Пара Нормальных (old version)

Джексона забрали в частную клинику с инфарктом. Сердце не выдержало стресса, который ему пришлось пережить за последние двое суток, и дало сбой. Происходящее в тот момент в доме ярко напоминало всем присутствующим 25 июня 2009 года, с одной лишь разницей — теперь это была не выдумка, не спектакль, а жестокая реальность. Истошный крик Джеймса молниеносно вывел Ангелину из прострации, заставив в один момент забыть обиду на поведение Майкла и вернуться обратно в дом. То, что она увидела, повергло ее в шок: паникующий телохранитель садит почти бездыханное тело ее любимого на диван и истерически зовет на помощь, не зная, куда ему кинуться. — Что случилось?! – девушка тут же подбежала к нему и помогла посадить тело мужчины, после чего принялась бить того по щекам и прощупывать пульс, стараясь привести в сознание. — ОН УПАЛ, КАК ТОЛЬКО ТЫ УШЛА!!! – бился в истерике Джеймс, стараясь трясущимися руками набрать номер Конрада Мюррея. – И ОН НЕ ДЫШИТ, НЕ ДЫШИТ!!! Отключив все эмоции, она постаралась сохранить свою голову холодной и помочь до приезда врача всем, чем только сможет. Кинув ледяной взгляд на друга, который, наконец-то, дозвонился до кардиолога, она подставила ладонь под его нос и облегченно выдохнула — он дышал, хотя дыхание было поверхностное и редкое. — АЛЛО? У НАС МАЙКЛ БЕЗ СОЗНАНИЯ, МАЙКЛ! ОН НЕ ДЫШИТ!!! – орал парень в трубку, абсолютно себя не контролируя. – ПРИЕЗЖАЙ, СКОРЕЕ!!! Выхватив телефон из рук Джея, девушка твердым тоном принялась разъяснять ситуацию: — Здравствуйте. Он дышит, но дыхание слишком поверхностное и слабое. Сознание отсутствует, пульс около 25-30 ударов в минуту, чувствуется ярко на шейной артерии. – она жестом приказала телохранителю расстегнуть на Майкле рубашку и оголить грудную клетку. – Я начну сердечно-легочную реанимацию, но без спецтехники многого добиться не удастся. Я подозреваю инфаркт, нужно как можно скорее отвезти его в клинику, иначе остановки сердца не избежать. Сможете устроить? — Я вылетаю к вам первым же рейсом. – спокойно ответил голос на том конце провода. – Я перезвоню через несколько минут, за ним приедет его лечащий врач. — Отлично, я приступаю к реанимационным процедурам. Отключившись, она отдала телефон Джеймсу, который стягивал с Босса рубашку, и, стащив Джексона на пол, села на него верхом, принявшись делать массаж сердца. — Что стоишь?! Нашатырь тащи с аптечкой! – крикнула она ему, с силой давя на грудную клетку. – Нужно привести его в сознание! Он моментально убежал на второй этаж за аптечкой. — Милый, ну приди же в себя!.. – молила его Геля, всем весом наседая на мужскую грудь. – Ты ведь нужен мне, Майкл… Прошу… — Держи, я намочил вату по пути! – Джей отдал ватный диск со спиртом девушке и убежал на кухню, чтобы накапать себе успокоительных. Взяв нашатырь, она поднесла его к носу Джексона и с облегчением выдохнула, когда тот приоткрыл глаза и застонал от горящей в груди сердечной боли. — Майкл? Майкл! – воскликнула она, принявшись в беспамятстве покрывать его синее лицо поцелуями. – Слава Богу, ты очнулся! — Я… – попытался что-то сказать он, но тут же отключился. Открыв аптечку, она быстро вытряхнула оттуда все содержимое и, найдя упаковку с нитроглицерином, вытащила спрей из нее. Не без труда разомкнув его челюсти, она брызнула лекарство на язык несколько раз и снова поднесла нашатырь к его носу, приводя в сознание. Как только он пришел в себя, она, вместе с подоспевшим Джеймсом, усадила его на диван и услышала звонок телефона в кармане друга. Это был Конрад. Забрав трубку, она ответила на звонок, слушая инструкции доктора: — Господин Равенхардт прибудет в течение двадцати минут. Продержитесь это время? – вопрос был с явным подтекстом. Он готовился к самому худшему. — Да, я купировала приступ нитроглицерином и привела его в сознание, но он слаб и не понимает, что с ним происходит. – отрапортовала Геля, покосившись на бредящего Джексона. — Ясно, хорошо. Ожидайте врача и будьте на связи, я позвоню сразу же, как только буду в Мадриде. Он повесил трубку.

***

Доктору удалось добраться до дома Джексона быстрее. Спустя 10 минут он уже был в особняке, а через 15 минут больного уже транспортировали в частную клинику. Там мужчине произвели операцию коронарного шунтирования, которая позволила восстановить кровоток в артериях сердца, после чего начался долгий, тяжелый восстановительный период. Ангелина находилась с Майклом почти всё время, ночуя в кресле у его кровати или в коридоре больницы, когда медсестры выгоняли ее из покоя. Она уезжала лишь на пару часов ночами и готовила для него необходимое по восстановительной диете питание, после чего возвращалась в клинику и продолжала следить за его самочувствием. Полтора месяца, которые он провел в больнице, очень сблизили пару. Джексон понял, что девушка действительно его любит, и простил за всё, а она пообещала ему больше никогда в жизни не употреблять одурманивающих медикаментов и более не скрывать от него таких важных вещей. Бросить препараты было задачей не из легких, но ей удалось справиться с этим при помощи Джеймса, который поддерживал подругу, как мог. Что касается этого паренька, так он всё яснее понимал, что Лина стала для него намного более близким человеком, не только другом, и эти чувства крепли день ото дня. Он старался намекнуть ей на то, что влюблен в нее, говорил это прямо, но она переводила всё в шутку, абсолютно не обращая на это внимания. Он мог обнять ее, по-дружески поцеловать в висок, щеку или макушку, отвесить ей неуместный комплимент о ее неземной красоте даже тогда, когда она была одета в самый простой серый свитер и джинсы, и это очень бесило Майкла. Он видел в телохранителе потенциального соперника, и то, что Ангелина очень много ему позволяла, не вселяло в его отношение к этой ситуации позитива. Певец, конечно, верил своей любимой и знал, что она верна ему, но ревность нередко душила его, заставляя сердце обливаться кровью. С родственниками дело обстояло еще хуже. Они, конечно, мало внимания обратили на этот приступ, лишь Кэтрин сразу же примчалась к сыну, чтобы быть в курсе его состояния и при необходимости помогать в процессе сестринского ухода. Но новость о том, что у их брата кто-то появился, восприняли негативно. Чтобы избежать конфликта, пришлось скрыть факт отношений между Ангелиной и Майклом, введя в курс дела только его мать, которая, конечно же, эту связь не одобрила, но сказала, что на все его воля, и она не в праве указывать ему, как он должен жить. Основательно подружиться у Гели с Кэтрин не вышло. Разница в возрасте между девушкой и ее сыном была катастрофической проблемой, которая не давала женщине покоя, из-за чего нередко происходили перепалки. Лина, конечно, держала себя в руках и мирно выносила все выпады в свой адрес, понимая, что мать семьи Джексонов права, и всё это вообще неправильно. Но в одном они прочно сошлись — обе любили Майкла, и понимали, что ему нужен уход, старались обеспечить максимальный комфорт своим присутствием. В конце концов, после долгих объяснений, сыну удалось убедить маму в том, что в этих отношениях он счастлив, силой рядом с собой никто никого не удерживает, никому ничего материального от другого не нужно, и это то, чего он ждал всю свою жизнь. Она смирилась, благословив этот союз и пообещав родне не рассказывать о том, что он теперь не одинок. То, что происходило всё это время с психикой Гели — страшно представить. Синдром отмены медикаментов (по простому - ломка) был лишь вершиной айсберга. Внутри ее черепной коробки творилось необъяснимое. Насилие со стороны отчима, аборт, приступ у Джексона — эти события окончательно сломали ее тонкий психологический строй, посадив в депрессию. Конечно, она скрывала это, как могла. Ее радовали улучшения в состоянии любимого, ей было хорошо рядом с ним, но, оставаясь в одиночестве, она все чаще думала о том, что ее жизнь лишена смысла, и из человека она превратилась в биомусор, существо, которое бесцельно поглощает ресурсы человечества и топчет землю. Лишь после необратимого поступка она стала обдумывать, правильным ли решением было убить ребенка? Возможно, запоздало проснулся материнский инстинкт, а, может, она просто сошла с ума, но она жутко захотела детей и всё чаще плакала, осуждая себя за то, что сделала.

***

В положенный срок Джексона отпустили домой. Ангелина заранее подготовила праздничный ужин, шарики по всему дому, устроила выходной телохранителям, которые, на время отсутствия Босса, повиновались ей, и поехала забирать его из больницы. Встретив любимого в холле, она не сразу узнала его — грим был настолько странным, что ей даже стало немного смешно. Он нарядился в хиджаб! Закосив под восточную женщину, он вышел к ней из палаты и подмигнул, дав знак, что это действительно он. Взяв его под руку, она вышла из клиники, не обращая внимания на ошарашенные взгляды прохожих и, когда они сели в машину, расхохоталась во весь голос. Он же недоуменно на нее покосился, не понимая юмора в этой ситуации. — Ты выглядишь как террористка-смертница, милый. – пояснила она, захлебываясь смехом. – Надо было крикнуть за тебя «Аллах Акбар!» и поржать с того, как все вокруг попадали на пол, ожидая взрыва. Он поморщился, скрестив руки на груди. — Это жестокий прикол, Ангел. – возмутился мужчина, поправляя паранджу. – Здесь же кардиологический центр! Половина бы сразу от инфарктов умерли. — Ой, всё. – отмахнулась она, повернув ключ в зажигании. – С тобой не повеселишься, старичок. Юмор совсем растерял с годами! Он устало закатил глаза, показав ей средний палец. Включив магнитолу, девушка вдавила педаль газа в пол, и автомобиль на большой скорости понесся по оживленным улицам вечернего Мадрида, которые сплошь были залиты огнями иллюминации. На весь салон заиграла одна из ее обожаемых песен - "Break of Dawn". Слыша знакомый мотив, Майкл принялся подпевать, прищелкивая пальцами и качаясь из стороны в сторону: — Возьми мою руку, я чувствую, как твое тело касается моего… Ты и я занимаемся любовью снова ночь напролет... – пел он, многозначительно поглядывая на Гелю. – Я помню, как мы с тобой гуляли ночью по парку, целовались, ласкали друг друга, но не более... Давай рискнем! Наблюдая за тем, как он петушится, она не смогла сдержать насмешливой улыбки. — О-ох, я никогда не отпущу тебя! Иди сюда, девочка... – он потянулся к ней, спуская по пути паранджу, чтобы поцеловать ее. – Мы просто обязаны заняться сладостной любовью, пока не ворвался рассвет… Она легонько толкнула его в плечо, продолжая управлять автомобилем. — Джексон, ты хочешь, чтобы мы разбились? Тогда никакой любви тебе точно не светит, меня из ада в рай ради потрахаться не пустят. – она с укором посмотрела в его глаза, давя улыбку. — Ангел? Ну, мы ведь сегодня… – он посмотрел в ее глаза из-под опущенных ресниц и чуть закусил нижнюю губу, не решаясь закончить свой вопрос. — Что? – она недоуменно приподняла бровь, не понимая, к чему он клонит. — Ну-у, до рассвета… – он залился краской, вперив взгляд в свои колени. Она рассмеялась, разворачивая автомобиль на повороте к особняку. — Тебе не рановато такие нагрузки сердечку давать, дедуля? Не выдержит небось до рассвета. – иронично подколола она его, заводя внедорожник в гараж. – Ну, в смысле, сердце. Хотя, насчет того, о чем подумал ТЫ, я тоже не уверена. Видя его перекосившееся от немого гнева лицо, она закрыла рот рукой, стараясь унять смешок. — Тебе мало? – серьезным тоном спросил он, выходя из внедорожника. – Я тебя не удовлетворяю? — Нет, почему. – она удивленно вздернула брови, хлопнув дверью авто. – Для дедушки шестидесяти лет ты очень даже ничего. Снова молчаливая злоба на его лице и ее звонкий хохот, заполняющий собой все пространство. Ничего не ответив, он зашел в дом и округлил глаза от увиденного: повсюду были облака из гелиевых разноцветных шариков! — Рад? – спросила она его, чуть улыбнувшись. — Мне определенно это нравится. – сказал он, снимая на ходу с себя хиджаб. – Но сюрпризы на этом, как я понимаю, не закончились? — Правильно понимаешь. – подмигнув любимому, она поманила его за собой в погреб, направившись в сторону лестницы. В погребке их ждал накрытый стол и бутылка вина. Она решила, что его выздоровление было бы неплохо отпраздновать, закрыв таким образом несчастливую главу их отношений. — Разумно начать всё с чистого листа, Майки. – робко сказала девушка, садясь на красный диванчик. – Я предлагаю тебе забыть всё, что было раньше, и написать нашу историю сначала, закончив этот роман счастливым концом. — Да, но снова ждать полгода для того, чтобы тебя поцеловать, я не буду. – с улыбкой притянув ее к себе за руку, он впился в соблазнительные губки сладким поцелуем, крепко обняв ее за талию. Развязно целуя его, она обвила руками шею и шептала в перерывах: — Часть нашего знакомства и развития этих отношений мы пропустим намеренно… Я не смогу еще полгода убеждать себя в том, что не люблю тебя, чтобы это скрыть. – она хотела отстраниться от него, но мужчина не дал ей этого сделать, прижав ее бедрами к себе и принявшись мягко ласкать кончиком языка бархатную кожу на шее, от чего она глухо застонала. – Милый, пожалуйста, не сейчас… Нас еще ждет ужин, ты голодный полдня из-за моего отсутствия… — Да, я чертовски голоден. – сказал он, исчерчивая влажными поцелуями мочку ее ушка и горячо шепча. – Но проголодался я по твоей ласке, по твоему телу… — Если ты сейчас же меня не отпустишь, я отстраню тебя ударом в пах, но я сомневаюсь, что после этого у тебя вообще встанет… – с нотками иронии прошептала она, стараясь сдержать смех. Ее, почему-то, веселила эта ситуация. Шумно выдохнув, он послушно отстранился и повинно склонил голову. — Садись, вино пить будем. – с улыбкой сказала Геля и растянулась на диване, откинувшись на его спинку. Сев рядом, он открыл бутылку и разлил напиток по бокалам, отдав один ей. Облизнув губы, он поднял фужер и сказал тост: — За нас. За начало нашей новой истории. Чокнувшись, они выпили до дна. — Конечно, я предупреждала тебя о тосте «за нас», ну, ладно, раз ты захотел выпить именно за это, я не буду суеверной. – подмигнув ему, она закинула в рот виноградинку. — Можно я покормлю тебя? – спросил он, поджимая губы. — Господи, спросишь тоже! – она хихикнула, подвинув к нему чашу с фруктами. – Корми, конечно. Отщипнув виноградинку от грозди, он положил ягодку ей в ротик и улыбнулся, продолжая повторять эти действия раз за разом. Неожиданно, одну из виноградин она зажала губами, от чего он рефлекторно потянулся к ней и, коснувшись ее губ своими, ловко забрал ягоду кончиком языка к себе. Она улыбнулась, слегка покраснев. Налив еще вина, он поднял бокал и тихонько сказал: — Я хочу, чтобы каждый наш вечер был таким же, как этот… — Боюсь, всех виноградников мира не хватит на наши запросы. – с иронией подметила она, сделав глоток вина. — Ну, у нас есть еще клубника со сливками на этот случай… – он чуть поджал губы, исподлобья посмотрев в глаза любимой. — Вспомнилось твое домашнее видео, как Пэрис и Принц жуют клубнику, сидя на диванчике и смотря мультики. – решила сменить тему девушка, допивая напиток. — Откуда ты знаешь, что у меня такое было? Его же, вроде как, не публиковали… – он удивленно выгнул брови. Она саркастично хмыкнула, закатив глаза: — Ага. Ты слишком долгое время провел в больнице. Уже и видео опубликовано, и День Рождения мой прошел, и вообще, выборы в США скоро. Салют, с возвращением с небес на землю! – не сдержав смешок, она помахала ему рукой, приветствуя, как марсианина. Он стыдливо закрыл лицо руками, обескураженно выдохнув. Точно! ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ! — Не переживай, я не люблю этот праздник. – она грустно улыбнулась, пожав плечами. – Ты ничего не потерял из-за своей амнезии на даты. —У меня есть для тебя подарок. – заявил мужчина, многозначительно посмотрев в глаза Гельки. – И он в моей комнате. Найдешь? — Я нашла твой дом за год до того, как ты взял меня на работу. По-твоему, я не найду какой-то подарок? – она надменно ухмыльнулась, поднимаясь с дивана. — Посмотрим, на что ты способна, девочка. – интригующе сказал он, растянувшись в широкой улыбке. Она покинула погреб, отправившись на второй этаж. Оказавшись в его спальне, она принялась просматривать ящик стола, шкаф, комод, тумбочки, но везде было пусто! Она проверила под кроватью, за креслом, в ванной, даже на балконе - казалось, что этого подарка и вовсе не существовало! Но, зная Джексона, он оставил его на самом видном месте, она просто пока этого не видит. Оглядевшись, Геля заметила приоткрытую дверцу мини-бара. Выгнув бровь, она нагнулась к нему и, открыв, ошарашенно вытаращила глаза. В шкафчике стоял графин с виски «The Macallan in Lalique», стоимость которого на одном из аукционов превысила 460 тысяч долларов! — Ах-ре-неть... – на выдохе произнесла она, не веря своим глазам. Вытащив графин, она бегом выбежала из спальни и, спустившись по ступенькам, намеревалась вернуться в погреб, чтобы расцеловать его за такой раритетный подарок, как, вдруг, дверь позади нее открылась, и послышался голос Джеймса, который пел какую-то песню Майкла, не разбирая толком слов и жутко фальшивя: — Я навсегда-а-а… Я тот, кто… Когда ты упадешь… – пел пьяный телохранитель, ввалившись в особняк с почти допитой бутылкой бурбона в руке. – Я навсегда-а-а… Она ошарашенно округлила глаза, смотря на него, как на идиота. Что здесь, черт подери, происходит?! Поставив графинчик на одну из полок стенки в гостиной, она смерила его укоризненным взглядом: — Ты чего нажрался, Джей? Еще и сюда пришел, хотя я устроила тебе выходной! – подойдя, она взяла его за плечи и попыталась повести в сторону комнаты охраны, чтобы уложить там спать. – Идем, ты должен проспаться, так дело не пойдет. — А что, я вам потрахаться помешаю? – без стеснения спросил в хлам пьяный парень, стараясь сопротивляться. — Ты слишком пьян, чтобы я разговаривала с тобой о чем бы то ни было. Спать! Она, было, хотела толкнуть его в сторону нужной двери, как вдруг, он резко повалил ее на белый диван и принялся жадно целовать, попутно стараясь стянуть с нее джинсы и водолазку. — ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ, ПРИДУРОК?! УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОИ КЛЕШНИ!!! – дурниной заорала она, стараясь спихнуть с себя эту неадекватную тушу. — Да я же жить без тебя не могу, идиотка! – говорил он в перерывах между попытками ее целовать, абсолютно игнорируя ее сопротивление. – К черту этого старика!!! Слыша какие-то непонятные звуки с первого этажа, Майкл решил подняться и проверить, что там происходит. Она сошла с ума от радости? Или она до сих пор не может найти подарок? Чуть улыбнувшись, он поднялся на первый этаж и застыл в изумлении от картины, что предстала пред его взором: Джеймс лежал на его любимой и наспех раздевал ее, страстно целуя. А она, кажется, совсем этому не сопротивлялась. Взревев от накатившей злобы, он подлетел к этому молокососу и за шкирку стащил его с нее, тут же ударив ему в челюсть кулаком. Вскочив на ноги, тот встал в боевую позицию, готовясь отметелить Босса за всё «хорошее». — Значит, вот так ты меня любишь, милая, да?! – гневно проорал на опешившую от происходящего Лину, которая сидела с круглыми от шока глазами. – ШЛЮХА! ТЫ ВРАЛА МНЕ, КОГДА ГОВОРИЛА, ЧТО МЕЖДУ ВАМИ НИЧЕГО НЕТ И БЫТЬ НЕ МОЖЕТ!!! Переведя взгляд на телохранителя, он крепко сжал руки в кулаки и, метнув в него молнию глазами, процедил сквозь зубы: — А тебя, сосунок, я сейчас по стене размажу. Решив, что лучшая защита — это нападение, Джеймс кинулся в атаку на начальника, резко ударив тому «в табло». Разозлившись еще больше, Майкл, на ходу вспоминая все приемы, которым его когда-то обучали начальники службы безопасности разных времен, дал отпор, совершив несколько ударов в лицо и поддых нападавшему. Как только парень согнулся от нехватки воздуха, он схватил его за волосы и ударил лицом об колено, но тот, не растерявшись, ухватил мужчину за ногу и, дернув на себя, повалил на пол. Навалившись сверху, он попытался разукрасить лицо Босса кулаками, но тот слишком умело ставил блоки и уворачивался, из-за чего руки были в кровь разбиты об пол. Видя эту картину, Ангелина пришла в ужас. Они дрались из-за нее!!! Выйдя из ступора, она, схватив друга за шиворот, стащила его с Джексона, после чего пинком в грудь самого повалила на спину. Наступив ему на горло, она с ненавистью посмотрела в глаза Джея и процедила: — Я тебе за этого «старикашку» лично шею сломаю, а за то, что ты ко мне полез — член оторву. ПОНЯЛ?! – она слегка надавила на кадык, заставляя его начать задыхаться. – СВОЛОЧЬ! В гневе пнув его в бок, она кинулась к Майклу, начав поднимать его с пола, на что он лишь грубо оттолкнул ее и смерил ненавистным взглядом. По его подбородку текла кровь — телохранитель разбил ему губу, глаза горели ревностью, как у безумца, а руки были сжаты в кулаки. — Не смей. Меня. Трогать. – сказал он, чеканя каждое слово, и поднялся на ноги. – Значит, спишь с этим молокососом? Ну, и чем он лучше меня?! Мм?!?!! Она схватилась руками за голову, намереваясь «обласкать» мужчину за это обвинение всеми известными ей матерными словами, но ее с ответом опередил Джеймс, который к этому времени успел принять на полу сидячее положение: — ДА, ОНА СПИТ СО МНОЙ! ПОНЯЛ, ИМПОТЕНТ?! – с сумасшедшей улыбкой на лице кричал он, смотря в пустые от шока карие глаза. – ТЫ НИ НА ЧТО НЕ СПОСОБЕН, СТАРИК! Окончательно потеряв рассудок от ревности, обиды и злобы, певец схватил край стеклянного журнального столика и опрокинул его на парня, не сдержав своего внутреннего порыва. На всю гостиную сразу же разнесся звук разбивающегося стекла, а Джея от попадания осколков на лицо и в глаза спасло лишь то, что он вовремя успел закрыть голову руками. Видя кровь на губах любимого и разбитое лицо друга, Геля не знала, к кому из них кинуться и начать оказывать помощь. Эти двое были одинаково дороги для нее, хоть и находились в разных категориях отношений, и этот скандал, драка — они просто убили ее. Заметив с обеих сторон полные ненависти пары глаз, которые смотрели на нее, как на кусок мяса, она смерила их гневным взглядом. — ДА ПОШЛИ ВЫ ОБА! – крикнула она, после чего взбежала по ступенькам на второй этаж и скрылась в своей комнате, громко хлопнув дверью. Стряхнув с себя стекло, Джеймс поднялся на ноги и злобно посмотрел на Босса. Тот же удостоил соперника лишь безразличным хмыком, после чего развернулся и направился к себе в спальню, бросив напоследок: — Я не выставлю тебя сейчас из этого дома только из-за того, что ты мертвецки пьян и слишком много знаешь. Но завтра, когда ты отрезвеешь, нас ждет серьезный разговор.

***

За те два часа, что Майкл провел в своей спальне, он успел основательно набраться от нервов, наплевав на все запреты врачей. Она ему изменяла с этим сосунком из-за того, что он не удовлетворял ее сексуально! Черт, да с каких пор он стал профаном в сексе?! Он с юности был на высоте, а сейчас опустился до того, что его любимая спит с телохранителем, лишь бы покрыть самый минимум своих физиологических потребностей! Гордыня, обида и выпитый алкоголь взяли свое - он решил показать ей, что он еще МОЖЕТ заставить девушку кричать под ним, не прилагая к этому колоссальных усилий! Засучив рукава красного халата, он, уверенный в себе и жутко злой, направился в ее комнату. С пинка открыв дверь, он ввалился внутрь и, тут же заперев ее, смерил Ангелину пожирающим взглядом. Она сидела за ноутбуком и что-то писала,не обращая на него никакого внимания, но, стоило ему только двинуться в ее сторону, как девушка тут же вскочила на ноги и посмотрела на него ничего не понимающими глазами. — Ты чего, Джексон? – спросила она, пятясь назад от его неадекватного вида. — Старик, значит? Дедуля? Сейчас я тебе покажу дедулю!!! – крикнул он, после чего грубо толкнул ее на кровать и, скинув с себя халат, принялся разрывать на ней одежду, жадно целуя в шею и кусая нежную кожу. — Черт бы тебя побрал, ты пьян! – возмутилась она, стараясь столкнуть его с себя. – От тебя за километр разит алкоголем! Отпусти меня, я не собираюсь с тобой спать!!! — ЗАТКНИСЬ!!! – рявкнул он, стащив с нее джинсы вместе с трусиками и тут же проникнув в ее лоно пальцами. – ТЫ БУДЕШЬ ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО Я ТЕБЕ СКАЖУ, СУКА! Чувствуя, как его пальцы погружаются в нее все быстрее, заставляя смазку выделяться, а тело дрожать от боли, которую он причинял своими неосторожными движениями, она дала ему пощечину и уперлась руками в грудь, пытаясь таким образом отстранить мужчину. — Я СКАЗАЛА, СЛЕЗЬ С МЕНЯ, ПРИДУРОК!!! – взревела она, принявшись бить его кулаками в плечи и грудную клетку. Но он, казалось, совсем этого не чувствовал. Перед глазами стояла одна единственная цель - заставить ее кричать от наслаждения под ним, извиваться; он был обязан показать ей, что еще чего-то стоит, и никакой Джеймс не сравниться с тем, что знает и умеет он, Король! Силой сняв с нее водолазку и разорвав розовый кружевной лифчик, он припал к груди и, сжав правую грудь рукой, которую успел вынуть и заменить на свой колом стоящий член, с соском на левой принялся играть языком и губами, нередко заменяя влажные ласки на укусы, а сжимания ладони на легкие удары. Чувствуя, как он вошел в нее сразу во всю длину, она вскрикнула от боли, всё еще пытаясь оттолкнуть его за плечи. Но он был тяжелее и сильнее ее, и как бы она не пыталась вывернуться из-под его тела, сделать этого не выходило. Ситуация напоминала ей постоянное насилие со стороны отчима, он был также груб и безумен с ней, используя ее тело, как игрушку для собственных утех. Казалось, то же самое сейчас происходило и с Джексоном. Решив, что бесполезно его останавливать, она просто дала ему получить то, чего он так хотел, и, отвернув от него голову и вперив взгляд в стену, лишь бы только не видеть его лица, крепко сжала челюсти, стараясь сдержать подступающие к глазам слезы обиды и боли. Он обходился с ней как никогда жестоко. Вдоволь насладившись миссионерской позицией, он заставил ее перевернуться и встать в позу всем известного морского жителя, после чего грубо втолкнул возбужденный до предела орган в нее вновь, ускоряясь и входя всё глубже с каждым толчком. Она кричала, не в силах сдерживать эти трения, которые проходили почти "на сухую", и сжималась, пытаясь не впускать его в себя до предела. Надавив руками на поясницу, он заставил девушку прогнуться в спине и дать ему попытаться войти в нее полностью, хотя при размере его достоинства это было почти нереальной задачей. Схватив в руку рыжие волосы, он резко дернул ее на себя, насаживая целиком, от чего из ее глаз брызнули слезы, а тело повело в сторону. Если бы не он, она бы рухнула на кровать без сил и забилась в истерике, но мужчина не дал ей этого сделать. Когда "раком" ему надоело, он примостил любимую на бок и, устроившись поудобнее, продолжил приносящее наслаждение (увы, ему одному) занятие, готовясь к кульминации сего процесса. Он не считал, сколько он продержался на этот раз, но то, что определенно дольше, чем за все вместе взятое время их сношений (которые, к слову, нередко затягивались на часы), было однозначно ясно. Чувствуя, что вот-вот кончит, Майкл сжал в руках ее грудь и принялся входить все резче, стараясь попасть как можно глубже. Она стонала, сглатывая текущие по щекам слезы и всхлипы, разрывающие грудь, но не сопротивлялась, молясь Господу, чтобы этот процесс поскорее закончился. Он излился в нее со звериным рыком. Поцеловав девушку в плечо, он оставил на нем багровый засос и, поднявшись на ноги, надел халат, после чего удалился из ее спальни, вернувшись к себе. Стоило ему выйти, как она тут же вскочила с кровати и заперла дверь на замок, чтобы никто не мог попасть внутрь. Всё тело горело от боли, глаза щипало от слез, а низ живота ныл от его грубости. Как он мог так с ней поступить?! За что?!? Приняв душ, Геля укуталась в одеяло, как в защитный кокон, и уткнулась лицом в подушку, стараясь заглушить истерику. Ненавидела ли она его за этот поступок? Нет. Продолжала любить также сильно, как раньше, хоть он и показал пред ней свою истинную сущность пантеры, зверя, для которого не существовало никаких преград для осуществления собственного "хочу". Но это... Теперь она боялась его. Она не представляла, как сможет смотреть ему в глаза после того, что произошло в этой комнате около получаса назад, и как вообще ему верить. То, что она так долго пыталась забыть и вычеркнуть из своей жизни, чтобы довериться и научиться получать удовольствие, вернулось к ней в лице человека, которого она любила больше собственной жизни. За что он так поступил с ней? Она не знала...