Бали

      - Что означает, ты едешь на сраное Бали, рекламировать ебаный Самсунг с целой кучей пидарасов? И там не будет ни Психодозера, ни Спунтеймера? – Илья сидел на кровати и наблюдал, как Руслан методично складывает в чемодан майки, шорты, сланцы и не обращает на него внимания, изредка вздыхая. Нет, Мэд не был сильно озадачен этим вопросом, не считал себя параноиком, но что-то в груди его клокотало и не давало покоя. К Кшиштовскому и Поперечному, этим двум пидорам, вечно отнимающим личное время Усачева, которое Илья всегда считал своим, он уже привык. Они были почти родными, к ним он даже не ревновал. Почти. Изредка, когда Руслан, по его мнению, совсем охуевал и ставил общение с Мишей на первый план. Но сейчас-то рядом с ним не будет вечно несущего околесицу дрища, появляющегося в ненужный для Ильи, но необходимый Усачеву момент, спасающего его пидорскую жопу от неприятностей. Зато будет целый парад пидаров во главе со всякими Лигеями.       - Повторяю тебе в миллионный раз: я еду работать. И все мои партнеры – адекватные, уравновешенные люди. Я в них уверен и тебе советую. – Руслан продолжал методично паковать вещи, зная, что на этом разговор явно не окончен, а Илья будет продолжать выносить мозг до самого вылета.       - Единственные в ком я уверен, это Вэй и Спилберг. И то, только потому что они телки. Остальные конченные пидарасы.       - Ты достал, честно, - Руслан оторвался от выбора маек, кинув обе в чемодан и подошел к Илье, схватил за плечи и пристально посмотрел в глаза. – Я еду работать. РА-БО-ТАТЬ. Есть в твоем лексиконе такое слово, Илья? Или мне принести словарь Ожегова? Я не собираюсь там ни с кем… трахаться.       - Ты, может быть, и не собираешься. – Если бы псевдо грозный вид Усачева мог напугать, Илья давно валялся бы в отключке, но сведенные брови и поджатые губы вызывали разве что желание доебать еще сильнее и посмотреть, как он будет исходить от злости, махать руками и обижаться. Руслан Усачев всегда пытался быть спокойным, показать насколько он уверен в себе, а Мэд на всю эту показуху клал большой болт, ему нужен был прячущийся за маской хитрого пидараса Вихлянцев, нервничающий, краснеющий, жующий дрожащую губу и исходивший на говно от обиды. – А вот какой-нибудь пидор-Микус напоит тебя коктейлем с водкой и выебет под пальмой твое хипстерское невменяемое тело.       - Да что с тобой не так, Мэддисон?! – Усачев заметался по комнате, имитируя бурную деятельность, доставая из шкафа вещи и складывая их комом обратно. – Никому не взбредет в голову напоить и отыметь меня. Кроме тебя!       - То есть… Ты все помнишь, хитрожопый пидор. И все эти твои: «Я отрубился еще в баре», полная хуета? – Мэд поднялся, медленно приближаясь к жертве, которая ничего не подозревала и продолжала, как енот-полоскун переворачивать шкаф вверх дном. Схватить и кинуть неожиданно спалившегося блоггера на кровать труда не составило, и Илья припечатал его руки к матрасу, не давая вырваться. – Какой плохой Усачев. Напиздел и не покраснел. Карлицы в роговых очках будут в шоке.       - Н-не понимаю, о чем ты. – Врать в глаза Илье он никогда не умел, и красное лицо тут же выдало все карты. – Пусти. Мне надо собраться.       - Соберешься. Никуда твои хипстерские шмотки не пропадут.       Усачев всегда будил в нем желание подъебать и вывести из себя. Занятой Усачев, собирающийся по делам, пытающийся поставить работу на первое место, вызывал неконтролируемый порыв в которой раз показать, кто на самом деле на первом месте. Илья сжал руки чуть сильнее, наклоняясь и целуя шею. Руслан пытался дернуться и освободиться, но Мэд слишком хорошо знал, куда нажать, где прикусить, чтобы все посторонние мысли и желания вытекли, словно через открытый клапан, оставляя лишь желание прижаться ближе.       - ИЛЬЯ! – Руслан подскочил, с ужасом глядя на часы. Регистрация на рейс уже началась, ему стучались в ЛС, спрашивая, где он и почему до сих пор не в аэропорту. Открытый чемодан с вещами все еще лежал на полу, а Илья сладко посапывал в подушку, приоткрыв один глаз на крики с соседней стороны кровати. - Чтобы я еще раз повелся на твои провокации!       - Хули ты орешь среди ночи? – Мэд почесал бороду, краем глаза наблюдая, как заметался по спальне Усачев, скидывая в чемодан все подряд, натягивая джинсы и мятую майку. Выглядел он забавно с взлохмаченными, неуложенными волосами, красным пролежанным пятном от подушки и опухшими ото сна глазами. – Ну не попадешь на ебучее Бали, съездим на дачу. Там почти тоже самое.       - Иди ты, знаешь куда… - Усачев явно собирался выдать шутку года, но его прервал диспетчер такси, вопрошая, куда подать машину.       Мэд позевывая, поднялся, наблюдая, как хипстер остервенело шумит молнией чемодана, несется в коридор, смотрит на себя в зеркало, пытаясь в спешке пригладить волосы, сует ноги в кроссовки.       - Пидорам привет, - Илья демонстративно машет вслед, расплываясь в коронной улыбке, словив очередной недовольный взгляд в ответ. - Как долетишь, позвони.       Усачев не ответил, махнул рукой, забежал в лифт, доставая из кармана разрывающийся от звонков телефон. Илья закрыл дверь, глянул на себя в зеркало, сам себе улыбнулся и побрел обратно в спальню, зная, что за сохранность одной пидорской жопы ему точно не придётся беспокоиться.       На Бали было, как в рекламе «Баунти»: райское наслаждение. Весь полет Руслан либо спал, либо пялился в иллюминатор, ни с кем, особо не разговаривая и продолжая подогревать в себе обиду на Илью, твердо уверившись, что не будет ему ни писать, ни звонить и вообще вычеркнет на время съемок имя Ильи Мэддисона из памяти. Совесть догрызла остатки самообладания как раз к посадке и, выйдя из аэропорта, Усачев уже строчил сообщение, сообщая, что самолет не разбился, и их уже везут в отель, обещая прислать фотки, как только найдет вай-фай.       Первым делом хотелось принять душ и расслабиться после длительного перелета. Руслан скинул майку и штаны, открыл краны и по привычке обернулся к зеркалу.       - Мэддисон! Ты мудак! – Трясущимися от гнева руками, Руслан схватил телефон, сфотографировал отражение и послал вышеупомянутому ленивому обзорщику, требуя объяснений.        «Руслан Усачев»: ЧТО ЭТО ТАКОЕ?!        «Илья Мэддисон»: На что еще это может быть похоже?        «Руслан Усачев»: КАК взрослому человеку могло такое в голову прийти?! Как я работать буду?        «Илья Мэддисон»: Также как и до этого. Улыбаться и выглядеть конченным пидором.        «Руслан Усачев»: Если оно не смоется, я тебя уничтожу.        «Илья Мэддисон»: Обижаешь, Усачев. Я позаботился о твоей безопасности на весь период вашего гейского отпуска.        «Руслан Усачев»: Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!        «Илья Мэддисон»: Ты хотел сказать: обожаю и хочу.        «Руслан Усачев»: НЕТ. НЕ ХОТЕЛ.        «Илья Мэддисон»: Ладно. Я стрим завожу. Удачи в съемках.        Руслан хотел написать что-нибудь еще, но Мэд был уже оффлайн. Попытался успокоится и собраться с мыслями. Глупые перебранки проблему точно не решат, а она очень четко и явно светила ему в зеркале. Остервенелое трение мочалкой результатом не дало – проблема продолжала сиять, как прежде, подтверждая слова Мэда о том, что останется с Усачевым на весь период съемок.       - За-ши-бись.       К загонам Усачева все давно привыкли, поэтому, никто особо не приставал к Руслану, пытаясь приобщить к общим забавам хмурого блогера, по каким-то причинам отказывающегося снимать майку и демонстрировать окружающим оголенный торс. Дни проходили быстро, весело и вкусно. Они работали, снимал ролики, пытались шутить и радоваться жизни.       - Рус, ты че не плаваешь? – Эльдар махал ему из бассейна, все остальные наслаждались моментом и перерывом в съемках. Руслан лежал в шезлонге, скрываясь от солнечных лучей под зонтиком. Он уже успел обгореть, и теперь красовался потрясающим деревенским загаром с белыми плечами от футболки, которую напялил в первый день.       - Не хочу. – Другой адекватной причины того, что он, как сноб и тюлень, только и делает что валяется на шезлонге, Усачев придумать не мог, поэтому натянул на глаза очки и продолжал тихо завидовать остальным, посасывая фруктовый коктейль. Мэду не писал и не звонил вот уже четвертый день, хотя Илья исправно присылал сообщения с вопросами, как дела и когда он уже перестанет строить из себя оскорбленную невинность. Переставать Руслан не собирался. Через пару дней съемки на воде, ему придется снимать майку и надевать спасательный жилет. Как это сделать так, чтобы никто не видел, Руслан пока не придумал, зато составил список тысячи и одного способа, как свернуть шею одному наглому стримеру и Королю рунета так, чтобы его оправдали.       На вечер была намечена вечеринка со съемочной группой. Руслан никогда в жизни не пивший слишком много, хлебал один сладкий коктейль за другим, забыв первый закон настоящего алкоголика – не мешать и не понижать градус. В голову ударило резко и не сразу. Опустошая четвертый красиво изогнутый бокал с трубочкой и пальмой, Усачев вдруг понял, что сознание его куда-то уплывает, как утопающий, пытаясь схватится хоть за какой-то образ. Коим в данном случае был их ведущий Игорь Ланкратов, что-то увлеченно рассказывающий и зачем-то положивший ладонь на его колено. Руслан хотел ее стряхнуть, но промахнулся и упал на спинку дивана, окончательно теряя связь с реальностью.       - Что-то тебя совсем повело, - Игорь смотрел на невменяемого Усачева, окрыленный отсутствием сопротивления, что подтверждало его догадки и давало возможность на приятное продолжение вечера. Он оглянулся на веселящихся блогеров и операторов, подхватил увесистую тушу под мышки, перекинул руку через плечо. – Я отведу Руслана спать, а то он уже в говно.       На них никто не обратил внимания, и парень быстро, как мог доковылял до спальни Усачева, кинув мертвецки пьяное тело на мягкую постель. Руки легли на чуть приоткрывшийся живот, погладили белую незагорелую полоску кожи, дернули шнурки на шортах. Руслан совершенно не сопротивлялся, даже когда горячие губы прижались к его шее, только сморщился и забурчал:       - Я… тебя еще не простил…       Молодой человек не совсем понимал, кого и за что собирался прощать Усачев. Главное - мягкое, податливое и расслабленное тело, на которое он пускал слюни последние дни. Трезвый Руслан старательно делал вид, что безразличен к горящим взглядам в свою сторону и старательно игнорировал все намеки. Сегодня отвертеться не получится. Игорь предвкушал наслаждение, медленно ведя ладонями вверх и задирая черную борцовку. И замер, чувствуя, как холодный пот струится по спине.       Лунная тропическая ночь, легкий бриз колышет полупрозрачные занавески, серебряные лучи танцуют на ковре и гладят по волосам молодого человека, сладко посапывающего на мягкой постели. Он чему-то улыбался во сне, раскинув руки и ноги, совершенно не беспокоясь о майке, задравшейся почти до груди и сверкающей под ней надписи на белом незагорелом животе: «Собственность Ильи Мэддисона».