На грани

Раньше Ноа страдал от бессоницы, потому что постоянно крутились мысли о нераскрытых делах, бесконечных счетах и тихих беседах с Клаудией, при неровных мерцаниях пугливых свечей и сопящим свертком под боком. Тогда все было идеально; именно так, как нужно для полного ощущения счастья - не больше и не меньше. У него была семья, дом, работа, друзья и коллеги. Необъяснимые дела случались, но беспокоился он о них где-то на периферии сознания, полностью погружаясь в заботу о новом крикливом члене семьи. Тогда даже поджог дома Хейлов прошел как-то мимо него, пусть и оставив неизгладимое впечатление от обгоревших останков людей, абсолютно обезображенного Питера и пустого взгляда Дерека... Это "тогда" теперь кажется иной, совершенно чужой жизнью. Ноа будто вырвали из контекста безупречного мира и поселили в реальности, где существуют оборотни, банши, друиды, с твердой уверенностью - он как-нибудь выкрутится. Вот только ни черта не так. Потому что новые знания в клочья рвали все, что его окружало, впитивались в разум неистребимыми сорняками, опутывали сознание похлеще алкоголя. Люди, которых он знал много лет и видел впервые, могли оказаться монстрами похуже самых изощренных маньяков, и закон для тех ничего не значил. Как и он сам. И одно дело - знать о всей бесовщине, что творится в Бейкон Хиллс, а другое - понимать по-настоящему; осознавать, что земля под ногами была хлипкой соломкой, и вот под ней находится настоящее дно. Ноа ощущал себя маленьким ребенком в этом круговороте сверхъестественного. В то время, как его собственный сын варился в этом котле с самого начала, даже ни на миг не задумавшись о мысли бросить Скотта ради собственной безопасности. И от этого было еще страшней. Сообразительностью Стайлз всегда отличался исключительной, на фоне других детей. Так, что он не мог не предполагать, в какие проблемы вступает вместе со своим другом, открывая двери в неизведанное. Но, наравне со смекалкой, Стайлз потрясающе предан. Точно также, как и его отец. А еще его сын всегда был упрям и никогда не умел врать. И в последнее время видеть черные круги под глазами вкупе с отливающей синевой кожей и нервным, затравленным взглядом - слишком, невыразимо больно и ужасающе. Сейчас Ноа страдает от бессоницы, потому что боится услышать жуткие крики, которые сопровождают каждый сон Стайлза. Потому что, кажется, история повторяется. Сейчас он, как шериф Бейкон Хиллс, как Ноа Стилински, абсолютно беспомощен. И способен только ставить галочки напротив ненавистных симптомов, отпечатавшихся на сетчатке глаза, обнимать сына, задыхающегося в кошмарах, и кричать всему миру в глубине разума на неизменное Стайлза "я в порядке".