Alliance

- Я устал, - бесцветно говорит Бульдог, уставившись в одну точку. Они снова проиграли - он даже не помнит, какой по счету раз. Вроде бы надо уже привыкнуть к постоянным разочарованиям, к фидящим и только мешающим стендинам. Иногда Хенрик думает - да они втроем против пяти лучше бы сыграли, чем с этими придурками! Он даже не запоминает ники - они слишком часто меняются, и все игроки одинаково тупы. - Я тебя понимаю, - тяжело вздыхает Лода, вставая из-за компа. - Нет, - резковато отвечает Бульдог. - Я больше не хочу играть. Я больше вообще не хочу играть.       У Джонатана нет сил выслушивать это все. Ему хватает спонсоров, регулярно интересующихся: "как успехи?" И ему очень не хватает спокойствия, которое вносил Густав, и мрачноватых шуток Джерри.       Лода уходит из комнаты, непроизвольно громко хлопая дверью. Как будто они ссорятся, как будто все очень плохо. "Все действительно очень плохо, и я в этом виноват," - признает он мысленно. Хочется исчезнуть, провалиться сквозь землю. Вместо этого Джонатан идет на кухню и наливает себе виски со льдом. Почти полный стакан. Садится за стол и пьет по несколько глотков за раз, не закусывая. Лишь бы не видеть, во что превратилась его сильная команда, его мечта. Не смотреть на ее обломки.       Адмирал Бульдог продолжает сидеть, не шевелясь. - Команда переживает тяжелый момент, и в этом нет ничьей личной вины, - мягко говорит Акке, садясь на соседний стул. - Есть, - угрюмо возражает Бульдог, - Если бы от нас не требовали кардинальных изменений, все сложилось бы по-другому. Если бы я не отпустил Густава - он ведь сомневался! А я побоялся ему возразить.       Он шмыгает носом. - Я скучаю. Мне его не хватает. Без него все не так. - Я тоже скучаю по s4. И по Джерри, - откликается Ким, чувствуя, как к тяжести на сердце добавляется еще почти столько же. Очень скучает. Очень. Чертов Дони, как только он умудрился так привязаться к нему! - Да что бы ты понимал, - огрызается Бульдог. Ему кажется, что он один потерял любимого человека. Его, Хенрика, бросили. Ему больше никто не пишет, разве что на реддите иногда оставит комментарий к посту. Они больше не гоняют вдвоем ранкеды. И когда он изредка не выдерживает и звонит в скайпе, на фоне всегда слышен голос Пупея, а Густав говорит мало и неловко, как будто куда-то спешит. Адмиралу Бульдогу кажется, что он придушит эстонца при следующей личной встрече. Хотя, какая к чёрту личная встреча с такими результатами. - Я тебя понимаю, как никто. И не делай вид, что ты ослеп, - устало отвечает Акке, - Мы были в одной семье, и она развалилась. Кому, как не мне, понимать тебя. - Мне кажется, он даже не вспоминает, - совсем тихо говорит Хенрик. Почему-то хочется, чтобы кто-то обнял и пожалел, как ребенка. - Все то, что было, не получится забыть, - уверенно говорит Акке, и собственные слова отзываются тупой болью внутри. Подчиняясь внезапному порыву, он гладит Бульдога по плечу, пытаясь то ли утешить, то ли просто выразить свое сочувствие. А тот, больше не сомневаясь, вдруг крепко обнимает, утыкаясь носом в плечо. - Знаешь, - говорит Ким, прижимая его к себе, - зря мы с тобой сейчас говорим про все в прошедшем роде. Мы же остались - я, ты, Лода, Келли. Мы все еще семья друг для друга.       Хенрик ничего не отвечает. Он не знает, как теперь сказать, что он тоже хочет уйти.