Ревнивая Трис

      Сквозь брызги душа и матовое стекло двери Трис смотрит, как Тобиас ходит по ванной комнате. Раздевается до трусов и натягивает чистую футболку для сна. Вежливо открывает кран всего на секунду, пока чистит зубы, чтобы ей не пришлось мыться холодной водой.       Ей хочется его задушить.       Он ждет, а она медлит, задерживая назревающую ссору. Когда он, наконец, уходит, она выходит из кабины, заворачиваясь в полотенце, как в грозовое облако. Затем чистит зубы, чувствуя его взгляд через приоткрытую дверь ванной.       — Ты собираешься мне сказать, почему злишься? — спрашивает он тем раздражающе ровным тоном, который возникает всегда, когда он думает, что она слишком бурно реагирует.       Она выплевывает яд вместе с пеной:       — Не могу поверить, что ты меня об этом спрашиваешь, — шипит она.       — Что я должен был делать? — бросает он вызов.       — Не ходить, — огрызается она, захлопывая аптечку. — Когда Нита, — из-за которой Юрайя чуть не погиб, — хочет с тобой тайно встретиться, ты не идешь. И вообще, чего она хотела? Твоей помощи с еще одной бомбой, которая почти убьет наших друзей, или просто переспать с тобой?       — Ты ведешь себя нелепо, — фыркает он. — Все совсем не так.       Он откидывает синее покрывало с кровати, которую они делят, наполовину закрывая чистую одежду, которую она по глупости оставила там.       — Все именно так, — кипит она, пересекая комнату сердитыми быстрыми шагами, намереваясь схватить свои вещи и снова скрыться в ванной. — И тот факт, что ты — мистер-я-никому-не-доверяю — этого не видишь, заставляет меня задаться вопросом, не хочешь ли и ты ее тоже.       Вот и все. Не будь она так зла на Тобиаса, она уже ощутила бы боль, которую принесли эти слова.       Взгляд, который он бросает на нее, может сравнять с землей здание.       Трис разворачивается, готовая сбежать — в ванную, а потом на диван к Кристине, прежде чем они оба скажут что-то, о чем пожалеют утром, — но руки Тобиаса хватают ее за запястье, останавливая.       — Отпусти.       — Нет.       Он — неподвижный объект, а она — непреодолимая сила. Наверное, для этой ситуации должна быть лучшая метафора, но Трис не может думать об этом. Все, чем занята ее голова — это Тобиас с кем-то другим.       Он быстро двигается, зажимая ее между коленями и садясь на край кровати. Свободная рука скользит под край полотенца, обвиваясь вокруг бедра: теплая ладонь сзади, грубоватые пальцы на чувствительной внутренней части.       — Единственный человек, с которым я хочу спать — это ты, — говорит он.       Она позволяет его руке подняться выше, смутно осознавая, как трудно дышать, когда он так на нее смотрит. Зрачки настолько расширены, что закрывают все, кроме тончайшего кольца темно-синего цвета.       Ее тело всегда было на стороне этого парня. Еще до того, как разум и сердце осознавали, что происходит, тело уже действовало. От его прикосновений ей кажется, что она в огне.       Его большой палец прижимается к складке на вершине бедра, костяшки задевают то место, где она уже влажная. Приходится закусить губу, чтобы сдержать стон. И он об этом знает.       Ему нравится все контролировать. Она тоже наслаждается этим — с тех пор, как перестала бояться близости. Но сегодня все пойдет не так. Потому что она все еще сердится. И ревнует. И он — он принадлежит ей.       Она позволяет ему раздвинуть ее ноги чуть сильнее, давая возможность пальцам скользнуть внутрь. Притворяется, что все прощено и забыто.       Ей так хорошо. Его пальцы движутся внутри нее. Губы, язык и зубы начинают ласкать грудь, как только падает полотенце. Но становится еще лучше: она толкает его на кровать и заставляет забыть, как дышать, проводя языком полосу по всей его длине.       Его пальцы впиваются в бедра, когда она медленно опускается на него. Им обоим по-прежнему требуется мгновение, чтобы привыкнуть к этому ощущению. Довольно скоро он призывает ее к ритму, который они оба любят.       Но сегодня она не позволяет ему этого. Хватает его запястья, впиваясь в плоть неровными полумесяцами ногтей, и снимает их с себя, прижимая к кровати. Приходится наклониться над ним. Она медленно движется, рисуя бедрами восьмерки и сжимая их так, что нутро сокращается вокруг него с каждым движением.       — Так ты хочешь? — требовательно спрашивает она.       — Чего хочу? — спрашивает он, и это звучит так, словно он тонет.       — Хочешь ее?       — Черт, Трис, — стонет он, выгибаясь ей навстречу.       Она останавливается, и он выглядит так, словно вот-вот умрет.       — Нет, — выдыхает он. — Я не хочу ее.       Она начинает двигаться снова, освобождая его руки в качестве награды за ответ. Они поднимаются по ее бокам, лопаткам, пробираются во влажные волосы на затылке и запутываются там. Он тянет ее вниз, чтобы небрежно поцеловать, и она разрешает ему сделать это, а затем наклоняется ниже.       — Всегда только тебя, — бормочет он. Она покусывает и сосет его плоть, превращая гладкое пространство плеча в холст, окрашенный в синие, красные и черные цвета. — Всегда тебя.       Она кусает его за ухо, тянет мягкую, нежную мочку между зубами и прикусывает достаточно сильно, чтобы заставить его дергаться внутри нее. Его рука отчаянно шарит между скользкими телами, но как только находит место их соединения, в прикосновении уже нет ничего неуклюжего.       Она впивается зубами в его шею, когда он заставляет ее кончить. Боли и ощущения ее тела, плотно сжавшегося вокруг него, достаточно, чтобы он тоже высвободился, но Трис едва замечает это.       — Ты — мой, — томно говорит она после, отдыхая на его груди.