Пара Нормальных (old version)

Написав маме короткое сообщение на электронную почту о том, что она успешно долетела, Ангелина выключила ноутбук и вышла из своей спальни, судорожно озираясь по сторонам и пытаясь вспомнить, за какой дверью какая комната. Но в голове все попуталось, поэтому она решила поочередно стучать в каждую и ждать ответа. Раз он ожидает ее в кабинете, он откликнется и пригласит войти. Шагая по коридору, она, наконец, добралась до нужной двери. — Войдите! – послышался изнутри приглушенный голос Майкла. Зайдя внутрь кабинета, она закрыла за собой дверь и огляделась, оценивая обстановку. Множество книг, переговорный стол и шесть стульев, мини-бар и кипы бумаг вокруг - всё было просто и со вкусом, ничего вычурного. Она даже немного разочаровалась. Девушка ожидала увидеть нечто изысканное и дорогое, как мир, отделанное золотом, а также дубовую мебель и тяжелую рабочую обстановку - она ожидала комнаты в стиле Джексона. — Присаживайся. – поправив очки, он доброжелательно улыбнулся и указал ей на стул, находящийся напротив него. Заняв свое место, девушка сложила руки на столе и посмотрела на него с серьезным лицом. — Ну, говори, что мне нужно будет делать, когда и как. Отодвинув бумаги в сторону, он достал из ящика стола какую-то папку и протянул Ангелине. — Здесь находится твой контракт. Ознакомься с ним, а после сможем обсудить твои обязанности. – сказал он, сосредоточенно потерев висок. Открыв папку, Геля разложила перед собой бумаги и пробежала взглядом по машинописным строкам, пытаясь понять, о чем написано в каждой из них. Но удавалось ей это слабо, официальный английский у нее, как раз-таки, страдал. Языковой барьер встал неразрушимой стеной между ней и этим контрактом. Отчаявшись понять написанное, она жалобно заскулила и посмотрела на Джексона, которого, кажется, забавлял загруженный вид его новой работницы. — Я не поняла абсолютно ни черта из того, что здесь написано! Не мог бы ты мне объяснить? Пожалуйста... – взмолилась она, посмотрев на мужчину щенячьим взглядом. Он захихикал от выражения её лица. — Мне нравится наблюдать за тем, как ты пытаешься перевести это. – сказал он, чуть улыбнувшись. — Я похожа на мазохистку? – спросила девушка, обиженно нахмурившись. — Да, и мне нравится это. – он растянул губы в ухмылке и снял очки, положив их в черный футляр. — О, как! Значит, Господин Джексон у нас любит погорячее? – с иронией спросила Геля, насмешливо сузив глаза. Он смутился от этих слов. Увидев, как его щеки налились румянцем, она расхохоталась, стукнув ладошкой по столу. — Дьявол, ты такой милый, когда смущаешься. Теперь я буду заставлять тебя делать это постоянно! — Ох, нет, Ангел, пожалуйста. Я чувствую себя неуютно, когда ты начинаешь меня смущать. – тихонько сказал он, отведя взгляд. Она рассмеялась еще громче. — По-моему, Ангел здесь, как раз-таки, ты, а абсолютное зло - это я. – она подмигнула ему, лукаво улыбнувшись. Он помотал головой. На лице его проскользнула усмешка. — Ты просто не знаешь всех моих внутренних демонов. – заключил он, с вальяжной улыбкой откинувшись на спинку кресла. — Поверь мне, я догадываюсь об их наличии. – она хихикнула и взяла в руки ручку, ища место для подписи на контрактах. – Расскажи мне в двух словах о содержании этой "Войны и Мира", а не документа, я подпишу, и мы закончим на формальностях, перейдя к более интересным и существенным вещам. — Ну, в этих бумажках сказано, что ты обязуешься никому не разглашать информацию, которая будет тебе доступна, в "чистом" виде, обещаешь не обсуждать это с кем бы то ни было, даже с коллегами. Также ты обещаешь оставить в этих стенах всё, что ты узнаешь, когда срок действия контракта закончится, и ты вернешься домой. Если, конечно, он не будет продлен. Или если кто-то из нас не расторгнет его раньше. – он сложил руки на животе, с серьезным видом рассказывая содержание документа. – Также на время трудовой деятельности ты обязуешься сдать всю собственную технику, я имею в виду мобильный телефон и любые другие средства связи, взамен получив новые, корпоративные. Также там имеется соглашение на обработку персональных данных, которое дает разрешение моей службе безопасности отслеживать твои звонки и почту, собирать о тебе всю информацию, которая будет им необходима для обеспечения моей безопасности. В принципе, это всё. — Я-ясно. – протянула девушка, поставив свою роспись везде, где это было необходимо. – Теперь обязанности. Что мне нужно делать? — Придумывать подсказки, конечно же. – он усмехнулся. – Скрывать их в предстоящих интервью моей семьи, в фотографиях, образах, одежде, в чем угодно. Чтобы это было на виду, но настолько незаметно, что простой обыватель просто не обратил бы на подобные вещи внимание. Она кивнула, глубоко задумавшись. — Платить я тебе буду четыре тысячи евро в месяц. Этого будет достаточно? – он чуть поджал губы, заметив, как на её лице проскользнуло недовольство. — Слишком много. – отрезала она, скрестив руки на груди и посмотрев на него сосредоточенным взглядом. – Я не хочу чувствовать себя обязанной тебе, обузой быть я не собираюсь. Половины от этой суммы мне хватит. Он покачал головой, опустив взгляд. Он искренне не понимал, почему она отказывается от таких денег, тем более, раз их ей самостоятельно предлагают. Это было для него в новинку. Обычно ключники наоборот старались отхватить как можно больше. — Ну, как хочешь. Тогда остальные две тысячи будем откладывать на непредвиденные расходы. Идет? – он протянул ей руку. — Wanna be staring something. – с таинственной улыбкой сказала девушка, пожав его руку. Он издал смешок, одобрительно кивнув. Неожиданно она вскочила со стула, вырвав у него ладонь, и бегом покинула кабинет. Он недоуменно приподнял брови, не поняв этого поступка. Ангелина убежала в свою комнату, вспомнив про деньги. Найдя под кроватью портфель, она вернулась в кабинет и подошла к столу начальника, по пути открывая замок. Он посмотрел на нее рассеянным взглядом, не понимая, что происходит. Остановившись у края его стола, она резко вывалила пачки с банкнотами на столовую поверхность и укоризненно посмотрела ему в глаза, сдвинув брови. — Забери. — Нет, это теперь твое. – бескомпромиссно сказал он, скрестив на груди руки. — Это - ТВОЕ и твоих детей, а свое я еще не заработала. – не дожидаясь его ответа, она покинула кабинет, дав мужчине всем своим видом понять, что в его деньгах она не нуждается, и, если он продолжит себя так вести, их взаимоотношения не сложатся. Разочарованно посмотрев на пачки с деньгами, он достал из стола черный непроницаемый пакет и сложил их туда, тут же сунув в ящик. Его обидело то, что она отказалась принять то, что должна была - будто он делает ей этим подачку или пытается купить. Но у него в голове ведь были благие намерения! Он видел кредитные счета в информации, которую удалось собрать Морригану о её семье, и эта небольшая сумма смогла бы покрыть абсолютно всё, даже немного осталось бы. Он прекрасно помнил, какого это, жить в долгах, и другому человеку подобного бы никогда не пожелал. Но, поняв, что эта девушка - гордая птица, и сама деньги не возьмет, он решил впихнуть их ей тайно, не оставив другого выбора, кроме как принять сумму. В конце концов, эти деньги были авансом и его уверенностью в том, что она точно никому ничего не разболтает о нем, чувствуя себя ему благодарной (или обязанной?) за помощь. Вернувшись в свою спальню, Геля убрала портфель в шкаф и отключила мобильный, готовясь отдать его Джексону. Вся эта ситуация, на самом деле, ей не очень нравилась. Сбор информации, лишение средств связи, слежка... Это напоминало какой-то боевик, а не мирную жизнь ушедшей звезды. По крайней мере, с тем, что она себе представляла, реальность не соприкасалась никоим образом. Больше всего её смущал факт того, что за "сбором информации" он, наверняка, имел в виду данные о её семье и окружении. Уж чего-чего, а этого она не хотела точно. Хотя, она прекрасно понимала, что иначе нельзя, ведь она в этой ситуации - потенциальная угроза его жизни и здоровью. Для себя она решила: если он попросит, она сама расскажет ему о своей жизни. Пусть лучше он это узнает от нее, чем от того лысого. Девушка скривилась от воспоминаний о неприятном мужчине. Выйдя из спальни, она лицом к лицу столкнулась с Джексоном, который только что намеревался постучать в дверь. — Э-эм... А я к тебе. – он пожал плечами, сконфуженно улыбнувшись. — А я к тебе! – она рассмеялась, протянув ему мобильный. – Забери. Взяв телефон, он сразу же спрятал его в карман, отведя взгляд. Она, видя на его лице долю смущения от обстоятельств, в которых они оба оказались, хихикнула, взглянув своими голубыми глазами в его угольки. — Ну, как первое впечатление обо мне? – иронично спросила она, вперив руки в бока. – Хорошее? Он несмело кивнул. — Прекрасно! Тогда можно заканчивать этот маскарад и быть собой. – она резко сдернула резинку с волос, с улыбкой на лице, и они распались пышными рыжими кудрями по её плечам. – Ну, показывай, где у тебя тут винный погребок и закуска. Будем обмывать мой приезд, по старой русской традиции! Увидев его ошарашенное лицо, она прыснула смехом, согнувшись пополам. — Расслабься, я шучу. – сказала она, пытаясь прекратить смеяться. – Я обязана была сказать это, твое шокированное выражение лица - это нечто. — Идея с погребом мне нравится. – подметил он, загадочно улыбнувшись. — Тогда иди открывай винишко, а я пойду искать закуску. – она растянулась в широкой улыбке, направившись в сторону лестницы вместе с ним. – Только скажи мне, где здесь кухня, а там я уже по ходу разберусь. Услышав русское слово "винишко", Майкл издал смешок. Уж слишком забавным оно ему показалось! — Как ты сказала? Ви... – спросил он, пытаясь вспомнить, как звучит это слово. — Винишко. – сказала она, с усмешкой посмотрев на него. – Ви-ниш-ко. ВИНИШКО! Он засмеялся во все горло, вновь услышав это странное слово. — В русском много подобных слов. – сказала она, обнажив зубы. – Я буду тебе рассказывать их по ходу нашего взаимодействия. — Кухня там. – он указал рукой в сторону арки, из-за которой виднелся край белого обеденного стола. — О, спасибо. – сказала она, отправившись в нужном направлении. – В этом доме заблудиться - как два пальца об асфальт, всё слишком одинаковое. Хихикнув, он пошел в погреб. Попав на кухню, она сразу же подошла к высокому серебряному холодильнику, который своими размерами больше походил на платяной шкаф. Открыв его, Геля широко раскрыла рот, не в силах сдержать изумление. Внутри было столько еды, что можно было накормить целый взвод! Достав оттуда овощи, багет, колбасу и сыр, она положила груду продуктов на стол и, взяв разделочную доску, принялась тонко нарезать необходимые ингредиенты. Как только с этим было покончено, она сделала бутерброды, уложив на батон лист салата, кружочек помидора, колбасу, огурец, и накрыла всё это сыром. Найдя в нависном шкафчике большую тарелку, она положила бутербродики на нее и, убрав всё ненужное обратно в холодильник, пошла по коридору в сторону большой лестницы, ведущей куда-то вниз, держа в руках приготовленную закуску. Когда она проходила комнату охраны, на нее раздраженно взглянул лысый, тут же отвернувшись, как только она стала к нему приближаться. Спустившись в погреб, который правильнее было бы назвать комнатой отдыха и хранения алкоголя, Майкл подошел к бутылкам с вином и стал просматривать их, решая, чем же стоит открыть их дружеские посиделки. Взяв с полки Chateau La Lagune 2009 года, он открыл его с помощью штопора и поставил бутылку на небольшую тумбочку, стоящую рядом с красным диваном, достав оттуда два бокала. Он огляделся по сторонам, проверяя, всё ли в порядке, когда услышал шаги по лестнице. "Идет!"- подумал он, набрав полные легкие воздуха. Это было странно, но он воспринимал Ангелину как самостоятельного, взрослого человека, а не как ребенка или подростка. Если за Пэрис и Принцем было нужно следить, как за пятилетними, потому что они были безответственными и разбалованными, она казалась ему диаметрально другой. Иные размышления, видение мира, ответственность и серьезность - эти качества заставляли его ставить её с собой на равных, абсолютно не обращая внимания на огромнейшую разницу в возрасте. — О чем замечтался? – иронично спросила она, ухмыльнувшись. — Я... Да ни о чем. – он забрал у нее из рук тарелку с бутербродами и лукаво улыбнулся. — Ясно-ясно, Мистер "люблю погорячее", о чем вы там замечтались. – она рассмеялась, легонько толкнув его в плечо. Он состроил саркастичную гримасу, после чего показал ей язык. — Садись, будем знакомиться поближе. – она опустилась на белый пушистый коврик и посмотрела на него снизу вверх. Он округлил глаза, вздернув брови. В его голове сразу всплыла непристойная картина возможного "близкого знакомства" при опущении девушки на колени перед его ширинкой, уж слишком двусмысленно она это сказала. Лина же, увидев выражение его лица, захохотала так громко, что невольно откинулась на спину, обхватив живот руками. — Да ты почему такой озабоченный-то?! – она не могла успокоиться, утирая проступившие от смеха слезы рукой. – Да уж, блять, вот тебе и Кинг оф Поп! Раскрасневшись, он стыдливо улыбнулся и закрыл лицо ладонями, сев на диван. — Это всё твои фразочки, я здесь ни при чем! – возмутился мужчина, шумно выдохнув от переизбытка чувств. — Мои фразочки, говоришь? – она ехидничала, смотря на него невинным взглядом. – Толкование этим "фразочкам" даешь ты сам, причем, в меру своей испорченности! И мои слова здесь абсолютно не играют роли. Я могу назвать число 69, и ты подумаешь не о нем, а могу сказать горяченькое, и в твоей голове, наверняка, снова же всплывет образ не пищи, а чего-то иного. Так что, это ты, Майкл, а не я! Не найдя, что ответить на такое заявление, он сделал наигранно-раздосадованный вид и надул губы, пытаясь сдержать улыбку. — Пришла тут, самая умная, вы посмотрите! – он устало закатил глаза, скрестив руки, но не удержался и рассмеялся от скепсиса на её лице. — Уже 3:0 в мою пользу. – торжественно объявила Геля, приняв сидячее положение. — Мы в чем-то соревнуемся? – с усмешкой спросил Майкл, разливая вино по бокалам. — Ну, считай, что я отсчитываю твои поражения в сражениях с моим острым языком. – заключила она, взяв у него из рук напиток. — О, даже так? – он сделал пару глотков и выгнул бровь, с надменной улыбкой на лице. – И когда я успел трижды проиграть тебе? Выпив немного, она поставила бокал на пол и принялась загибать пальцы: — Дедушка 60-ти лет, любовь к "погорячее" и твои грязные мыслишки, когда я села на колени. И не пытайся это опровергнуть, у тебя бегущая строка в глазах, когда ты задумываешься о чем-то подобном! – она хихикнула. – И это я еще не посчитала того, как ты смутился, когда я сказала тебе сравнить себя сейчас и 20 лет назад, а после вздрочнуть! — Черт, да ты извращенка, Ангел! – воскликнул он, обескураженно вытаращившись на нее и засмеявшись. — Боюсь, что извращенец в этой комнате только один, и это явно не я. – она мило похлопала глазками, после чего прыснула от смеха. — Ну, раз уж мы начали соревноваться, вспомни, как ты захотела поцеловать пол у моих ног, а я любезно остановил тебя, вовремя подставив свои руки. – он нахально улыбнулся, глотнув еще вина. — Это когда такое было?? – она шокировано выкатила глаза, театрально ужаснувшись. — Ой, всё, не притворяйся, что не помнишь, как чуть не распласталась передо мной в первые же минуты нашего очного знакомства! – он достал из-под поясницы маленькую красную подушечку и кинул её в Ангелину, состроив обиженную гримасу. Поймав подушку, девушка с силой бросила ее обратно и показала язык. — Хрен с тобой, дедуля, пусть и на твоей улице будет праздник. 3:1! Закатив глаза, он показал ей средний палец в ответ на "дедулю". Она оскалилась, торжествуя над тем, как его это задевает, после чего они синхронно рассыпались смехом. Обернувшись и увидев колонки, Ангелина кивнула головой в их сторону и вопросительно подняла бровь, смотря в глаза Короля: — И почему они до сих пор молчат? Маэстро, музыку! Достав пульт, он включил аудиосистему и откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза от наслаждения наполнившими комнату звуками песни Джеймса Брауна. Поморщившись, девушка встала с пола и огляделась. — Где у тебя диски? – спросила она, пытаясь самостоятельно отыскать их взглядом. — Там. – он указал пальцем в самый темный угол этого места. — Фонарика не найдется? – пошутила она, подходя к полкам, что были целиком забиты CD. – А то так глаза сломать можно! — Прости, в этом месте специально приглушенный свет и интимная атмосфера, фонарь не предусмотрен. – он кокетливо улыбнулся, после чего хихикнул. — Ну, мог бы не признаваться, что это - твой личный сорт траходрома, а не винный погреб. – она закатилась смехом, рассматривая исполнителей. — Анджелина! – воскликнул он с легким укором в голосе, после чего сам загоготал. — 4:1, Малыш. – она едва заметно подмигнула ему и растянулась в победной улыбке. Он покачал головой, не переставая улыбаться. — Стерва! — Чуть-чуть. – она похлопала ресницами, изобразив саму невинность. Найдя среди дисков нечто неожиданное, она вытаращилась на Майкла, открыв рот от удивления. — Мистер Кредо?? Серьезно??? Он пожал плечами. — Не знаю, это дискография Турегано. Встав с пола, она подошла к системе и, вытащив диск Брауна, поставила Mr.Credo. Погреб сразу же заполнился восточными мотивами песни "Мама Азия". Не удержавшись, девушка медленно начала двигать бедрами, пританцовывая под песню своего детства. — Где-то там, за горами высокими, где-то там, за морями широкими, где не падает снег на башка - Мама Азия! – пела Ангелина на русском и танцевала, не обращая никакого внимания на заинтересованно наблюдающего за ней Майкла. – Где, как птица, летает душа, где под солнцем растет анаша - тем, кто курит ее, она дарит покой и фантазия! Джексон увлеченно смотрел за тем, как русская девушка в коротких шортах и золотом топе танцует посреди его погреба так сексуально и пластично, что захватывало дух. Она рисовала восьмерку бедрами, выгибалась, вилась змеей, словно каждая клеточка ее прекрасного тела была под тотальным контролем. От столь откровенных движений на него накатила пробирающая до дрожи в коленях волна возбуждения, а дыхание перехватило. Он сидел и пялился на нее, как на шейх на одну из восточных красавиц, и не мог оторвать глаз. Когда же песня закончилась, он еще пару минут восхищенно смотрел на нее и молчал, пока она не расхохоталась от застывшего выражения его лица. — Я не понял ничего из того, что ты пела, кроме слов "Мама" и "Аллах", но это было очень круто. – выдохнул он, стараясь перевести дыхание. — Я вижу. – сверкнув глазами и захихикав, она развернулась к нему спиной и продолжила перебирать диски, выбирая, что можно поставить. Он недоверчиво на нее покосился, не сразу поняв, что она имеет в виду. Но, когда он посмотрел на свои некстати топорщившиеся джинсы, всё моментально стало ясно. Закинув ногу на ногу, чтобы скрыть свое возбуждение, он подпер подбородок рукой и вдохнул полной грудью, стараясь забыть то, что только что видел. Но, увы, его рассудок был против него самого, как и организм. Ведь он, в первую очередь, был мужчиной, и только потом Королем Поп-Музыки. Естественно, Геля заметила, как на него повлиял её танец. Она, было, хотела отпустить по этому поводу скользкую шуточку, намекнув ему, что особенности мужского организма позой "нога на ногу" не скроешь, тем более от глаз женщины, но решила промолчать. Если она это скажет, он окончательно сгорит со стыда и сбежит, а, может, даже хуже - начнет ее избегать. Оно ей надо? Нет. Поэтому она решила продолжить шутить в пределах разумного, давая его фантазии самой трактовать для себя смысл ее фраз так, как ему захочется. Но мысленно она, конечно же, уже поставила себе +1 очко. "5:1. Проигрываешь, Джеко!" - подумала она про себя, ухмыльнувшись собственным мыслям. Найдя на полке диск Dangerous, она не сразу решилась его поставить. Всё же, это песни его самого, любит ли он их слушать? Тем более, много негатива связано с этим альбомом, первые обвинения в растлении малолетних предъявили Джексону именно во время одноименного тура. Но, решив, что он скажет ей, если ему это не понравится, она поставила CD и включила. Пространством в ту же секунду завладел его голос, звучащий из колонок. Это была песня "In the closet". Повернувшись к нему лицом, она подошла и, взяв бокал, глотнула немного вина, не отводя взгляда от его шоколадных глаз. Они сияли каким-то неестественным блеском, будто были стеклянным. Зрачки расширены, серьезность на лице - что-то с ним было не так. Решив разбавить какую-то слишком интимную атмосферу, она указала ему пальцем на "танцпол", ехидно улыбнувшись. — Кажется, кто-то говорил, что он до сих пор танцует. А тут, как раз, играет моя любимая песня. Ты же не откажешь мне в просьбе, Босс? – она похлопала ресницами, сделав умоляющий взгляд. — НЕ-Е-ЕТ, нет, нет, нет! Никаких танцев в моем исполнении сегодня, пожалуйста! – запротестовал он, вжавшись спиной в диван. Его эрекция все еще не собиралась расслабляться, возбуждение держало организм в тонусе, заставляя сердце биться чаще, гоняя кровь по венам, как скоростные поезда между городами. Конечно же, она понимала причину его отказа. "Что, деталька мешает, дедуль?" - пронесся очередной подкол в его адрес в ее голове, от чего она невольно улыбнулась, но тут же одернула себя, показав своему внутреннему Я воображаемый кулак. Никаких шуток "ниже пояса", касающихся его состояния! Может, у него просто давно не было? Или, наоборот, было не так давно, и он еще толком не пришел после этого в себя, посему и реагирует так остро на женское тело? А, может, это просто ее неприкрытая сексуальность. "Ага, не прикрытая, как его золотые штаны!" - воскликнул ее разум, от чего она не сдержала смешок. — Ты чего? – он поднял на нее взгляд, непонимающе смотря в ее глаза снизу вверх. Оглядевшись, она заметила на одной из колонок его шляпу. Видимо, когда-то он тоже танцевал здесь и забыл про нее. На лице Ангелины моментально проскользнула заговорческая улыбка. Услышав начало одной из песен, она поставила бокал на тумбу и медленно подошла к нужной колонке, вытягивая носок, и сняла с нее шляпу. — Ну, раз Кинг оф Поп отказывается танцевать свои танцы, их буду танцевать я. Надев шляпу на копну рыжих волос, она немного надвинула ее на глаза и начала двигать бедрами как он, вспоминая выступление на MTV Awards в 95 году, где он исполнил песню "Dangerous". — Как только она вошла, я сразу понял, что есть нечто особенное в этой девушке...То, как она двигалась, ее волосы, ее лицо, ее линии... Божественность в движении... – шептала она, пытаясь изобразить из себя Майкла Джексона во время исполнения этой песни. Майкл сидел и заинтересованно смотрел на нее, ожидая, что она сейчас собирается делать. Но, как только его одурманенная алкоголем голова поняла, что это играет за песня, он мысленно проклял всё на свете. Это была "Dangerous", двойной подтекст которой был способен взбудоражить абсолютно любое сознание. Эти слова... Они как нельзя правдивее характеризовали то, что он в ней видел на данный момент. А тут она, в этом золотом топе, который, кстати, был из той же ткани, что и его знаменитые золотые штаны, в шортах, и в тапках-зайцах танцует то же самое, что когда-то танцевал он сам. По крайней мере, пытается. СТОП. ТАПКИ В ФОРМЕ ЗАЙЦЕВ? Опустив взгляд на ее ноги, он расхохотался. То, как она строила из себя альфа-самца (или самочку?), ни разу не сочеталось этой обувью, и это заставило его смеяться буквально до слез. Уж очень нелепо это выглядело со стороны! Она сразу же поняла, в чем дело, когда он, наконец-то, засмеялся. Именно этой реакции девушка и ждала. Его хохот разрядил обстановку, царившую в этом подвальчике, дав каждому из них облегченно вздохнуть. Он, более или менее, пришел в сознание после ее танца, а она смогла перестать себя корить за то, что вообще включила эту чертову "Маму Азию". Сняв шляпу, она надела ее на его голову и села рядом, хихикнув. Он утер глаза от проступивших слез и глубоко задышал, пытаясь унять хохот. — Вот почаще бы ты так смеялся, это идеально. Подав ему бокал, она взяла второй и звонко чокнулась с мужчиной, сказав тост: — Ну, за знакомство. Надеюсь, что наше сотрудничество будет плодотворным, и мы не разочаруем друг друга. Кивнув, он чуть улыбнулся и осушил содержимое бокала целиком. Она последовала его примеру. — Расскажи мне о себе? – неожиданно спросил он, вопросительно приподняв бровь. — Что ты хочешь узнать? – она поджала губы. — Всё! О семье, родителях, друзьях. Обо всем, что ты можешь мне рассказать. — Затеваешь ночь откровенных разговоров? – с усмешкой спросила она его. — Если ты хочешь, почему бы и нет? У тебя контракт на полгода, нам всё это время жить бок о бок, если не больше при удачном стечении обстоятельств. Я был бы рад узнать о тебе как можно больше. – он сжал ее руку, уверяющим взглядом посмотрев в глаза. – Ты можешь мне доверять. Она тут же убрала руку, посчитав этот жест слишком интимным. Взяв бутерброд, она принялась его жевать, раздумывая о том, что стоит рассказать ему, а о чем лучше умолчать. Он смутился, сцепив руки замком. — Вот, что. Пойдем наверх, там и поговорим. Не хочу, чтобы Лысик надумывал себе чего-то лишнего из-за твоего долгого нахождения в моей компании. – сказала она тихонько, доев бутер. Кивнув, он поднялся на ноги и достал еще две бутылки, прихватив с собой бокалы и штопор. — Где засядем? – спросил Майкл, поднимаясь по ступенькам из погребка. — Ну, явно не у меня и не у тебя, где-нибудь на нейтральной территории. – ответила Геля, идущая следом. — Тогда в гостиной. Оказавшись в просторной гостиной, которую сейчас освещал лишь слабый свет полной луны, они переглянулись. Эти двое даже не заметили, как быстро пролетел вечер! Ночь давно вступила в свои права, выгнав теплое солнце за линию горизонта. — Идеальная обстановка для откровенного разговора. – подметила Геля, растянувшись на мягком белом диване. — Да, поэтому начинай рассказывать, пока я открою вино и разолью его по бокалам. – подмигнул он ей, вставив штопор в бутылку. Напрягшись, она посмотрела в потолок и плотно сжала губы. Она не хотела посвящать его в ужасные тайны своей жизни. Но был ли у нее выбор? Он все равно узнает об этом. Если, конечно, он уже не в курсе. Он видел, как на ее лице проскользнуло смятение. Он понимал, что это неприятная для нее тема, но как иначе он объяснит то, что находится в курсе всех событий? Протянув ей винишко, он развалился в кресле, где когда-то сидел Морриган, и сделал несколько больших глотков. Он тоже волновался, если уж говорить до конца откровенно. Он знал, что она обязательно спросит что-то из ряда вон выходящее, чтобы подстегнуть его в очередной раз, и ему нужно быть готовым к атаке. Залпом выпив напиток, она закинула руки под голову и прикрыла глаза, тяжело вздохнув. — Я расскажу тебе, если ты действительно хочешь знать. Но только прошу: никогда не суди меня по тем, кто меня окружает. Н И К О Г Д А . – она отчеканила каждую букву в последнем слове, повернув к нему голову и посмотрев прямо в глаза. — Обещаю. – ответил он, кивнув головой. — В общем... Эм... Мой папа был кем-то, вроде Джозефа. Тираном и деспотом. Но это лишь видимая часть айсберга. Страдал тиранией он из-за сильнейшей наркотической зависимости. – она умолкла, краем глаза поглядывая за его реакцией. – Этакий Джек-Потрошитель, когда нет дозы. А когда есть, тогда вообще Халк. Странное, наверное, сравнение. Но я всегда его видела именно таким. Джексон вперил взгляд в пол, лакая вино. Он старался не смотреть на нее сейчас. Её бледная кожа в свете луны казалась почти прозрачно-голубой, а глаза являлись льдом, который был в жестком контрасте с огненно-рыжими волосами. Тихая грусть на ее лице не давала его душе покоя. Он уже жалел, что затеял этот разговор. — Он умер на моих глазах. Изготовил это чудовищно воняющее героиновое варево, укололся и упал замертво от остановки сердца. Я пыталась его спасти, вызвала скорую, но было уже поздно. Он умер мгновенно, без шанса на спасение. – она протянула руку к бутылке и наполнила бокал до краев, отпив половину. – Я сильно плакала на его похоронах. Хотя, на самом деле, плакать было не по кому. Он никогда в жизни не любил меня. Он издевался на до мной, ржал со своими дружками над тем, каким пончиком я была, унижал мать. Он был аморальной свиньей, с этим ничего не поделать. И поэтому я быстро смирилась с его смертью, простив ему все, что он сделал. Пусть там будет спокоен. Может, к следующей реинкарнации наберется мозгов. Она невесело рассмеялась, сделав еще глоток. — Потом пришел отчим. Про него не хочу рассказывать, даже имя его вспоминать противно. – она скривилась, приняв сидячее положение. – Просто скажу, что он доставил мне очень много проблем. Вот одна из них. Немного задрав и без того короткие шорты, она показала мужчине десятисантиметровый шрам на правом бедре. Его лицо перекосило. Злоба, ужас, жалость и безмерное беспокойство слились в его сердце жутким коктейлем, образовав ком в горле. Он даже думать боялся, от чего может остаться подобное на таком месте. — Тогда мне было 14. Не спрашивай, пожалуйста, что случилось в тот злополучный вечер 12 сентября. Но с тех пор я, как Геката, ненавижу мужчин. – она безэмоционально усмехнулась. – Считаю себя асексуалкой или лесбиянкой. Спустя время он сел в тюрьму, где и находится по сей день. Чему я несказанно рада. — А мама?.. – шепотом спросил Майкл, робко подняв на нее взгляд. — Она ничего не знает. А вообще, она очень хорошая женщина. Только жизнь ее сломала. В последнее время она всё чаще берется за бутылку, из-за этого мы сильно ругаемся. – заметив, как Джексон прячет взгляд, она тяжело вздохнула. – Ты ведь всё знаешь, верно? Зачем тогда спрашивал? Хотел услышать это "из первых уст"? Он опустил голову, скрыв лицо за волосами. — Теперь твоя очередь, Господин Джексон. – она попыталась улыбнуться, выпив еще немного. — Что ты хочешь знать? – спросил он, допивая вино. — Мне интересно, во сколько лет был твой первый поцелуй. В прессе очень много споров на эту тему. – она насмешливо сузила глаза, увидев, как краснеют его щеки. — В 12. И это было чертовски страшно! Больше я испугался только тогда, когда она попыталась засунуть руку ко мне в штаны. – он захихикал, закрыв лицо рукой. Она засмеялась, откинувшись на спинку дивана. — После какого поступка в своей жизни ты чувствовал себя полнейшим идиотом? – с иронией в голосе она задала вопрос, закинув ногу на ногу. — Схватил новорожденную Пэрис, в чем мать родила, и убежал как дурной из роддома, заморозив после плаценту. До сих пор чувствую себя сумасшедшим, когда вспоминаю об этом. – он потер пальцем переносицу, поставив бокал на журнальный столик. — Самый криминальный поступок, который ты совершил в своей жизни? – взгляд Гели был насмешливым и вызывающим, будто они оба были на дуэли, а не откровенно разговаривали. — Переходил дорогу в неположенном месте. – он пожал плечами, с улыбкой на лице. — Ты слишком скучно живешь, Джексон! – возмутилась она, поднявшись на ноги. – Я покажу тебе, что такое - настоящее веселье. Но не сегодня! Сейчас я спать, хватит с меня откровений. У нас еще полгода впереди, успеем наговориться и нахохотаться. Девушка двинулась в сторону лестницы, ведущий на второй этаж. Майкл проводил ее взглядом и вздохнул. Так спокойно было у него на душе. Он наконец-то нашел человека, который понимает его, думает как он, видит мир его глазами. И это чертовски здорово! Предстоящие шесть месяцев обещали быть самыми запоминающимися в его жизни. Пусть она и позволяла себе отпускать в его адрес пошленькие шуточки, он успел смириться с этим за прошедшие несколько часов и принять как данность. Такая она, в Анджелине можно не искать скрытого смысла. Будто прочтя его мысли, она обернулась, поднявшись на пару ступенек, и завела руки за спину, виновато опустив голову. — Ты прости, пожалуйста, что я постоянно подкалываю тебя. У меня жало вместо языка порой, слишком многих людей я им "отбрила" за свои года. Я говорю что-то, даже тогда, когда не хочу этого делать, и после очень долго жалею. Сегодня несколько раз мне пришлось мысленно показать кулак своему внутреннему голосу, чтобы не сболтнуть лишнего. Я не имею права так стебаться над тобой, язвительность портит любую женщину. — Тебе она к лицу, Ангел. Всё нормально. Я не обижаюсь, можешь быть самой собой. В конце концов, у каждого из нас свои особенности характера. – Поднявшись с кресла, Майкл взял пустые бутылки и бокалы, после чего направился в кухню. – Доброй ночи. Завтра можешь приступать к работе. — Сладких снов. Ангелина ушла наверх, в свою спальню.

***

Она лежала на левом боку, обняв подушку, и вертела в руке новый телефон, осматривая его со всех сторон, когда услышала тихие шаги в коридоре. Кто-то, крадучись, шел прямо к её спальне, с каждой секундой звук становился все отчетливее. Услышав, как этот человек остановился у двери, Геля спрятала телефон и закрыла глаза, решив притвориться спящей. Через пару минут дверь отворилась, и кто-то застыл в косяке, стараясь не делать лишних телодвижений. Она сразу почувствовала его взгляд на своей спине. От осознания того, что он стоит и смотрит за тем, как она гостит в царстве Морфея, по телу прошел электрический разряд, который сковал девушку, подобно цепям. Он просто стоял и смотрел, ничего не говоря, ничего не предпринимая. Будто это - его работа, его призвание, смотреть за тем, как она спит. Простояв так несколько минут, он тихонько прошептал:"Если бы у меня была такая дочь, как ты, я бы никогда в жизни не вел себя так, как ведут себя твои родители..." Майкл аккуратно закрыл дверь и ушел, ничего более не сказав. Казалось, что он даже не дышал в это время. Повернувшись лицом к двери, она посмотрела на нее и прикрыла глаза, проваливаясь в небытие.