Эрик и Кристина

      Как только Рауль и Кристина покинули крышу, Эрик вышел из тени. Сделав несколько шагов, он увидел красную розу, перевязанную черной лентой, что лежала на снегу. Невыносимая боль пронзила сердце грозного хозяина Оперы. Сколько Эрик себя помнил, вся его жизнь была пропитана болью. Но сейчас… Сейчас эта боль была не единственным чувством в его разбитой душе. Призрак Оперы еще не до конца понимал, что он ощущает.       С одной стороны, это удивление: он столько сделал для своей Кристины, а она? Она предала его! Да, именно предала. Променяла на мальчишку-виконта.       И теперь Эрик чувствовал разочарование. Он разочаровался в Кристине, разочаровался в себе. Действительно, как он мог думать, что такой прекрасный ангел, как Кристина, сможет полюбить такое чудовище, как он?       И в самом центре его сердца была боль… Боль, которая заполнила все его существо. Такая боль бывает, когда теряешь что-то очень важное, когда разбиваются мечты и хрупкие надежды на долгожданное счастье. Боль, которая перерастает в ненависть. Ненависть ко всему живому и к тому, что когда-то было дорого.       Слезы постепенно высыхали на щеках Призрака, пальцы сминали нежные лепестки розы — его подарка Кристине.       Сорвавшись с места, Эрик вскочил на одну из статуй:       — Ты ещё не раз проклянешь тот день, когда не смогла тайну сберечь! — крикнул он, выплёскивая в этом отчаянном крике всю боль и ярость, что шипами пронзили его душу.       Он не помнил, как оказался у двери, ведущей с крыши в здание Оперы.       Мужчина с трудом спускался по крутым ступеням. Сердце болезненно сжималось, словно готово было остановиться в любой момент, перед глазами стояли цветные круги. Внезапно пол под ногами начал расплываться, ступеньки ушли из-под ног, и Призрак рухнул на каменный пол.       С трудом он поднялся на ноги, чувствуя жуткую боль по всему телу. Держась за стену, Призрак Оперы двинулся к себе в подземелья. Слезы наворачивались на глаза от боли. Добравшись до своего жилища, мужчина упал на кровать и тут же потерял сознание.

***

      После спектакля Кристина влетела в гримерную и начала быстро переодеваться.       Закончив, она побежала к выходу из театра, не обращая внимания на взгляды мадам Жири.       — Куда ты, Кристина? — спросила было та.       — Рауль пригласил меня на ужин, — девушка второпях обняла женщину и быстро скрылась за дверью.       Возле главного входа стояла карета с фамильным гербом де Шаньи.       — Вот ты где, — Рауль помог мадемуазель Дае сесть в карету. Отдав приказ вознице, виконт расположился рядом с Кристиной. Карета тронулась с места, унося пару прочь от здания Оперы.       — Куда бы ты хотела поехать, Кристина? — спросил Рауль, как только Опера скрылась из вида.       — Не знаю, — девушка задумчиво глядела в окно, совсем не обращая внимания на юношу.       — Ну, Кристина, что с тобой?       — Всё хорошо. Отчего-то странное предчувствие.       — Ты просто перенервничала из-за этого ужасного монстра. Давай поужинаем в каком-нибудь ресторане — это должно отвлечь тебя от дурных мыслей.       — Не называй его монстром! — резко произнесла девушка.       — Тише, Кристина, — Рауль обнял ее, привлекая к себе. — Поехали ужинать, тебе нужно развеяться.       — Наверное, ты прав, — Кристина наконец-то повернулась к Раулю и одарила его самой радостной улыбкой, на какую только была способна в данный момент.

***

      Наконец карета остановилась, и двое неясных в призрачно-шёлковой тьме фигур отделились от огромной тени, которую экипаж бросал на каменный асфальт, и на мгновение замерли. Залитые лунным светом, и он, и она прекрасно различали друг друга, хотя на город уже опустилась беспросветная ночь.       Рауль подал спутнице руку, и та, не раздумывая, приняла её; юноша улыбнулся, оглядывая Кристину лучистым взглядом голубых глаз, и на её лице тоже расцвела улыбка. Случайный путник, покидающий небольшой парижский ресторан, лишь усмехнулся, увидев влюблённую пару, но ни он, ни она не обратили на него никакого внимания. Виконт приобнял девушку за плечи, и оба устремились ко входу, приглашающему шествующих мимо горожан яркой вывеской.       Спустя мгновение Рауль и Кристина уже сидели за столиком, расположенным в самом дальнем углу, так что никто не мог потревожить их. На удивление, в этот час в заведении было немноголюдно, и мягкая, уютная тишина нарушалась только отдалёнными голосами и редкими возгласами.       Внимательнее вглядевшись в побледневшее лицо девушки, Рауль нахмурился:       — Что с тобой, Кристина? — виконт повторил недавний вопрос. — Ты слишком бледна, — Рауль накрыл её ладонь своей, словно желая защитить и поделиться теплом.       — Нет-нет, Рауль, всё в порядке, — проговорила она, слабо улыбаясь, но в этот раз улыбка вышла грустной. — Не беспокойся обо мне.       — Ты просто устала, Крошка Лотти, — утвердительно произнёс Рауль, убеждая обоих в том, что её теперешнее состояние вызвано только сильной утомлённостью, но не тревожными мыслями о случившемся. — Ты была прекрасна сегодня, — Кристина подняла на него тёплый взгляд.       Уединение молодой пары прервал официант.       — Итак, — приободрившись, виконт де Шаньи кивнул девушке, — заказывай всё, что пожелаешь.       — Я не голодна, Рауль, — тихо ответила Кристина, покачав головой.       — Нет уж, — ответили ей, — ты должна восполнить свои силы, — девушка только вздохнула, обращая немного рассредоточенный взгляд куда-то сквозь говорящего. Кристина Даае действительно блистала в роли графини, когда примадонна была вынуждена закончить своё выступление, но это не придавало ей радости. Её мысли беспрестанно возвращались к признанию на крыше; ей было волнительно, ей казалось, будто они снова там, наедине друг с другом и далеко от всего мира, будто восходящая луна снова освещает их лица, а хлопья первого снега кружатся в бесконечном танце. Будто она снова просит его разделить с ней свою любовь и свою жизнь, а он обещает неустанно защищать её, будто…       — Кристин! — девушка вздрогнула, когда встревоженный голос окликнул её. — Ты здесь?       — Что? — Кристина не сразу поняла вопрос. — Да, прости… — ей всё время казалось, будто она что-то упускает, но она никак не могла поймать ускользающую мысль. — Рауль, я…       — Послушай, — юноша придвинулся ближе и снова коснулся её руки своей. — Я с тобой, Кристина, — огни ресторана изредка роняли на их лица неяркие лучи света, и вокруг них, как и совсем недавно, снова сгустился полумрак. — Ты не должна больше бояться, слышишь? Всё в прошлом. Я всегда буду рядом с тобой, — виконт улыбнулся, не отводя глаз, и на мгновение их взгляды встретились. Кристина вдруг поняла, что Рауль по-настоящему искренен, что он здесь, с ней, и что она действительно хочет, чтобы он был рядом. Перед глазами предстал их первый поцелуй под покровом ночи, и девушка зарделась и невольно опустила взгляд.       Она понимала, что впервые в своей жизни влюблена, и это светлое чувство отгоняло любые тревоги.       — Я знаю, — прошептала девушка, оглядываясь и только теперь замечая, что заказанный Раулем ужин давно принесли, что последние посетители уже покинули заведение, что где-то далеко, за окном, снег закружился с новой силой — но виконт по-прежнему неотрывно смотрит ей в глаза. — Я знаю, Рауль.       За прозрачным стеклом простирался иссиня-чёрный прямоугольник неба; если бы Кристина обернулась, то наверняка угадала бы в серебряных, отливающих изумрудным звёздах чей-то невообразимо печальный взгляд — но в эту минуту она совершенно не думала ни о свершившемся, ни о грядущем — ни о чём ином, кроме настоящего. Их с Раулем настоящего.

***

      Антуанетта Жири сидела в кресле, задумчивым взглядом блуждая по строчкам, и никак не могла сосредоточиться на тексте книги, поэтому перечитывала одну и ту же страницу уже в который раз. На душе у мадам было неспокойно: слишком долго не было никаких известий от Эрика. Ни несчастных случаев в театре, ни писем директорам — ничего. Мадам чувствовала, что что-то не так, что-то случилось с ним. Отложив наконец книгу, Антуанетта прошла к выходу из своей комнаты. Она долго стояла в раздумьях возле двери: придется сделать то, чего она так избегала многие годы, — спуститься в подземелья Оперы. Но как лучше пойти? Мадам знала два решения: через зеркало в гримерной Кристины и через ложу № 5. Недолго думая, женщина выбрала зеркало. Действительно, если бы кто-то увидел, как она поднимается в ложу Призрака, её бы заподозрили в соучастии, а это совершенно не сыграло бы на руку. Оставался нерешенным один вопрос: какое выбрать время? Безусловно, нужно было торопиться. Если с Эриком все же что-то случилось, то любая секунда промедления может стоить очень дорого. С другой стороны, не может же Антуанетта отправиться в достаточно опасное (учитывая всевозможные ловушки) путешествие по подземельям Оперы на ночь глядя. Поэтому женщина решила навестить Эрика рано утром, когда весь театр еще будет спать.       Мадам Жири легла на кушетку, ожидая утра. Сон не шел, тревога впивалась своими когтями в сердце, лишая покоя. Но усталость взяла верх, и Антуанетта все же уснула.