Nightmares

Наши губы находят друг друга в темноте. Поцелуй предназначен для того, чтобы успокоить, заверить, что все будет хорошо. Я здесь. Ты в безопасности, говорят мне его губы. Его руки стали моим убежищем. Я люблю тебя. Останься со мной, твердят мои губы, касаясь его лица, пока мои пальцы глубже зарываются ему в волосы. Из-за моих слез поцелуй становится солоноватым. Я вздрагиваю от всхлипов, мои губы дрожат. Он отрывается от меня, но лишь для того, чтобы крепче прижать к себе. - Тсс, все хорошо, - шепчет он мне, словно маленькому ребенку. И я позволяю ему, потому что сломленные люди чем-то похожи на детей. Пальцы цепляются за его майку, ведь чем я ближе к нему, тем мне спокойнее. Мои слезы катятся вниз, мешаясь с его слезами. Я даже не пытаюсь его успокоить. Я эгоистка. Поэтому я лишь стираю капли с его щек губами, льну ближе в нему. Постепенно наши всхлипы стихают, и мы засыпаем, прижавшись друг к другу, словно иначе нам не выжить. Просыпаюсь, все еще обнимая Пита, лежа на нем щека к щеке. И у меня нет ни малейшего шанса встать с кровати, не потревожив его. Поэтому я целую его. - Привет, - улыбается он мне. – Ты в порядке? – Его улыбка испаряется, а выражение лица тут же становится встревоженным. - Ага, - произношу я. Так оно и есть. Не скажу, что все отлично, но я в порядке. Благодаря ему. – А ты? – спрашиваю я, не забыв, что не я одна рыдала прошлой ночью. - Да… - вздыхает он. – Ничего нового. Я еще раз целую его, после чего встаю с кровати. - Завтрак? – спрашивает Пит. - Конечно. Приму душ и спущусь. Он дарит мне еще одну улыбку, и у меня перехватывает дыхание, но я пытаюсь не думать - почему. Пит отправляется на работу, а у меня в голове лишь одна мысль: нужно пойти на озеро. Так я и делаю. И уже там вглядываюсь в синюю воду, словно это поможет прояснить мысли. Это и в самом деле помогает, вот только не так, как я ожидала. Пит. Он всегда в моих мыслях, всегда в моем сердце, словно второе сердцебиение. Хоть это и нелогично, но вывод напрашивается сам собой. Почему я так упорно отрицаю это? Почему это делает меня счастливой как никогда, но при этом вызывает неодолимое желание в страхе унести ноги как можно дальше? Почему я так сильно боюсь? Я заставляю себя прекратить думать на эту тему. Ничего путного из этого не выйдет. Поэтому решаю заняться охотой. От нее хотя бы какой-никакой толк. За окном уже поздний вечер. Я стряпаю ужин, когда Пит возвращается домой. - Привет, - говорит он. – Что готовишь? - Рагу из белок, - он прижимается ко мне, заглядывая через плечо, а я, не думая, прижимаюсь к нему. Он замирает, но затем обнимает меня одной рукой. Я продолжаю помешивать рагу. - Пахнет изумительно. Спасибо, - нежно произносит он. - Кто сказал, что оно для тебя? – шучу я. Он смеется. Обычно мы готовим ужин по очереди, и сегодня вообще-то ужин был за ним. – Ты принес что-нибудь из пекарни? - Несколько сырных булочек и печенья на десерт, - его шепот обжигает мне ухо, заставляя меня дрожать. - Рагу почти готово. Накроешь на стол? – не то, чтобы я хотела оттолкнуть его, но так уж оно вышло. Вскоре мы уже садимся за еду. Тянусь к его руке через стол, прикасаюсь его. - Ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает он, разбивая этим мне сердце. Это уже второй раз за вечер, когда я сама прикасаюсь к нему. Обычно прикосновения были единственным лучиком света, озаряющим плохие дни, сдерживающим тьму. - Да, - говорю я. – В порядке. Благодаря тебе. Я не могу произнести это вслух, это будет слишком очевидно. Но это так. И неожиданно мне хочется это сказать. И когда я вижу, как загораются его глаза, когда он сжимает мою руку, я понимаю, что поступила правильно. Я улыбаюсь, глядя в его лицо. Когда счастлив он, счастлива и я. Не знаю, когда все обернулось именно так, но теперь он - моя реальность.