В тот день родилась надежда

      — Рукия… Рукия, подъём! — в слуховой канал ворвался чей-то низкий голос. Рукия поморщилась. Ну что такое? Кто бы ни был человек, прервавший её сон, ему, пожалуй, не поздоровится, как только она проснётся достаточно, чтобы встать на ноги и отплатить грубияну и наглой морде за нарушение её царского сна и покоя в целом. Девушка перевернулась на другой бок. — Рукия… Кучики, чтоб тебя!       Стоп. Знакомая интонация. Очень даже знакомая. Безумно знакомая. Знакомая настолько, что каждый раз, стоит услышать её хоть краем уха, у молодой принцессы Кучики в душе возникают два взаимопротиворечащих друг другу желания: выскочить навстречу этому «войсу» с распростёртыми объятьями, или же удушить этими же объятьями обладателя столь наглого голоса. Вопрос в том….А что, собственно, этот голос здесь забыл?       Рукия не без труда вернулась в исходное положение, ещё немного поворочалась, придавая своему и так плохо разыгранному сну ещё менее правдоподобное продолжение, но услышав настойчивое «Рукия!» ещё раз, не выдержала-таки и, поднатужившись, приоткрыла почти склеенные суперклеем веки.       Расплывчатому поначалу взгляду предстал деревянный потолок её собственной комнаты. Так, одна хорошая новость — она всё ещё в особняке Кучики, где и засыпала прошлой ночью. Затем девушка опустила взор на стены, обходя всё помещение и отмечая, что это и правда её жилище, но так и не находя причину её внезапного пробуждения. Кстати, а где она, действительно?       Тут на неё легла чья-то тень, загораживающая свет, падающий из окна, правда не до конца закрывшая солнце, — чья-то голова загораживала только часть небесного светилы, и его лучики путались в ярких мандариновых прядях… Это было так красиво, поистине завораживающе… Стоп повторно.       — Ичиго? — воскликнула миниатюрная шинигами, резко отрываясь от футона и тем самым врезаясь лбом в лоб того, чьё имя она выкрикнула. Всё тело тут же, словно волной, вздрогнуло, от того самого места удара до пяток, и это неприятное ощущение вернулось в точку своего возникновения. — АЙ! — ещё раз вскрикнув, Кучики от души взмахнула рукой и прижала её к ушибленному лбу, слыша страшный грохот. Она приоткрыла один, затем другой фиалковый глаз и, непонимающе хлопнув ресницами, выдала первое, что пришло ей в голову, — Ты как сюда попал, придурок?!!       Куросаки Ичиго, в частности исполняющий обязанности шинигами, собственной персоной лежал вверх тормашками буквально в двух метрах от неё и, похоже, вставать не собирался. Хотя нет, вот он зашевелился, опустил, наконец, ноги, распластался на полу, уставившись в потолок. Пролежав так пару секунд, он спокойно, но с улыбкой произнёс:       — Ауч…       — У тебя что, реакция замедленная?!       — Нет, почему же, — он принял сидячее положение и взглянул на неё, — Ты порой меня удивляешь. Как в таком маленьком тельце уместилась силища, достойная Геракла?       — А кто это? — на мгновение залипла она, но после короткого смешка в её сторону тут же вернулась к своему возмущению, — Не заговаривай мне зубы, умник! Отвечай на поставленные вопросы!       — Какие вопросы?       — Аргх!! — рыкнула она, схватившись за голову. День начался неудачно, это факт. Глубоко вздохнув и вспомнив самого милого розового чаппи из всех милых розовых чаппи, Рукия успокоилась и отчеканила, — Как. Ты. Сюда. Попал?       Когда она открыла глаза, то была готова проводить сама с собой целый курс медитативных техник: рыжий посмотрел на неё с деланным непониманием, но вот глаза его ярко блестели каким-то свойственным ему порой нахальством и просто чисто куросакиевским самодовольством.       — Что значит, как? Через окно, — ответил так, словно это было совершенно очевидно.       — Что?! — она снова вскрикнула, но тут Куросаки в мгновение сократил расстояние между ними и закрыл ей рот рукой. Рукия начала было мычать, но он приложил к губам палец, как бы говоря, что ей лучше умолкнуть. Шинигами привыкла полагаться на него и поэтому сразу затихла, наблюдая за прислушивающимся к обстановке напарником. Он действительно был сосредоточен, о чём говорили его сведённые к переносице брови. Кучики поняла, что его так волновало, когда услышала приближающиеся шаги. Походка была лёгкой, при этом явно чувствовалось, что идёт мужчина. «Брат», — пронеслось в черноволосой голове, как только шаги стали достаточно слышны. Глава клана Кучики явно подошёл к покоям своей сестры, постоял у сёдзи немного, а затем так же спокойно удалился. Шаги уже достаточно отдалились, но Ичиго всё не отпускал подругу, за что та отплатила ему, укусив.       — Эй! — вскрикнул он шёпотом, освобождая её из плена и потирая пальцы, — Ты чего, совсем озверела?!       — А ты чего меня душишь?! — вознегодовала Ру таким же шёпотом. Они уставились друг на друга. — Какого чёрта мы тут конспирируемся?!       — Мы прячемся от Бьякуи, я думал, ты поняла, — удивлённо пробормотал он, но в глазах плясали те же нахальные чертята, и Рукия вознегодовала.       — Для тебя он Кучики-тайчо, когда ты поймёшь!       «Никогда», — было пропето мысленно, но, видимо, всё отразилось на довольном юношеском лице, за что Кучики вновь проучила друга рукоприкладством.       — А зачем мы прячемся от Нии-сама?!       — По той же причине, по которой я вошёл через окно, — спокойно ответил парень. Агатовые глаза недоумённо расширились.       — Да, кстати, а почему ты вошёл через окно?       — Чтобы Бьякуя… — его ударили, — …прости-прости, Кучики-тайчо-чтоб-мне-провалиться… — он перехватил её уже взметнувшуюся руку, — Да дослушай ты! Чтобы он меня не обнаружил, а то всю контору спалит.       — Контору? — Рукия явно не понимала происходящего, — Подожди, что?! Ты можешь объяснить по-человечески?!       — Он не пускал меня, у меня не было выбора, — не найдя в фиолетовых глазах ни каплей больше уразумения, он снизошёл до объяснения, — Я честно просил его пустить меня к тебе, но он встретил меня у входа сюда и интеллигентно, но очень доступно, с демонстративным шикаем — в его стиле, в общем — разъяснил мне, что если я хотя бы нос свой суну за порог вашего драгоценного поместья, не говоря уж о твоей комнате, он сделает со мной…много чего. Тогда я, как истинный я, и решил залезть к тебе через окно, — пожав плечами, закончил он.       Рукия остолбенела. Она сидела на полу собственной комнаты, всё ещё в спальной юкате, с растрёпанными волосами, разлетевшимися по плечам, и не могла припомнить случая, когда бы она чувствовала себя более…странно. Право, в такой ситуации ей ещё доводилось оказываться, но, как говорится, всё когда-то бывает в первый раз. А уж с Куросаки Ичиго список этого «всего» можно продолжать практически до бесконечности.       — Ичиго… — проговорила девушка, неотрывно смотря на улыбающееся лицо друга. Что-то он сегодня какой-то радостный, даже не хмурится особо. Что за повод, интересно? — …Я правильно поняла, если нет, поправь: ты, Ичиго Куросаки, заявился в Сейрейтей посреди бела дня, вломился в поместье Кучики, но побоялся встречи с моим многоуважаемым братом и поэтому прокрался ко мне, наследнице клана Кучики, Кучики Рукии? Я ничего не упустила? Тебе есть что исправить в моих словах? — Куросаки почесал подбородок, сделал сосредоточенное и мыслящее лицо, а затем с очередной улыбкой ответил:       — Ну, если не считать того, что сейчас не середина дня, а всего-то полдесятого утра, и что я бы поспорил насчёт «многоуважаемого», то да, всё верно, — удовлетворённый своим ответом, Ичиго углядел на лице Кучики что-то странное. — Ты что-то хотела добавить?       — А ты, оказывается, трус, Ичиго…       Молодой человек вздрогнул, словно на него ушат ледяной воды вылили. Ему не понравились её слова, и Рукия это чётко видела. Она видела это, читала по тому, как улыбка спала с его лица, как брови начали приближаться к переносице.       — Я, наверное, не расслышал. Ты что-то сказала, мелкая? — приблизившись к девичьему лицу, рыжеволосый шинигами смотрел на офицера 13-го отряда не очень дружелюбно. Кучики приняла его вызов и тоже уставилась в медовые очи. На мгновение ей показалось, что она сейчас увидит молнию, длинной от зрачка до зрачка.       — Ты правильно услышал. Ты — трус, Ичиго. Потому что ты испугался моего брата и залез ко мне через окно, испугался его меча и пролез ко мне, как последний…       — Рукия, — прервал он её, угрожающе рыча и приближаясь на ещё более опасное расстояние. Молнии удвоились, а Кучики-младшая продрогла от такого взгляда карих глаз. — Я предупреждаю, если ты выговоришь это слово ещё раз, ещё хоть раз, то ты горько об этом пожалеешь. Ты меня поняла?       — Ещё бы, — хмыкнула она, и Куросаки понял, что она не отступит. — Мне так страшно, посмотри, аж коленки трясутся.       — Духу-то хватит? — он поставил руки по обе стороны от её головы и прижал её к стене, блокируя все запасные пути.       — Хватит, — тёмные глаза блеснули, — Не веришь? Я скажу…       — Попробуй…       Секунду она медлила, а затем наклонилась и прошептала ему на ухо, чётко и ясно:       — Ты — трус…       — Ну всё… — резко сжав в руках хрупкую шинигами, Ичиго встал под растерянное «Ах!» и закинул девчушку себе на плечо, — Значит, я трус, да? Трус? Всё, Рукия, ты доигралась… — он направился к выходу, даже не обращая внимание на нещадно избивающую его спину Кучики.       — Отпусти меня, идиот!! Ичиго!! Опусти меня на землю, быстро!!       — Ага, бегу и спотыкаюсь… — пренебрежительно кинул он, направляясь прочь от комнаты подруги.       — Да я тебя!!..       — Скажешь, когда уже бояться надо, хорошо? — он завернул за угол, и до шинигами дошло, по какой дороге они идут.       — Ты же не…       — Именно… — ухмыльнувшись, Ичиго прочистил горло и крикнул с расчётом на всё поместье, — БЬЯКУЯ!!! Бьякуя, ты где?! Отзовись, всея Кучики-тайчо, великий и несравненный!!! — вдруг сёдзи впереди распахнулись и перед столь странным дуэтом предстал хозяин поместья, как всегда одетый с иголочки, с вездесущим шарфом и непроницаемым лицом, хотя, по правде говоря, это лицо было искажено гримасой непонимания. — О, а вот и ты! Бьякуя, я тебя обыскался! В вашем поместье не мудрено заблудиться, правда!! — и.о. шинигами шёл как раз навстречу мужчине, который от шокового состояния потерял дар речи, увидев младшую сестру, изрядно покрасневшую и болтавшуюся на плече «наглеца Куросаки». — Я тут забежал сказать, что твоя сестра назвала меня трусом, за что расплатится по полной!! — он уже прошёл мимо Кучики-тайчо, когда, не оборачиваясь, добавил, — Это чтобы ты был в курсе последних событий! А теперь прости, мы спешим!! — с этими наглыми словами и не менее наглой улыбкой Ичиго ушёл в шунпо, унося за собой выкрик «Куда это мы ещё спешим?!».       Бьякуя простоял в задумчивости ещё несколько минут, вглядываясь в вечно голубое небо над Обществом Душ. Прикрыв глаза, он вдруг приподнял уголки губ, пробормотав:       — Убью его в другой раз, не сегодня… — и с этими словами вернулся в свою комнату.

***

      В это время в другом конце Сейрейтея.       — Ты идиот, Ичиго!! Ты просто болван!! Остолоп!! Придурок!!! Упрямый баран!!!       — Ух ты, как много у меня, оказывается, прозвищ, помимо козырного «дурака»!! — Ичиго, похоже, веселился, совсем не обращая внимания на бесконечные возмущения не перестающей колотить его Кучики-младшей. — Да успокойся ты, Рукия!! Самой не надоело?       — Как я могу успокоиться, когда ты опозорил меня перед Нии-самой?! Да ещё и выкрал и теперь несёшь неизвестно куда!! А я даже не одета, придурок!! — после этого последовал особо ощутимый удар, и Куросаки скривился.       — Да ладно, не переживай, ты мне так больше нравишься, — засмеявшись, он хлопнул её по спине довольно близко к пятой точке, и она тут же стала колотить его ещё яростнее. — Боже, сколько в тебе энергии!! Наверное, твой девиз по жизни «Каждый день — новое открытие!».       — Ох-х-х…       — Устала? — после некоторого затишья осмелился спросить рыжий и.о. шинигами. Ответа не последовало. — Не кисни, дойдём где-то минуты через две.       — А куда мы вообще идём? — предприняла заведомо ложную попытку Ру. Она уже убедилась, что добиться от временного шинигами информации сегодня просто невозможно.       — Скоро узнаешь, — ну вот, пожалуйста. Кучики надулась, снова замолчав. Ичиго тоже притих. Его неспешные шаги утопали в тишине и одновременно с этим разрывали её.       — И всё-таки, что ты делал в моей комнате с утра пораньше? — Рукия не выдержала и озвучила уже порядочно терзающий её вопрос. Неожиданно она почувствовала, как сильные руки приподнимают её за талию — и в следующее мгновение она уже была на руках у рыжеволосого парня, что смотрел на неё как-то и загадочно, и открыто. Он снова сделал задумчивое лицо, и Кучики незаметно хмыкнула. «У него нынче явно день гримас. Но почему именно сегодня?» А затем он просто ответил:       — А разве не ясно? Я там был, потому что хотел первым поздравить тебя.       — Поздравить? С чем? — удивилась Рукия, широко раскрыв глаза. А он только рассмеялся, зашёл в какое-то здание и только переступил порог, как на всё помещение раздалось громогласное:       — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, КУЧИКИ!       Рукия, повернув голову на звук, застыла уже какой раз за сегодняшний день — здесь были ВСЕ, буквально все: все лейтенанты, все знакомые ей офицеры, её друзья из мира живых, Урахара, Йоруичи и вся компания, Ренджи, Мацумото и даже Хитсугая-тайчо!! Вот уж кого-кого, а его она здесь не ожидала увидеть!! Все толпой ринулись поздравлять её, желали счастья, успехов на службе, удачи, «хорошего парня найти, хотя далеко ходить не надо!» (сразу ясно, что Рангику постаралась) и всего, всего, всего — что бы она ни пожелала. После, дабы отпустить Хитсугаю-тайчо на службу, все скоро вышли на улицу и капитан с удовольствием устроил то, чего Рукия никогда бы не смогла предположить — он сгустил тучи над всем Сейрейтеем и вызвал…снег! Да, настоящий, холодный, таящий на ладони снег! Он сказал, что снегопад будет весь день, и, ещё раз поздравив Кучики, ушёл в шунпо, как-то странно напоследок на неё посмотрев.       Рукия была в восторге. Все отмечали в небольшом заведении, когда сама именинница не могла оторваться от созерцания неба, с которого каждое мгновение спускались новые снежинки, новые хлопья снега… Это было каким-то сном наяву. Словно пепельноволосый капитан прочёл её самые сокровенные мечтания. То, чего она сегодня больше всего хотела, были как раз эти лёгкие белые хлопья, кружащие в каком-то загадочном танце. Она знала, что в Обществе Душ никогда не бывает снега, по крайней мере, при ней такового не наблюдалось. Именно это заставляло её грустить порой, и именно это возвращало ей воспоминания о полюбившемся мире живых, в котором этого «пуха» налетают целые сугробы. Она бы хотела, чтобы здесь снегопады и метели любили так же, как любят их и дети, и взрослые в генсее.       При всём при этом она даже и не подумала о том, что сама обладательница занпакто снегового и ледяного типа, благодаря чему может устраивать подобные снежные представления, когда ей вздумается.       Она поймала одну «пушинку», сжав в руке, а когда разжала — на её месте была только маленькая лужица.       — Это… удивительно… — пролепетала она.       — Да, так и есть, — послышалось откуда-то сверху, и девушка невольно подняла голову. Каково же было её удивление, когда она осознала, что всё это время, уже порядка пары часов, находится на руках шинигами, чьи волосы даже на фоне такого стального неба ничуть не потускнели. Синие глаза шокировано раскрылись. Он держал её, держал и не выпускал из рук всё это время. Так вот, почему она не поняла возгласы людей на тему «Как похолодало! Давайте зайдём внутрь!». Словно пока она была в его объятьях, все её ощущения притупились и только сейчас возвращались. Так она почувствовала, что на её волосах скопилось уже прилично снега. И, будто прочитав её мысли, Куросаки аккуратно стряхнул ледяной пух со смоляных прядей. — Чёрт, ты вся замёрзла! Позвал Тоширо на свою голову!       — Ты… попросил Хитсугаю-тайчо об… об этом? — она указала на падающий снег. Тут до Рукии стало доходить. — И ты же… ты собрал их всех? Правда?! — изумлённо уставившись на друга своими фиалковыми глазами, она вызвала его смех.       — Не веришь, что ли? Неужели это так потрясло тебя, что ты забыла, как острить?       — Ичиго… — изумлённо пробормотала она. Он взглянул на неё, вздохнул, а затем взлохматил её макушку и произнёс:       — С днём рождения, Рукия…

***

      Рукия резко открыла глаза и уставилась в приевшийся до боли потолок собственной комнаты. Сон. Это был всего лишь сон. Хотя нет, это неправильное определение. Воспоминание, да, вот что это было. Всего лишь воспоминание. Слишком тяжёлое, чтобы хранить его в голове без вреда для нервной системы, поэтому память прикоснулось к нему только сегодня, только в этот день. Ведь сегодня её день рождения.       Правда, после того, что произошло год назад, язык не поворачивался назвать эту дату так. Она считала, что день рождения — это праздник, который ты можешь разделить с близкими и дорогими тебе людьми. А как можно праздновать, когда рядом нет одного из самых дорогих, если не самого?       Рукия подняла руку над собой. Тонкая. Холодная. Дрожащая. Она уронила её себе на лицо, безвольно прикрывая глаза, а другой сжимая в комок одеяло. Этот футон пережил многое тогда. В ту самую ночь, когда она вернулась «домой».       Она помнит это так хорошо, так явно все события всплывают у неё перед глазами, как будто это произошло вчера, но может просто не так уж много времени прошло…       Едва переступив порог Сенкаймона и оказавшись в Обществе Душ, Рукия «сдала территорию» капитану и отправилась в поместье. Брат ничего не сказал ей, ни слова, даже не зашёл, хотя взгляд его был более чем озабоченный. Она заперлась на все замки, отгородилась от всего и всех. Держась из последних сил, она кое-как дождалась ночи и…наконец дала волю чувствам. Её плач слышался тогда всем в поместье, но она знала, что Бьякуя велел никому не ходить к ней. Он позволил ей эту слабину, потому что прекрасно знал, что если она не проплачется сейчас, то всё станет только хуже, гораздо хуже.       Эта ночь была самой длинной в её уже далеко не маленькой жизни. Когда слёзы попросту закончились, она просто уселась к стене и вцепилась в одеяло мёртвой хваткой. До побелевших костяшек на пальцах, судорожно, безнадёжно, но рефлекторно. Она даже не пыталась идти к руководству: всё было сделано ещё вчера, но ответом ей было неутешительное «Нет». Она знала, что так будет. Но всё равно надеялась из последних сил, что произойдёт какое-то чудо и ей не придётся говорить самые тяжёлые слова в своей жизни. Но чудо не произошло. Он потерял силу — она исчезла, уносимая ветром, а ей оставалось только держать себя в руках перед ребятами, чтобы не вцепиться в его футболку или не зажать рот рукой, беззвучно глотая слёзы, когда он смотрел на неё, но не видел. Смотрел на неё — но видел сквозь неё.       Это было… невыносимо. Но она справилась, взяла эмоции под контроль, на следующий же день отправилась в отряд и попросила Укитаке-сана позволить ей как можно больше тренироваться. Она чётко для себя уяснила: Ичиго нет, нет больше того, кто будет бесконечно её защищать и подстраховывать, Герой двух миров ушёл на покой и, скорее всего, никогда уже оттуда не вернётся…       Нет, что она говорит?! Конечно, они ещё встретятся, и не раз! Ичиго обязательно вернёт себе силы, найдёт выход, ведь он всегда находил, и они несомненно ещё раз встретятся, чтобы как следует поспорить. Она была просто уверена, что непременно так и будет. Поэтому, ей нужно было стать сильнее. Она должна стать сильнее, не только ради себя, ради брата, чести клана или ради капитана, который в неё верит — ради него. Чтобы когда он вернётся, как обычно, с новой силой, она могла достойно стоять рядом с ним, чтобы была достойной прикрывать его спину, когда это нужно, чтобы он наконец понял, что Кучики Рукия вполне может защитить себя сама, без помощи каких-то там рыжих балбесов, и совсем необязательно каждый раз подставляться из-за неё!       Она добилась этого. Она стала лейтенантом. За нескончаемыми тренировками она уже запамятовала, что нужно подстригать волосы — они отрасли у неё ниже лопаток. Но было и другое. Она даже и думать забыла, что у неё сегодня день рождения. Сегодня. Этот чёртов день рождения. Нет, Рукия не хотела этого праздника, потому что праздника больше не было. Это был первый день рождения без него. И она не считала его тем, чем считали остальные. Ощущения счастья, той странной, но сладкой эйфории — не было, как не было и её источника. Нет, этот день рождения совсем не тот, что был в прошлом году.       С такими мыслями поднявшись, Рукия переоделась, подвязала волосы в хвост и отправилась к капитану, захватив лейтенантский шеврон. Она теперь почти всегда ходила с ним, над чем пару раз подшучивал Ренджи. Но её это не волновало. Шеврон был её личным доказательством. Доказательством её не иссякшей за год веры в человека, постепенно поселившегося очень глубоко, под самым сердцем, а теперь и полностью его захватившим, сломившим всю её хвалёную оборону, — в человека, по имени Куросаки Ичиго.       Получив от Джоширо поручение явиться в Каракуру, Кучики сглотнула, но к Сенкаймону пошла. Точнее, почти побежала и точно так же прошла дангай, буквально пролетела. Выпрыгнув наружу, она аккуратно приземлилась и сразу узнала это место, несмотря на долгую отлучку, — магазин Урахары. Подняв глаза на исчезающие врата, из которых она вышла, Рукия заметила сгустившиеся серые облака, что ей не сильно понравились.       Сам Киске стоял в десяти метрах от неё всё такой же — странный мужчина в зелёном кимоно и полосатой шляпе, отбрасывающей тень на добрую половину его лица.       — О-о-о, Рукия-сан! Как я рад вас видеть!! — заулыбался Урахара.       — Я тоже рада тебя видеть, Киске, — без толики сарказма ответила девушка, улыбнувшись и подойдя к мужчине. Тот сразу бросился к ней, приглашая в дом. Рукия не была против, тем более, она соскучилась по всему «земному». Устроившись в одной из комнат, изобретатель и шинигами уселись пить чай.       — Ох, Кучики-сан, вы очень выросли! — всё улыбался Киске, — В вас многое изменилось: волосы, рейяцу, вы даже стали лейтенантом!! Поздравляю, это большой прорыв для вас!!       — Спасибо, меня совсем недавно назначили, поэтому не снимаю его, — она указала на шеврон, отпивая немного чаю. Урахаре было незачем знать настоящую причину, по которой он всегда на ней. Совершенно незачем.       — Правда? — он спросил это так, словно верил сказанному, но в глубине души знал, что это ложь, и Кучики вздрогнула. — И… вы действительно стали лейтенантом, потому что… кстати, почему вы решили это сделать?       — Я хотела этого, к этому я стремилась с поступления в Готей-13. Тем более, Нии-сама…должен гордиться мной, и раз я заслуживаю его доверия, то не должна его пошатнуть, — ей не понравилось, как шляпник странно улыбнулся на её слова.       — Ой ли? — своим невинным тонном спросил Киске, — Признаю, это благородная цель… но является ли она действительной? Мне тут птичка на ухо нашептала, что Кучики-тайчо даже пытался препятствовать вашему назначению на эту должность… — лукаво улыбнувшись, он отпил свой чай. Рукия сжала кулаки.       — Урахара-сан, — чётко проговорила она на манер своего брата, — если вы вызвали меня для решения некоторых вопросов — тогда приступим, если нет, я возвращаюсь. У меня ещё много работы.       — Ох, Кучики-сан, Кучики-сан, — вздохнул он, отставляя пиалу. — Дела — это, конечно, хорошо, но почему бы не поговорить по душам? Я знаю, вы ни разу не видели знакомое лицо из мира живых в Сейрейтее.       — Урахара… ты вызвал меня, чтобы трепать мне нервы или по делу?       — Спешу уточнить, что я вовсе не вызывал вас, — на такое заявление Ру округлила глаза, — точнее вызывал, но не конкретно вас, моё дело не требует вмешательства офицера вашего уровня или вас лично.       «Укитаке-сан? — пришла к выводу девушка, — Но зачем?»       — Вы всё так же догадливы, — удовлетворённо проговорил он, — И всё так же остры на язык, как прежде. По сути вы не поменялись, хотя я думал, что изменения будут весьма и весьма серьёзными…       — До свидания, Урахара-сан, — Рукия резко вскочила, взвинченная, и, так же резко схватив занпакто, направилась к выходу. Она не собиралась обсуждать собственные перемены или душевные терзания. Эта тема была закрыта для всех, даже для Ренджи. Так что она не обязана и совершенно не желает выслушивать от этого хитрого шляпника слова утешения или сочувствия. Она — Кучики, а не какая-то там нюня, чтобы заниматься бесконечным самобичеванием.       Распахнув сёдзи и уже почти покинув комнату, фукутайчо была остановлена вкрадчивым, но тихим голосом:       — Рукия-сан, он вас ждёт.       Её пронзили тысячи игл, она выпрямила спину. Словно не на своих ногах, она медленно повернулась к бывшему шинигами.       — Что вы сказали? — сухими губами пролепетала она.       — Он вас ждёт.       — Что значит, он меня ждёт? Он не может ждать — у него нет больше рейяцу.       — Разве рейяцу может властвовать над душой? — спокойно спросил он. — Вам это должно быть известно, как ни кому другому. Рейяцу не зависит от души. Духовная энергия — да, но не душа и уж никак не сердце.       — Что вы хотите этим сказать?       — Я уже почти всё сказал, Кучики-сан, — он поднялся и подошёл к своей гостье. — Могу лишь добавить пару важных моментов. Его рейяцу крепчает, Кучики-сан, с каждым днём она по капле восстанавливается, понимаете? Скоро её будет достаточно для первого рывка, и тогда мы должны быть готовы.       — Я… не понимаю…       — Вы поможете мне вернуть Куросаки-сану рейяцу?       Спина похолодела, но Рукии потребовалось меньше секунды, чтобы не задумываясь ответить:       — Да.       — Отлично, Кучики-сан. Я очень рад, что вы у него есть, — он похлопал её по плечу, уходя. Вдруг он замер. — Кучики-сан, — она обернулась, и он снял шляпу, стряхивая с неё невидимые пылинки и встречаясь с большими агатами взором, — Это же вы помогаете ему. Сами не знаете, но именно благодаря вам в нём копится сила, чтобы в нужный момент предстать перед вами же. Но и это ещё не всё, — он пошёл вперёд, увлекая её за собой, и Кучики ничего не оставалось, как последовать за ним. Рукия встала напротив открытой двери и восхищённо наблюдала, как медленно начали сыпаться с неба белые комья. — Смотрите-ка! Снег! Первый снег в этом году, Кучики-сан! Я думаю, это неслучайно, — он повернул к ней своё улыбающееся лицо. — Он попросил меня, совсем недавно, передать вам кое-что, если я вас как-нибудь увижу. Он просил вас зайти к нему, у него для вас что-то есть, — на этом Урахара закончил свою речь и тут же надел шляпу. — Идите, Кучики-сан, и даже не задумывайтесь, взвешивая «за» и «против». В битве «сердце vs разум» побеждает только то, что всегда решает всё за нас, не полагаясь на какие-то логические выводы. Идите, или он совсем загнётся. Он ведь тоже по вас скучает, Кучики-сан, пусть и не показывает этого. Иногда мне кажется, что он навсегда останется подростком… — он тепло улыбнулся.       — Спасибо, Урахара-сан, — она поклонилась и, прихватив меч, выбежала на улицу. Почему-то ей даже в голову не пришло, что можно использовать шунпо, вместо того, чтобы бегать в тонких варадзи по холодному асфальту, постепенно покрывающемуся снегом. Но не отбежав и десяти метров, она вновь услышала, как её окликнули:       — Рукия-сан!! — она обернулась. — Забыл сказать. С днём рождения!!       Улыбнувшись, она кивнула и побежала дальше.

***

      Достигнув, наконец, нужного и такого знакомого дома, лейтенант 13-го отряда вспомнила-таки, что она шинигами и может ходить по рейяцу в воздухе, поэтому без труда смогла добраться до второго этажа дома, не привлекая к себе внимания.       Главным образом, её интересовало большое окно, ведь другими способами незаметно в дом четы Куросаки не попадёшь. Она зависла напротив него. Никого не было в комнате, но при этом окно, на её счастье, было открыто. Рукия мысленно обругала своего некомпетентного… рыжего дурака. «Идиот, сколько же раз было сказано: не оставляй окно открытым, когда уходишь куда-нибудь. Но кто меня вообще здесь слушает…» — печально улыбнувшись, Кучики почувствовала, как что-то сильно заныло в груди при одном только взгляде на эту комнату. И всё же, пересилив себя, она вошла так же, как уже полтора года назад, в ту самую ночь…       Кровать теперь стояла в другом месте, прямо под подоконником. Ну что за мода? Это же совершенно неудобно. Переведя взгляд на стол, Рукия ощутила животрепещущие воспоминания всё в той же области груди. Сколько всего было, связанного с этим столом! Она, кажется, могла посвятить одной вечной борьбе взглядов на творчество целые мемуары! Интересно, а осталось ли всё её добро? Непонятно зачем крадясь, Рукия удостоверилась, что ничьей рейяцу нет поблизости, а затем шустро осмотрела столешницу. Н-да, беспорядок форменный. Открыв все ящики, шинигами пришла к тому же удручающему выводу. Дурак, так и не научился убираться.       Разглядев что-то знакомое под кипой бумаг, Кучики-фукутайчо аккуратно приподняла всё «барахло» и была поражена до глубины души: все её принадлежности, все блокноты, тетради, исписанные одними и теми же мотивами, все фломастеры и карандаши, всё, что так много для неё значило… на месте? Да, так и есть, лежат, дожидаются своего звёздного часа, дожидаются её, словно она никуда и не уходила. Словно они всегда тут лежали…       В груди потеплело, и Рукия поспешно вернула всё на свои места, прижимая руки к сердцу. Боже, этот Куросаки когда-нибудь сведёт её с ума. Или уже свёл?..       Быстро отогнав сейчас ненужные мысли, Ру тряхнула головой и присела на кровать, подперев руками подбородок. И что дальше? Урахара сказал, что Ичиго ждёт её, но она что-то не видит особого энтузиазма. И что ей теперь делать? Возвращаться в Общество Душ?       Нет, только не сейчас. Она встала, судорожно сжимая губы и мечась взглядом по всей комнате. Что он там сказал? Что-то же ещё было… А! Он говорил, что у Ичиго есть что-то для неё. Так что же это, и где это что-то может быть? Включив логику, Рукия занялась активной мозговой деятельностью.       Так, раз Ичиго передал Киске послание для неё, то значит, он точно не знал, когда шляпник её увидит и увидит ли вообще. Следовательно, он подготовился и к тому, что Урахаре каким-то волшебным образом удастся связаться с ней, привести её в гэнсей и передать послание, что он и сделал. Значит, как она и должна была поступить, она пришла к нему домой. Но он наверняка понимал, что Урахара может увидеть Рукию в абсолютно любой момент, а его в это время может и не оказаться дома, значит, он оставил это «что-то» в комнате, притом в таком месте, в котором она бы смогла это «что-то» без проблем отыскать. Следовательно, место должно быть связано с Рукией, где она бы провела огромное количество времени, настолько прозрачное и знакомое, что первое, о чём она подумает как об укрытии, будет…       — Шкаф! — с лицом аля «Эврика!», Кучики направилась к своему бывшему пристанищу и не задумываясь открыла его. Она была права во всём, кроме того, что Куросаки не научился убираться. В шкафу был идеальный порядок, и если здесь убирается Юзу, даже она не смогла бы поддерживать такую чистоту постоянно, а видно, что именно так оно и есть. Значит, это делает Ичиго, что само по себе приятно — он заботится о месте, которое ей очень дорого, а если ещё и прибавить к этому несменные фломастеры в столе, то Рукия была более чем счастлива.       На почти родной ей полке располагался маленький предмет. Шинигами взяла его, закрыв шкаф и присев на кровать. То была белоснежная прямоугольная коробочка, повязанная тёмно-фиалковой лентой, что был тон в тон, как её глаза. Тон в тон, ни больше ни меньше. К ней прилагалась небольшая записка. Девушка раскрыла свёрнутый вдвое листок и прочла три слова, выведенные неровным почерком:       «С днём рождения, Рукия».       Губы расплылись в улыбке, и она стала ещё шире, когда Рукия открыла подарок: на белой вате лежал… «О, мой Бог!!» — пролепетала она мысленно. На ней лежал ярко-розовый чехол для телефона с кроличьими ушками!! От одного вида сего презента Кучики слегка зарделась. «Он… помнит…»       Неожиданно Ру почувствовала, как кто-то приближается к комнате. Не прямо у двери, но уже довольно-таки близко. Она тут же спохватилась и кинулась к столу, отыскав на нём ручку и первую попавшуюся бумажку. Она знала, что не должна была этого делать, не имела права, но кто узнает? К тому же, она не могла не отплатить ему. Если всё, что говорил Киске, правда, тогда даже такого простого жеста ему хватит, чтобы…чтобы почувствовать себя счастливее. Ей же хватило. Один только его подарок превратил такой ненавистный праздник в то, чем он был год назад. И она была счастлива сейчас, снова благодаря ему. Так почему нельзя и ей увидеть улыбку на его лице?       К двери подошли, и Рукия уронила ручку. Она не дописала, но всё равно пробежалась по строчкам глазами. Щёлкнул замок. Рукия оставила свой листок на столе перевёрнутым, а сама в последнюю секунду выпрыгнула в окно. Она знала, что он её не увидит, но всё равно убежала.       «Ещё не время, Ичиго. Ещё не время…»       Помолчав пару секунд и посмотрев в стальное небо, Кучики вдруг улыбнулась, будто что-то для себя решив. Она медленно достала занпакто, собрала в руке волосы, слегка зажмурилась и легко, словно это ничего и не значило для неё, отрезала их под каре. Затем она сложила меч в ножны.       — Но всё равно, спасибо за поздравление… — с этими словами она, всё ещё улыбаясь, открыла врата между мирами, держа в руке чёрный пучок волос, взлохматила рукой неровно подстриженную шевелюру и проскользнула внутрь, оставив после себя только след в небе да пару вырвавшихся на свободу смоляных прядей.       Ичиго хлопнул дверью, быстро подошёл к столу и упёрся руками в него, стирая кровь с губы и брови. Опять драка. Чёрт, да они не кончаются. Его всё бесило, так сильно бесило, что он разом смахнул всё, что было на столе, на пол. Остался лишь какой-то странный исписанный листок. Он схватил его, пробежался бегло по строчкам, а спустя секунду скомкал и бросил на пол. Упав на кровать, он провалился в глубокий, но беспокойный сон.

***

      Несколько месяцев спустя.       Ичиго сидел и спокойно делал уроки. Вернувшись после подработки, на которой ему как обычно всыпали по первое число, он поскорее кинулся в бой с предметами, заставляющими многих школьников страдать. Времени у него было вагон, а вот желание существенно поубавилось после пары-тройки непонятных задач. От нечего делать болтая в руках ручку, он перекатывал её между пальцами, надеясь, что этот нехитрый ритуал поможет ему справиться с домашним заданием, видимо, присланным прямиком из Преисподней, но ничего этим не добился — только усилил нервный тик. В завершении всего ручка как назло выпала из рук, судя по траектории, послала Ичиго и его идиотские привычки в места не столь отдалённые и укатилась под кровать.       — Чёрт… — выругавшись, Куросаки слез со стула, упал на колени и нагнулся, заглядывая в глубокие недра подкроватного королевства. Увидев там интересующий его предмет, Куросаки уже хотел было достать его, но тут его внимание привлёк странный и непонятный… а что это вообще? В итоге из-под кровати он извлёк две вещи. Оставшись там же, Ичиго разглядел в полном пыли шаре комок бумаги и тут же его развернул. На нём, видимо его почерком, было выведено много смазанных строк, но он всё-таки сумел прочесть содержание некоторых из них:       «Надежда — положительно окрашенная эмоция, связанная с ожиданием удовлетворения потребности, а также концепт, связанный с осмыслением состояния человека, испытывающего эту эмоцию.       Надежда — желание, ожидание чего-нибудь радостного, приятного, соединённое с уверенностью в возможности осуществления».       — Понятно, ничего интересного, — Куросаки, придя к выводу, что это один из конспектов по психологии, хотел было выкинуть очередной ненужный кусок бумаги в урну, но тут, случайно перевернув его, заметил записи на второй стороне. И, насколько он мог знать, почерк был явно не его.       «Спасибо за поздравление, Ичиго. И за подарок особенно, мне приятно, что ты помнишь о моих маленьких пристрастиях) Хотела записать всё это шифром, но времени не было… Прошу тебя, сделай так, чтобы ты не сильно изменился, когда мы встретимся в следующий раз… А мы встретимся, надейся на это…»       На этом записка обрывалась, но Ичиго и так было предостаточно. Ещё несколько секунд просто смотря на эти буквы, Куросаки проверял, нет ли у него проблем со зрением. Нет, всё так и есть. Это её почерк. Её почерк.       Он снова перевернул на другую сторону. «Надежда…» — прочли его глаза, а он сам от души засмеялся, впервые за несколько месяцев.       — Надежда, значит… — пробормотал он, вставая и подходя к раскрытому настежь окну, — Символично, — ему вдруг стало ясно, как она сюда проникла… Он опирался локтями о подоконник, не отрывая взора от чистейшего голубого неба. Режим прежнего оптимиста включился, и парень почему-то вдруг поверил, что всё действительно будет так, как сказано в записке. Так подсказывало ему сердце, сделавшее тройное сальто меж рёбер, стоило ему только увидеть этот почерк. — Что ж, будем надеяться… Ведь этого ты хочешь? — он вновь улыбнулся, и ему показалось, что он что-то увидел, разглядел в небесной синеве. Или почти разглядел.       P. S. Письмо рыжеволосый старшеклассник спрячет в том же шкафу и больше ни разу не притронется к нему, ведь какой смысл терзать себя зря, если сказано просто надеяться? А всего через пару недель после этого инцидента бывшему исполняющему обязанности шинигами начнут сниться странные сны, и он отыщет в недрах своей сумки давно потерянное удостоверение…