Эндорфины

Пасифика просто мечтала о том, чтобы ни окна, ни стены этого чертового дома не пропускали ни звука снаружи. Лишь бы не слышать этого пухлого пацаненка, который вовсе не был ее привычным Гидеоном, но в этом мире, в этой точке реальности, похоже, был на стороне хороших. В отличие от самой Пасифики. — Почему, Пасифика?! Почему ты помогаешь им?! Ты же знаешь, как это опасно, что они могут устроить! — вновь донесся его надрывный крик с улицы, и Диппер раздраженно захлопнул книгу. — Как он, будучи таким жирным, вообще может набрать достаточно для крика воздуха в легкие? — процедил он, проходясь тонкими пальцами по своему родимому пятну в виде ковша Большой Медведицы. Мейбл хмыкнула, поправив край недлинного сарафана, и вернулась к расчетам, продолжив писать карандашом по планшету. — Пасифика! — Господи, — нервно процедил Диппер и сощурился, бросая взгляд на блондинку, — выйди и заткни его! Он мешает работать! Пасифика поджала губы, а потом немного робко кивнула. Это был не ее Гравити Фоллз. Это был не ее мир, это был не ее Диппер. Все здесь было иначе — и приходилось подстраиваться, чтобы это измерение ее, другую Пасифику, не отторгало. Она прикрыла за собой дверь и вышла на крыльцо, на котором как раз стоял толстячок Гидеон, и сложила тонкие руки на груди. Звякнули украшения — единственное напоминание о том, что когда-то она была дочкой богатого отца; Пасифика скрипнула зубами. — Уходи. — Нет, я не уйду! — ударил себя кулаками в грудь, вернее, в жир Гидеон. Он выглядел не так мерзко, как помнила Пасифика; при желании его даже можно было назвать милым. В этом глупом жилете. И кроссовках. Но он все равно не дотягивал до высоких стандартов Нортвест. — Ты… Ты должна уйти от них! — Почему? — изогнулась бровь Пасифики пренебрежительно. — Ты знаешь, кто они такие! Что, — выделил особенно это слово Гидеон, понизив голос, — они такое. После… После того, как ты отобрала мой дневник, у них… — У них есть все три дневника, чтобы заставить портал работать. Именно, Гидеон, — хмыкнула Пасифика. Ей не то чтобы хотелось оскорблять этого Гидеона. Она… Подружившись с тем Диппером, Диппером из ее Гравити Фоллз, Пасифика начала иначе относиться ко многому. В том числе и к толстым, да. Не говоря уже о том, что Гидеон был на стороне добра, а вот она — не очень. Но ей нужно было, чтобы он ушел. Ушел и не вернулся — ни за ней, ни для нее. Просто не появлялся больше на горизонте и не мешал. В мелких глазах Гидеона загорелся испуг. — Этот портал… — Куда более могущественная штука, чем твои экстрасенсорные пшики, — перевела взгляд на свои ухоженные ноготки Пасифика, будто вовсе теряя интерес к тому, кто правда считал ее другом. — И я хочу, чтобы ты знал: придешь еще раз — вызову полицию. Ты нарушаешь границы частной собственности и влезаешь в мое личное пространство, это зовется сталкерством. Она будто услышала, как в Глифуле что-то умерло. И это было именно то, чего она добивалась, честно говоря. Так было бы проще… Для всех. — Что с тобой… стало, — проронил он убито. — Только заметил? — фыркнула Пасифика. — Если не уберешься прямо сейчас, я вызову полицию, Глифул, — наклонилась к нему она. Постаралась, чтобы ее губы не дрогнули, ведь порой она и сама желала забыть о том, что с ней случилось. Она просто поменялась местами с Пасификой отсюда. Попала в Гравити Фоллз, казалось бы; в семью Нортвест, казалось бы; да только тут все было другим. Хотела бы она на этот раз оказаться на правильной стороне, да только правильная сторона не могла дать ей даже шанса на возвращение. Она не спала той ночью, когда в ее окно пролез нынешний Диппер со словами «я знаю, кто ты и откуда ты». А еще сказал, что с ее помощью они смогут запустить портал, который, «вполне вероятно», по словам Диппера, вернет ее домой. Пасифике очень хотелось домой, к своим родителями, к своему городу и, главное, ко всем тем, кого она знала и к кому привыкла. Она была готова обмануть доверявшего ей здесь Гидеона и забрать у него дневник; она была готова присоединиться к близнецам Пайнс, пусть мало что и понимала в том, что они делали. Но она надеялась на местного Диппера; пусть он и был чуть жутковат, однако, оказался даже более умным и привлекательным, чем привычный сердцу Пасифики Диппер. В демоническом смысле привлекательным. Когда она вернулась в их комнату, Диппер оторвался от сейсмографа и поднял на Пасифику взгляд. — Разобралась? — Да, он больше не придет. Надеюсь, — смахнула она светлые волосы с плеч. Мейбл покосилась на нее; она вечно ругалась, что после Пасифики повсюду остаются волосы, а ее это раздражает. — Принеси нам сока, — пробормотала она, дополняя расчеты каким-то устрашающим рисунком, и Пасифика со вздохом кивнула. На кухне оставался только апельсиновый, ну, и на один стакан вишневого хватило, и он явно предназначался Мейбл. Пасифика не ошиблась; та произнесла сдержанно «спасибо» и забрала, а апельсиновый себе без вопросов взял Диппер, причем вместе с рукой Пасифики. Притянул ее к себе, касаясь губами светлых волос, и усмехнулся. Пасифика вздрогнула; руки этого Диппера были очень холодные, его прикосновения не очень нравились ей, пусть у местного Пайнса умение обольщать было в крови. — Ты нравишься мне гораздо больше той зануды-пацифистки, которая была здесь до тебя. Даже грустно будет менять вас, — произнес он тихо и таинственно. — Ты куда умнее и привлекательнее Диппера, которого я знаю, — отозвалась Пасифика, нервно улыбаясь, а потом сама прижалась губами к щеке Пайнса. Тот даже не дернулся — Диппер Пасифики, ее Диппер, умер бы на месте, наверное. Они были слишком разные. Она взяла его руку, что скользнула по ее талии, и переложила на стол, обратно к расчетам. — Теперь, с тремя дневниками, вы куда быстрее закончите работу над панелью управления порталом, — довольно изрекла она и даже с какой-то надеждой в голосе. Ей хотелось верить, что там, по ту сторону, ее ждет родной Гравити Фоллз. Привычный. Этот Диппер был очень умен, и она была склонна полагаться на его интеллект. — О, знаешь, подари мне поцелуй — и эндорфины в моем мозгу заработают в сотню раз быстрее, — отозвался тот, облизывая губы. Мейбл простонала, закатив глаза, и, отложив свои бумаги, встала, пошла к двери. — Не буду вам мешать, голубки, — презрительно протянула она, хлопая дверью. Диппер только усмехнулся и вновь встретился глазами с Пасификой. Они были другие. Будто… Не неживые, а ожившие вновь, все равно жуткие, яркие, будто горели огнем, а вовсе не тепло-шоколадные, как у настоящего Диппера. Глядя в них, Пасифика лишь вновь вспоминала, что когда-то в ее жизни все было иначе. — Ну, если ты и правда заработаешь быстрее, — протянула она с лукавой улыбкой, кладя ладонь на плечо Диппера. Иногда ей казалось, что он знает. Что она не такая «плохая», какой кажется. Ей нужно быть такой для нее, иначе она окажется в самом низу здесь, в этом Гравити Фоллз, когда эти близнецы запустят портал. Они не ограничатся просто интересом — они используют его для получения… Мощи. Власти. Иначе зачем вообще люди с таким складом ума возятся с ним? Вряд ли ради удовлетворения научного любопытства, местные Пайнсы слишком корыстны. Но даже если этот Диппер и знал, похоже, ему нравилась Пасифика. Эта Пасифика — или все же та, «слабая, немощная, убогая и глупая», которую он частенько ругал, пытаясь выгородить ту, что была сейчас рядом с ним. Все было просто. Когда Пасифика вернется к себе, а местная — вновь появится здесь, все встанет на свои места. Все будут счастливы. Не то чтобы Пасифику сильно заботили жители этого мира, но… Кажется, ее Диппер пробудил в ней и правда что-то хорошее. Много хорошего. По крайней мере, ей хотелось в это верить.