем присела, мотнув головой в их сторону, и в тягучем прыжке вновь исчезла за пределами его видимости. Легионер поспешил исправиться. – Не знаю.       Старший помог ему подняться, парень будто во сне пытался забраться в седло и никак не мог оторвать взгляда от загадочной белизны… которая была уже совсем далеко от пары солдат, позабыв об их существовании, вспарывала туман, скользя точно лезвие по маслу, неслась с предрассветным ветром вдоль дороги к величественной башне впереди. Над сонными лугами пожухшей осенней травы, скованными утренним льдом ручейками, над палыми листьями, липшими к камням мостовой, через рыхлый песок и прибрежные валуны. И, ступив на гладь озера, с лёгким звоном взметённых капель продолжала свой путь. Оставляя город по левую руку, проскальзывая мимо величественных стен, резких огней, беззвучно шепча.       Я… здесь. Снова здесь и этот мир… вновь мой! Снова!       Закрывая от наслаждения глаза, поднимая голову навстречу ветру и медленно тая в утреннем тумане, белая тень неслась по водной глади навстречу солнцу, покуда полностью не растворилась в наступающем дне…