На грани

Это разбивает её. - Смирись, Скалли, - привычно бросает Малдер и с блеклой улыбкой отходит к подозреваемому. Дана же давит в груди очередную вспышку раздражения и уезжает с места преступления к ждущему вскрытия трупа жертвы. Почти в каждом новом деле она слышит эту фразу, сокрушенно произносимую её напарником, и проглатывает гнев, направленный на всё вокруг. И в частности на себя. Потому что, шагнув когда-то за порог кабинета Секретных материалов, ничего не подозревавшая Скалли подписала себе смертный приговор. Конечно, это был не её выбор, но тогда заинтересованность в подходе Чудика всего ФБР стала решающей. Расследуя всё новые дела с чисто физически невозможными убийствами, выцепляя невероятные детали и знакомясь с теми, чьи возможности находились на грани фантастики, она совершенно нехотя открывала дверь Малдеру не только в свой мир, но и в устоявшееся мировоззрение. Позволила ему пустить там множество нитевидных крепких корней и теперь, раз за разом, чувствовала гниение собственных принципов. Иногда Дане очень не терпелось сказать Фоксу, как же он жесток. Его упрямство и непоколебимая вера в сверхъестественное снова и снова сталкивались с её рационализмом и научными доводами. Чаще всего побеждал Малдер, причем с немыслимым перевесом, побуждая в Скалли желание опустить руки или закрыть глаза. И, просыпаясь по утрам, Дана с уверенностью может сказать, что она уже не та, что была вчера. Что некая часть тщательно выстроенной вокруг среды точно канула в лету. И её не вернуть. Разрушает. - Смирись, Скалли, - склоняет голову Малдер и выдает очередную мистическую ересь, отчего напарница чуть ли не морщится от острой рези внутри и отворачивается. В конце концов, это мучительно больно и невыносимо печально. Когда привычная реальность медленно, но верно раскалывается на куски, обнажая теневую сторону, и вытряхивая тебя с твёрдой почвы в густое болото, где любой твой шаг лишь глубже погружает на дно. Рядом же стоит тот, кто виновен в этом сумбурном крахе, и с улыбкой смотрит, как ты проваливаешься в неизвестность. То, во что под его воздействием превращается Дана, откровенно её пугает. И ломает. - Смирись, Скалли, - задумчиво тянет Малдер и идёт к машине, не подозревая, какой раздрай творится в душе напарницы. Дане до жути хочется спросить, что конкретно он имеет в виду, почему ей уже почти не больно, и воздух не так спрессован в лёгких, как раньше, но спустя миг просто опустошенно вздыхает, опускает руки и шагает за Малдером. Смирись, Скалли, ты никогда бы не сумела заставить Фокса изменить своим убеждениям и быть гораздо более трезвым в абсурдных доводах, которые довольно часто оправдывались. Смирись, Скалли, твой маленький, но знакомый мирок расширяется, захватывая всё новые и неизведанные территории, и давит на консерватизм старой реальности, заставляя ту трещать по швам от переизбытка ненаучных фактов. Смирись, Скалли, ты меняешься под воздействием воли Фокса, и тебе ничего не остается, кроме как держаться за него всеми силами, чтобы не потерять себя окончательно в бездне правительственных заговоров, инопланетных экспериментов и мистицизма. Просто смирись.