Trapped in the closet

Хосок думает, что все силы небесные ополчились против него. Это единственное может объяснить то, что он в кабинете переговоров с зеленоволосым панком, с кучей тату и пирсингом. Заперт. Очередная попытка вытрясти из дверной ручки выход наружу. Бесполезно. - Заклинило, - разворачивается Хосок и выдаёт так просто, что и к гадалке ходить не надо. Мужчина, сидевший за столом, поднимает взгляд от своего доклада. - Что? - Дверь заклинило. Не открывается. Услышав подобное, мужчина будто подскакивает и несется к двери, хватаясь за ручку и пытаясь её повернуть. Хосок же просто вздыхает и направляется обратно к длинному столу, наблюдая за стараниями мужчины и двери. Бесполезно. Хосок за версту чует двери, которых заклинило. Чёрт, и как ему теперь Мистера Бини кормить? «Хотя ладно, умный ведь кот, не удивлюсь, если он в десятый раз доберётся до нужного ящика», - ласково подозревает Хосок. Он беспокойно крутится на крутящемся стуле, пока зеленоволосый мужчина, еще не сдавшись, борется с дверью. А ведь Хосок мог пробыть здесь всего-то часок, поторчать, как часть фокус-группы для новой маркетинговой команды, получил бы в ответ краткое "ага, молодцы", затем вернулся бы в свою уютную кабинку стажёра развития новых технологий. Всё просто. Однако как-то всё усложнилось. Ему не стоило оставаться здесь надолго, мог бы просто уйти со всеми после прочтения своего доклада. Но отвечая на вопросы, его как-то уносило всё дальше и дальше, и теперь он платит по счетам: запертый в одной комнате с абсолютно незнакомым человеком неизвестно на сколько. По крайней мере, стоит поздороваться. - Эм, привет, - произнёс он, перекрикивая звуки пихания бедной двери. Мужчина обернулся. Хосоку впервые удаётся основательно разглядеть незнакомца. Зелёные волосы цвета мяты, чёрная кожанка, и, мать моя женщина, у него татушка на шее? Многочисленные гвоздики в ушах, а глаза подведены тёмной подводкой. Да, он определённо горяч. Разумеется. Хосоку даже кажется, что он согрешил в прошлой жизни, и теперь его заслуженно пытают подобным образом. Может показаться странным, что у человека в хлопковой рубашке с очками на носу может быть идеал. Но вот он, стоит в другом конце зала в обтягивающих штанах и армейских ботинках. Сутулится, чуть задыхаясь от тщетных усилий. Хосок нервно продолжает: - Хей, меня Хосок звать...И, эм, мы похоже застряли здесь на какое-то время, поэтому я решил представиться, на всякий пожарный. Мужчина сильно нахмурился: - Застряли? На какое-то время? Разве нас не могут отсюда вытащить? Хосок мотает головой: - Скорее всего, наша конференция была последней. Уверен на 99 процентов, что мы единственные в офисе. Глаза мужчины становятся всё больше в размерах: - А ты не можешь позвонить кому-нибудь? Хосок смеётся: - Отличный денёк, чтобы оставить телефон дома, ага? У тебя свой с собой? Руки незнакомца пропадают в карманах, вытаскивая мобильник на свет, и он тут же что-то там тыкает. - Чёрт, как знал. Сдох. - Что ж. Следующая встреча завтра утром. Полагаю, ночка у нас будет длинная, - шутит Хосок и смеётся. Как он может оставаться таким весёлым в такой ситуации, не знает даже он сам. Это наверняка и пугает другого мужчину, так как он не двигается с места и молча смотрит на шутника. – Так все-таки, как ты говорил тебя звать? – аккуратно интересуется Хосок. Незнакомец моргает пару раз, а затем, судя по всему, вспоминает о манерах: - Юнги. Мин Юнги. - Приятно познакомиться, - кивает Хосок и хлопает по сиденью рядом с ним. – Можешь присесть. Мы тут надолго. Следующий час или около того они провели за обсуждением возможных способов выбраться отсюда: Юнги предлагал, а Хосок отвергал. Ну не смогут они уйти через окно: 30-й этаж и при всём диком желании Юнги сломать что-то, бессмысленно херачить сверхдорогое окно лишь для того, чтобы через 30 этажей превратиться в лепёшку. Следующим предложением была вентиляция, и парни проверили одну единственную, что наполняла комнату прохладным воздухом, но оба пришли к выводу, что туда пролезет лишь какой-нибудь полуторагодовалый ребенок, взрослым мужчинам даже пытаться не следует. - Да всё в порядке, - уверяет Хосок, когда Юнги, сдавшись, плюхается обратно на стул, - скоро мы отсюда выберемся. Наверняка, ночью уборщик убирается, а если нет, то подождём до утра. Выше нос. Слова Хосока ненамного, но успокоили Юнги, от чего тот засиял. Если он в чём-то и хорош, так это определенно в поднятии настроения. Юнги замечает центр стола, и слегка посмеивается: - По крайней мере, с голоду не помрём. И правда: небольшая гора из бутылок с водой и различные фрукты, часть из которых, конечно, куплена на деньги другой фокус-группы, но ведь они уже давно ушли. - Если б еще был туалет, то вообще зажить можно, - продолжает мысль Юнги, и Хосок едва вздрагивает. Не заметил как-то его зоркий глаз, что уборной комната не располагает, и теперь, когда Юнги заговорил об этом, ему назло захотелось по-маленькому. Юнги начал смеяться от испуга, нарисованного на лице Хосока. - Бутылку возьмешь, не по большой нужде ведь? Хосок смеётся в унисон: - Не, благо только пи-пи. Это всё, конечно, противно, но без этого никак. В подобных жизненных ситуациях нет места брезгливости. А Юнги раскрывается куда легче, чем Хосок представлял. Татуировщик из Дэгу, у которого свой тату-салон в нескольких кварталах отсюда. А еще он сочиняет музыку на стороне. - Воу, и на инструментах играешь? – пылко расспрашивает Хосок. Юнги кивает: - Бас и клавиши. Сердце Хосока готово таять, словно под палящим солнцем. Если и есть кто-то, кого он любит больше, чем парней с тату и пирсингами, так это басисты с тату и пирсингами. «Эх, сегодня меня точно накажут за плохое поведение», - думает он с лёгким головокружением. - О, клёво, - все, что он на самом деле говорит. - Ну да, наверное. Сам чем занимаешься? Они болтают так некоторое время, и Хосок говорит о Мистере Бини куда больше, чем многие люди выдержали бы. Но Юнги лишь ржёт и льётся потоком рассказов о своём коте Усатике. - Очень креативно, - истерит Хосок, а Юнги немного краснеет. - Захлопнись. Моя племянница имя придумала, вот и прижилось как-то, ясно? - Да, ясно-ясно, хорошо, - Хосок неожиданно дотягивается и ерошит волосы Юнги, как-то даже сам поражаясь своей храбрости. Обычно он не распускает руки сразу же после встречи с кем-то, но есть что-то такое в том, чтобы быть запертым, только вдвоем, отчего мир снаружи тихонько рассеивается. И к большому удивлению, Юнги даже не дёргается. Лишь глядит вниз и краснеет пуще прежнего, что и отражается на щеках. Хосок руку с зелёных волос убирать не спешит. Они изумительно мягкие, а пахнут чем-то мятным и острым. Юнги чуть кашляет, и Хосок резко шарахается, понимая, что засмотрелся больше положенного. Оба, в конце концов, смущённо смеются. Хосок решает нарушить нависшую неловкую тишину: - А сколько татушек у тебя вообще? Заманчивый взгляд Юнги врезается в Хосока: - Поглазеть на них хочешь? – он снимает кожанку, оставшись в тонкой свободной белой майке, а у Хосока пот пробивает. У Юнги рукава на каждой руке и бесчисленные тату очерчивающие неприкрытый участок груди, видимый Хосоку. Каждая из них невероятно изящная, рыбы, птицы, цветы, окрашивающие бледную кожу. Хосок восхищается ими, и вовсе не в гейском смысле. - Нифига себе, а еще есть? – спрашивает он. Юнги кивает: - Конечно, на всём теле. - Покажешь? – с рвением просит Хосок, но, к его глубокому сожалению, Юнги натягивает на себя обратно кожанку. - Извини, конечно, но, чтобы их лицезреть, тебе как минимум надо быть другом четвертого уровня, - ухмыляется он, а Хосок румяном кроется. - Вот как? И какой у меня уровень? – интересуется он, и Юнги размышляет с минуту. - Хмммм, я дам тебе твёрдый минус восьмой. Вот сволочуга. Хосок включает свою лучшую мордашку выкинутого на улицу щеночка, и Юнги вздыхает бессильно. - Подай мне апельсин, и я повышу тебя до минус седьмого. Солнце садилось, и комната медленно погружалась в темноту. Свет работал еще около часа, перед тем, как энергия автоматически отключилась на ночь, чтобы допоздна тут не работали, и чтоб денежки не тратились. И стало темно, и Хосок не на шутку пугается. - Юнги-хён, клянусь, я слышал что-то, - шепчет он телу, что пыталось заснуть на полу. Тело простонало: - Я спать тут пытаюсь, это был всего лишь ветер, поверь. Но Хосок опять что-то слышит: - Это не ветер! А что если это привидение? – шепотом почти кричит Хосок. Тут, сон Юнги как рукой сняло. Он садится, убирая волосы со лба. - Знаешь, - начинает он, - а может и правда привидение. У Хосока челюсть падает, а Юнги ухмыляется. Он хоть и понимает, что старший издевается над ним, но мурашки предательски продолжают бегать по спине. Прищурив глаза, Юнги продолжает: - Знаешь, есть поверие, что люди склонны возвращаться на места своей смерти. Что если кто-то умер от изнеможения прямо здесь, в этом офисе? - О, боже мой, прекрати, - ноет Хосок закрывая уши. Юнги мягко посмеивается: - Извини, извини. Больше не буду, - они сидят в тишине, но потом Юнги снова глаголит. – Знаешь, какая самая страшная вещь на свете? - не задумываясь спрашивает он, обращаясь больше к себе, нежели к Хосоку, но младший намеренно слушает, ведь любопытство не задушишь, не убьешь. – Есть манга одна, Загадка чего-то там*, название забыл, она короткая, об ущелье, которое внезапно появляется после землетрясения. Оно заполнено дырами в виде людей. Одному парню стало интересно на это посмотреть, как неожиданно люди непонятно почему стали забираться в эти дыры, знаешь, будто силуэты этих дыр были сделаны индивидуально по их форме и телосложению. Оттуда никто не возвращался. Жутко на самом деле, они будто в трансе и всё такое. И потом этот парень не выдерживает и забирается в дыру, и выходит с другой стороны этак через месяц...весь искривлённый, бесформенный. Как вермишель. - Прекрати. Перестань, ради бога, - Юнги переводит взгляд на Хосока и видит, как того колбасит. - Господи, я ведь не хотел тебя напугать, я заболтался сам с собой просто. Прости, - извиняется он, а Хосок всё такой же белый, как лист бумаги. - Иди сюда, - мямлит Юнги, раскрывая руки в объятиях. Хосок слазит с крутящегося кресла и усаживается на полу рядом. От него теплом веет, особенно когда его рука опускается на плечо Хосока. И от этого на душе как-то более спокойно и менее страшно. - Хей, хочешь поглазеть на остальные татухи? - предлагает Юнги, и Хосок прям светится счастьем. - Это значит, я на четвертом уровне? - Если тебе так удобно. Смотри давай, - парень снимает кожанку, а за ней и майку. И как-то внезапно Хосок чихал на всех привидений, ведь перед ним сидит полуголый Юнги. Худой, по-красивому бледный с прекраснейшей немецкой филигранной работой, исписанной по животу. Он разворачивается, и под лунным светом взору Хосока предстаёт нарисованный на всю спину дракон с китайскими иероглифами росписью написанными на лопатке. - Вау, - у Хосока дыхание спирает. Юнги неуверенно прокашливается: - М-можешь дотронуться, если хочешь. И этого ему достаточно, чтобы вернуть былую храбрость. Хосок тянется и проводит тонкими пальцами по очертаниям дракона, хихикая немного, чувствуя, как мурашки ползут по телу Юнги. - Это прекрасно, - шепчет он, а Юнги поворачивается обратно, позволяя Хосоку дотронуться до картин на его груди и ключицах. «Прощайте, последние остатки моей гетеросексуальности», - думается ему где-то в дали разума. Юнги вздрагивает. Хосок всегда считал, что довольно-таки неплохо флиртует, и, чёрт побери, как же он хочет этого парня. К тому же, судя по взгляду второго, эта симпатия может быть даже и не односторонняя. "Так, Хоби, игра началась", думает он, хлопая мысленно себя по спине. Прежде чем подумать, с его губ шёпотом вылетает: - А есть уровень выше четвертого? На это Юнги краснеет: - Думаю, да. - О, правда? И что включает в себя дружба пятого уровня? "Молодец, Хосок, хорошо идешь", подбадривает он себя. Юнги в ответ лишь смущённо улыбается: - Эм, ну, такой у меня уже давно не было. Хосок мягко прочёсывает рукой по волосам Юнги: - У меня тоже. Может подружимся? – предлагает он. И без лишней суеты, он наклоняется и нежно целует его. На секунду его окутывает волнение, он чувствует, как Юнги напрягся, и мысль о том, что может быть он совершил ошибку крутится в голове, но проходит несколько секунд и Юнги плавится, как масло, внимая прикосновениям Хосока, и вся уверенность тут же вернулась на место. Юнги раскрывает влажные губы, приглашая Хосока войти, и язык младшего с радостью проскальзывает в чужой рот. Слышатся тихие стоны, после чего Юнги обвивает шею Хосока, а тот гуляет пальцами по обнажённой грудной клетке, чувствуя, как тело содрогается под фалангами. Юнги разрывает поцелуй только лишь для того, чтобы перейти на шею, и Хосок потихоньку сходит с ума. Он не уверен, как далеко готов зайти Юнги, но когда тот ведет рукой вверх по бедру... В дверь стучатся. Они подскакивают, Юнги надевает обратно майку, чуть ли не путаясь в ней, пока Хосок несётся к двери. - Эм...кто там? – неловко спрашивает он. Голос за дверью ему отвечает: - Уборщик. Вы там в порядке? У Хосока камень с души падает от облегчения: - Да, просто застряли тут. Вы можете нас вытащить? Через несколько долгих и продолжительных тяни-толкаев и крайне вовремя оказавшейся под рукой вэдэшкой**, обоих выпустили на долгожданную свободу. Они вместе спустились на лифте, рассматривая полную луну за его стеклом. Они перешагнули порог здания, закутываясь в сеульскую ночь, и никогда еще Хосок не был так счастлив вдохнуть свежего воздуха. - Ну, эм, как-нибудь повторим, - говорит Хосок, нервно посмеиваясь. Старший ему в ответ улыбается: - Я бы предпочёл больше не оказываться запертым на ночь в кабинете, однако... – он достаёт кусок бумаги, ручку и чиркает что-то на нём, передав после Хосоку. – Позвонишь? И постарайся больше не оставлять дома телефон. Хосок лыбу давит: - А ты в следующий раз не забудь свой зарядить, - готов он уже проститься и пойти домой, как Юнги делает шаг вперед и неуверенно целует его в щёчку. - Увидимся. (на следующий день они вместе обедают и ведают о том, что оба их кота великолепно провели ночь в одиночестве)