На грани

Когда перед глазами вновь возникает слишком знакомое лицо, но с непривычным выражением лица, ты вздыхаешь - лавина обрывков собственной биографии радостным девятым валом накрывает тебя с головой. И на этот раз у тебя нет ни сил, ни желания останавливать его. Наоборот, появляется почти мазохистское - растормошить осиное гнездо, провернуть тупым ржавым ножом в пульсирующей ране, чтобы после пика боли та уже не заполняла органы желудочным соком. Хотя, по существу, это ни черта не изменит. Уж точно не изменит того, что будет дальше. Тебя вообще в последнее время постоянно мучают воспоминания. Они подкрадываются мягко, осторожно, легонько касаются сознания, дребезжа листьями учебников и потоком родных голосов, а затем слитным движением набрасываются со спины, сжимая кости в адской хватке. Они втираются в дёсна, скрипят на зубах невероятной смесью песка, праха и зеленоватой пыли, с которой началась твоя история журналиста. Ты вспоминаешь даже то, что когда-то тебе внушили забыть, отвергнуть от себя в надежде на лучший исход. Ты вспоминаешь металлический запах крови и губки в твоих руках, оставляющих на детской нежной коже уродливые борозды. Разум понимает абсурдность действий, но не может ничего сделать, да и сам словно находится в тяжёлом густом тумане. Мама смотрит на бордовые липкие ладони, плачет навзрыд и просит - нет, умоляет - вычеркнуть её из памяти. И ты подчиняешься, потому что нельзя не подчиниться. Ты вспоминаешь отца, раздавленного внезапной болезнью жены и дочерью, что словно лишилась кусочка самой себя. То, как вы медленно, но верно отдалялись друг от друга, пока ваше общение не свелось к поздравлениям по праздникам. И ты не можешь ничего исправить, потому что давно уже поздно. Ты вспоминаешь самых противоречивых людей на планете - Лютеров. Прокручивая в памяти их поступки после рокового случая на мосту, ты очень четко прослеживаешь то, насколько диаметрально противоположными становились отец и сын. И если Лекс в стремлении узнать правду терял себя и скатывался на дно, то Лайонел напротив - будучи истинным монстром в обличии человека, каким-то невероятным образом сумел измениться в лучшую сторону. Ты вспоминаешь друзей и всё, что случилось с вами в буквально притягивающим неприятности Смолвиле. А также то, как любовь сыграла злую шутку, ведь не объяснить по-другому тот пропитанный чёрной иронией факт, что Пит Росс был безнадежно влюблён в тебя, а ты, в свою очередь, дышала лишь одним человеком. На пару с лучшей подругой Ланой Лэнг. Кстати, с высоты непонятно как прожитых лет, тебе как никогда кажется, что жизнь в родном городке протекала по сценарию Санта-Барбары с вкраплениями в сюжет триллера, ужасов и детектива. Ты вспоминаешь Джимми, в чьей смерти ты винишь себя больше всего на свете. Ты так и не смогла ни простить себя, ни отпустить память о нём, хотя наверняка Олсен был бы против того, что его таскают за собой, как постоянное напоминание о своей наивности и глупости. И, наконец, вспоминаешь Кларка Кента, который буквально стал фундаментом для склада характера Хлои Салливан, что в будущем побывала репортёром, частью “Фонд Исиды”, координатором действий Лиги Справедливости, а затем - лидером сопротивления криптонцам. А это ведь так страшно - бояться за каждого повстанца и отправлять их в бой, зная, что они могут не вернуться из-за тебя. Тем более теперь, когда план с возвращением Лоис в её время рухнул, погребая под собой последние крохи надежды на изменённое, более светлое будущее, ибо Кларк опустил руки. Но человек - существо адаптивное, и быстро приспосабливается к окружающей среде, несмотря на её агрессивность. И уже не так разрушающе для психики видеть трупы и терять близких, когда внутри расцветает пустота. Однако было больно ловить слухи из разных уголков мира то, как неуловим и жесток тот, что сердцу был ближе всех очень, даже слишком долго. То, как эксперименты над ним генерала Зода увенчались успехом. Как и то, что исторгает его искривлённый в безобразной ухмылке рот, повергая все ваши пережитые тяготы в грязь. Ты вспоминаешь, достигнув пика боли, и делаешь то, что требуется. Но перед этим, всего на мгновение, замираешь на месте, удерживая в руке нож, бросающий зеленоватые блики на серые стены, и взгляд Кларка Кента, чьё сердце было непоправимо извращено влиянием красного криптонита. Ты замираешь и пытаешься нащупать где-то внутри уставшего организма Хлою Салливан. Ту, что улыбалась, верила людям и с оптимизмом смотрела вперёд. Но там уже давно ничего нет. Лишь сплошные чёрные дыры.