Doppelganger I love you

Пузыри воздуха поднимались к поверхности как тяжелые ленивые коровы. В зеленом свете тени были отчего-то мрачнее, более устрашающие. МакКой не мог понять, находится он вне или внутри этой колбы. Он протянул руку вперед, и стальные пальцы клацнули по стеклу. Хотя было тяжело двигаться, он все же смог подойти чуть ближе. Он был снаружи, а в этой гигантской колбе была не вода. Какой-то раствор, он почти узнавал его. Только вот в голове не возникало называния, не всплывало назначение. Так не похоже на него. Он же врач. Он знает, для чего это. И колба – она тоже создана не просто так. Он это знает. Там внутри, в мутной черноте есть кто-то. Кто-то важный. Его отражение в стекле было размытым – только отсвет от его глаза ярким пятном расползался по поверхности. Мимолетная мысль-усилие, и глаз потухает. Металлическая скоба выползает из виска, закрывая металлом почти всю глазницу. Леонард снова проводит пальцами по стеклу. Несколько пузырей вырываются из глубины. Сама колба небольшая. Наверное, в половину его роста, а в обхват – два человека бы справились. А внизу, у самого основания, гравировка. Боунс вглядывается в металлическую пластину, но может разобрать лишь часть написанного – МакКой. Что бы это не значило, мурашки по его спине не переставали бежать с минуту. - Хранить ее тут. Боунс, это хрень. Леонард обернулся. - Капитан. Кирк шел вразвалочку. Руки он прятал в карманах, и СМО это никогда не нравилось – неизвестно, что он скрывал и что мог сделать. Но, тем не менее, это было хорошо. Редко когда Джим кому показывал свои руки, если не было надобности убить или потянуть за какой-нибудь рычаг, приводящий в действие последовательность, итогом которой все в любом случае станет смерть. Его ладони испещряли шрамы, а ногтей на пальцах не было – последствия, которые даже Леонард не смог предотвратить. Однако по скорости и ловкости эти руки почти никто не превзойдет. Возможно даже вулканцы. Боунс и Скотти лично спроектировали несколько усилителей, которые и вживили, после того как капитан чуть не лишился кистей. - Эту штуку давно пора разбить, - Джим встал рядом с ним, и зеленый темный свет сделал его лицо забавным и пугающим одновременно. – А содержимое выкинуть. - Я скорее тебя выкину, - проговорил Боунс. Он до сих пор не мог понять – он был растерян, будто смотрел сон – где он и что происходит. Кирк же промолчал, а потом перевел взгляд на врача. - Что ты такое? – Джим пристально смотрел на него, ожидая ответа. Но МакКой не знал. Хотел что-то сказать, но не мог. - Ты плывешь, - в итоге выдавил он из себя. - Что? – лицо капитана выражало изумление. И это тоже было ужасно забавно. - Ты – плывешь, - повторил Боунс, а потом улыбнулся. – Изображение плывет, капитан. Он видел словно через слой воды, как рука Джима тянется к его глазу. Жуткая конечность – не такая идеальная и гладкая, как у МакКоя, а сплавленная с мясом и костьми симбиотическая хрень. Она постучала по его металлическому импланту, и Леонард рассмеялся. - Сейчас выпорхнет птичка, - сказал Кирк, и смех врача оборвался. Эта игра, которую он придумал когда-то, чтобы Джоанна его не боялась. Чтобы… МакКой открыл глаза. Тихий шум приборов и двигателей, легкая, едва заметная дрожь идущего на варпе корабля… Он глубоко вздохнул и снова прикрыл глаза. Лежать в собственном лазарете было не впервой, но каждый раз он испытывал что-то похожее на унижение, оказываясь на больничной койке. Исцелять себя он должен сам, а не лежать под наблюдением других врачей. Собравшись с силами, доктор поднялся с кровати, превозмогая гудящую боль во всем теле. - Доктор, - Кристина тут же появилась рядом, словно верный призрак-прислужник, и МакКой улыбнулся ей. - Привет, - тихо сказал он, все еще пытаясь проснуться. - Как вы себя чувствуете? – с нежной улыбкой спрашивает она, водя трикодером вдоль его тела. - Вполне сносно, - Боунс продолжает смутно улыбаться, пока она считывает показания. Чапел была обворожительной и умной женщиной. Потому и представляла собой самую большую проблему – кто как ни она быстрее всех увидит изменения. А вечно держать ее на наркотиках – не вариант. Сейчас же она была полностью в сознании, и Боунс хотел, чтобы так было всегда. Может позже он сможет ее как-нибудь убедить. А зачем он держит ее на наркотиках? Голова загудела еще сильнее, и врач осел обратно на кровать. - Где капитан? – хрипло спросил он, придерживая голову рукой. - В инженерном, - Кристина ввела какой-то гипо ему в плечо, и чуть пригладила волосы. – Вам лучше отдохнуть еще немного. - Нет-нет, все в норме. Мне нужно вернуться к своим обязанностям, - Леонард снова встал на ноги, на этот раз более уверенно. – Если что – я сразу приду к вам. Кристина с секунду колебалась, а потом кивнула, возвращаясь к другим пациентам. Леонард проводил ее долгим взглядом и пошел в свой офис, сменить одежду и немного освежиться. В инженерную он спустился практически с легкостью на душе. Странное приподнятое настроение не портила даже головная боль. Все было хорошо – капитан и коммандер в приятном неведении, друзья-миражники не объявляются, а убить или выпотрошить чье-нибудь тело ему совершенно не хотелось. - Скотти, - МакКой улыбнулся старшему инженеру, который куда-то спешил, уткнувшись в падд. - Доктор! – Монтгомери вздрогнул от неожиданности, а потом радостно кивнул. – Рад, что вы в полном здравии! - Да, я тоже, - хмыкнул врач. – Где капитан? - Около панелей – они с коммандером сравнивают корабли, - Скотти снова озадачено уткнулся в падд. – Мне тоже нужно заняться этой птичкой. Инженер кивнул и ушел, продолжая бурчать себе под нос какие-то ругательства. Видимо, новый корабль принес и кучу вопросов. Джим и Спок обнаружились рядом с главным компьютером, и МакКой, прислонившись к переборке, отстраненно следил за ними. Два друга. Один за другого любому сломает шею. Боунс поморщился. Он никогда не вписывался в эту идиллию. Он чувствовал это. Они ему не друзья. Хорошее настроение как ветром сдуло, а гул в голове усилился. Мысли и связи между ними менялись и терялись. Он знал это. - Боунс? – Кирк заметил его первым, потому что вулканец был полностью поглощен своими поразительными данными. - Привет, - кивнул в ответ доктор. – Вижу, вы во всю развлекаетесь? - Этот корабль – Валаам. Точнее, полная его копия. - Не совсем так, капитан, - Спок оторвался от приборов. – Это его многократно улучшенная версия. - Да, - Кирк повел плечом и продолжил. – Мы должны выяснить, кто смог создать нечто подобное. Командование тоже обеспокоено – это может быть источником серьезной угрозы как и для нашей репутации, так и для наших жизней. - Да, - МакКой кивнул, - я понимаю. И что вы собираетесь делать? - Встреча, о которой говорил Моргид, - Джим поморщился, потому что воспоминания были спутанными и тяжелыми. – Мы собираемся подойти на Энтерпрайз на максимально близкое расстояние, а потом десант займет Валаам. И уже на нем совершим приземление и переговорим с создателями. - Звучит, как план, - Боунс зевнул. – Полагаю, я не особо сейчас нужен? - Пока не прибудем к планете – нет, - Кирк улыбнулся. – Выспись получше, Боунси. - Я в полном порядке, - тот пожал плечами. – Лучше попробую разобраться, что происходит с Тайлером. Из тех двух идиотов выжить удалось лишь ему, и Боунс действительно в нем заинтересовался. - Жду отчета в таком случае, - Кирк снова погрузился в какие-то данные, увлекаемый старпомом, и Леонард фыркнул. Выйдя из инженерного, МакКой налетел на девушку. - Простите, доктор, - тепло улыбнулась она Боунсу, а Леонард лишь кивнул. После чего в его голове что-то мрачно щелкнуло. И ему этот звук не понравился. Лиза Харрисон. Так звали эту маленькую зайку, на которую он напоролся около инженерного. Боунс не мог сам себе объяснить, почему просматривает ее медицинский профиль. - Удовлетворять свои потребности бывает тяжело, - Леонард дернулся, услышав голос за спиной. Развернувшись, он ожидал вновь увидеть своего двойника, но в лазарет вошли два парня, рассуждающие о нехватке порно на Энтерпрайз. Фыркнув, Маккой закрыл документ, и решил отвлечься на Тайлера, который находился в коме уже около суток. Последствия вулканской деятельности в его мозгу выжгли почти все нейронные связи. Но что-то в глубине, в самом центре снимка его головы темнело непонятным пятном. Как странное уплотнение. Что это такое никто не мог сказать, а чтобы исследовать это, надо было проводить вскрытие. Почему бы и нет? - Доктор МакКой, - раздался девичий голос, отвлекая Леонарда от мыслей о развороченном черепе и мозге в руках. - Да, энсин? – на пороге стояла та девочка, с коротенькой стрижкой и улыбчивыми глазами. - Вот отчет, - она протянула падд. - Спасибо, Лиза, - улыбнулся Боунс, и она словно просияла. – Можете идти. Девочка кивнула и скрылась из виду. Что же в ней ему не нравилось? Что было в этом зайчике не так?... - Не люблю назойливых, - говорил позже Боунс, методично связывая руки мисс Харрисон. Девушка мычала и брыкалась, а в глазах стояли слезы. Ничего нового, и Леонард вздохнул, таща ее по полу за груду железяк, где ярко светился зеленый блистер – удобные наклейки, работающие четыре часа. Забросив конец веревки на балку, Боунс перехватил его с другой стороны и дернул вверх, поднимая дорожащую девушку на уровень своих глаз. - Ты ведь из научного отдела, да? – спросил он, но добился только новой порций хныканья через кляп. – Бесишь. Подтянув ее достаточно высоко, МакКой закрепил веревку и ловко забрался по одной из труб на балку. Перетянув девушку поближе к одному из механизмов, он слегка приспустил веревку и закрутил ее на вращающемся защитном кожухе. Спрыгнув, он то-же самое провернул и снизу – вращающиеся оси располагались как раз напротив друг друга. Немного поглядев на закрутившуюся жертву, МакКой содрал защитный кожух, обнажая механизм – веревка проскальзывала на лодыжках и просто царапала кожу, а хотел он не этого. Поколдовав с шестернями, он в итоге просто засунул ступни девушки внутрь. Послышался страшный хруст, когда ее ноги зажевало, и Лиза замычала с такой силой, что Боунс мог физически ощущать вибрации, создаваемые ее гортанью. - Это только начало, милая, - пообещал врач и снова забрался наверх, где веревка на запястьях так же была весьма неэффективной. Наверху механизм вращался в другую сторону, и когда аккуратные ладошки раздробило и зажало шестернями, Боунс спрыгнул и отошел чуть назад. Харрисон орала – даже через кляп, но шум приборов мешал кому-нибудь расслышать ее. МакКой сел на пол и поджал ноги под себя. Верхняя часть тела девушки завращалась вправо, а нижняя влево, сворачивая ее в районе поясницы. Очень медленно и очень со вкусом. Снова раздался хруст – свернулся позвоночник, ребра, внутренности. После второго оборота потекла кровь, не говоря уж о моче – Лиза давно не сдерживала свои природные позывы. На третьем обороте прекратилось даже тихое мычание. Зеленый свет потихоньку затухал, но его слабое присутствие делало картину еще более привлекательной. Это было действительно красиво. - Интересный способ пыток, - Спок стоял рядом, прислонившись к стене, и заинтересованно наблюдал. – Командованию понравилось бы. - Империя от меня в восторге, коммандер, - самодовольно проговорил Боунс, и только после этого понял, что он сделал. Медленно повернув голову, МакКой уставился на своего двойника, крепко обнимавшего его за плечи. - А вы стали довольно близки, - ровно констатировал Спок, не подходя ближе. - О да! – заверил киборг. – Просто не разлей вода. И все снова исчезло, стоило Леонарду только моргнуть. Поднявшись на деревянные ноги, врач зашагал прочь. Он что только что сделал? Да брось! Ты уже не в первый раз такое делаешь! Одно дело с преступниками, но это член экипажа! А неужели ты забыл о той милой брюнетке, зашедшей к тебе с изрезанной рукой? Что…? Ты снял с нее кожу, милый. Ее уже начинают искать по всему кораблю. И скоро найдут полуразложившийся труп в твоей каюте. Ноги подкосились, и Боунс упал на колени, борясь с гипервентиляцией. Руки цеплялись за стенку, но вскоре уперлись в пол, когда МакКоя вырвало. - Вам придется это убрать, - Спок присел рядом. – Нелогично оставлять улики. Даже если Боунс и хотел ему возразить, то он не мог. Его знобило. Он сполз на пол, падая прямо в свою блевотину, но это не имело значения. Перед глазами мелькала тень вентилятора – охлаждение комнаты было важной частью процесса, как он знал. Точнее это знал коммандер. - Вставайте. Нелогично тратить время здесь, - вулканец потянул его за руку, поднимая на ноги. – Вам нужно в душ. МакКой не возражал. Как его дотащили до каюты, он не помнил. Он лишь знал, что принял душ и лег в постель. А из шкафа на него смотрели мертвые глаза девушки без кожи. Он лежал на спине и чувствовал, как его висок сверлят два шарика. Ведь веки тоже кожа. Она сидела там, оставляя на полке для обуви мокрый след от гноя. Воняла внутри шкафа. Врач скосил взгляд и посмотрел на темную щель от дверцы. Ее он не видел, но он знал, что она там. Шкафчик был небольшой – всю одежду в основном реплицировали, но все-таки парадную форму со знаменами просто так не сделаешь. И теперь эти знаки отличия тоже провоняли гноем. Повернувшись на бок лицом к «ней», МакКой закусил губу. Интересно, завелись ли там опарыши? Ведь мух на Энтерпрайз не было. Значит, их там не должно быть. Но воображение упорно рисовало личинок, грызущих ее тело. Встав, Боунс распахнул шкаф и закашлялся – почему он раньше не чувствовал этой вони?! Закрыв нос, он посмотрел на гниющее тело. Личинок на ней не было. Отыскав свою сумку, Леонард надел перчатки и перетащил тело в душевую кабину, морщась от влажного следа на полу. Затем, с удивлением обнаружив в своей сумке несколько подходящих веществ, он убрался в каюте, и стал размышлять над телом в ванной. - Знаешь, был у меня один способ, - его двойник облокотился о двери, почесывая подбородок. - Какой? – МакКой поднял на него мрачный взгляд. - Таблетка. Намочить ее теплой водой и пойдет пар. Кислотный. Кабинка достаточно герметична и если закупорить вентиляцию, то тело распадется на составляющие. - Формула? - Вот это по-нашему, - киборг ухмыльнулся и исчез. И через секунду МакКой знал в точности, что делать. Обшивку и стекло действительно не повредило, а вот тело внутри душевой исчезало на глазах. Боунс сидел на полу с видом побитого щенка. Призраки молчали, и он был предоставлен сам себе. Как так получилось, что всего в несколько недель он превратился в это существо? Как он с этим смирился? Все, по большому счету, казалось ему сном. Очень плохим кошмарным сном. Ему не хватало реальности. Ощущения опоры. Поддержки. Чего-то рационального. Логичного. Последнее слово заставило его улыбнуться. Ну конечно же. Коммандер. Глоток свежего альпийского воздуха с привкусом хобгоблинского занудства – то, что доктор прописал. Поднявшись на ноги, Боунс вышел из ванны. Судя по времени, сейчас была ночь, но зная Спока, тот, скорее всего, колдует над загадками Валаама. И плевать. МакКой направился в каюту старпома, но когда оказался у двери, то замер. От него пахло гноем, ведь так? Хотя он врач… Это не более чем логично. Да и Спок скорее всего его прогонит. Против воли в голове всплыли воспоминания о ночи, что он проспал в каюте коммандера. - Доктор, вы точно ничего не помните? - Что я должен помнить, гоблин? – спросил он у двери, чувствуя себя полным болваном. Выдохнув, МакКой зажал кнопку вызова, и буквально за секунду до того, как дверь отъехала, разрешая ему войти, Леонард поперхнулся воспоминанием. Спок стоял напротив, когда врач, споткнувшись, вошел в его каюту. - Доктор? – он вопросительно выгнул бровь. Боунс с секунду пялился в пол, а потом поднял ошалелые глаза на вулканца. - Ты вырубил меня! – обвинительно ткнул в него пальцем МакКой. – Сперва поцеловал, а потом вырубил! Дрянь ты зеленоухая! Спок казался растерянным, хотя точно сказать было сложно – он же, мать вашу, вулканец. - Я посчитал это наиболее логичным выходом, - замявшись, ответил коммандер. - Я знал, что у меня провал в памяти из-за твоего вулканского вуду, - МакКой хмуро прошел к креслу и уселся на него. - Нервный захват не приводит к таким последствиям, доктор, - заметил Спок, убирая со стола падды. МакКою не совсем это понравилось. Будто коммандер не доверял ему. - Отчеты? – Леонард кивнул на стопку, которую соорудил Спок в дальнем углу стола. - О Валааме, - коротко отрапортовал вулканец. - Странный корабль, - покачал головой Боунс. – Как думаешь, с чем мы имеем дело? - С более развитой расой, очевидно, - старпом явно как-то не так себя вел, и Леонард уставился в столешницу, крутя в руках забытый стилус. - Почему ты мне не рассказал, что произошло той ночью? - Потому что это не имело какой-либо важности, - коммандер заложил руки за спину и холодно смотрел на врача. - Ты солгал мне про воспоминания, - МакКой поймал себя на том, что чуть ли не ломает стилус. - Технически – нет. Я просто сказал, что вы не обязаны что-либо помнить. - Вулканцы еще более уродливы, чем я предполагал, - Боунс вскочил из-за стола. – Лицемерные, двуличные, зеленые… - Если вы пришли сюда только для того, чтобы оскорблять меня, то прошу меня простить, но я вынужден попросить вас уйти. Леонард замолчал. Молчал непривычно долго, пристально рассматривая вытянувшегося по струнке коммандера. - Нет. Я не… Прости, Спок. Я знаю, что ты хотел сделать как лучше, - Боунс растер лицо руками, смутно ощущая запах химии. – Просто, когда я вспомнил… Мне стало как-то, ну, немного странно, что ли? Неловко. - Вы ведете себя очень непривычно последнее время, - теперь врач готов был поклясться, что все внимание коммандера собрано на нем одном. Взглянув на вулканца, Боунс колебался некоторое время. С одной стороны ему все еще очень хотелось рассказать правду. Хоть кому-нибудь. Но с другой стороны. - Коммандер, а что, если я скажу, что обоснованием моего крайне нелогичного поведения в последнее время являетесь вы сами? – вау, он даже не лгал, по сути. - Я, доктор? – строго вздернутые вулканские брови – две штуки. Через тактильный контакт вулканцы могут многое почувствовать, если захотят. Но только в слиянии разумов для Спока была опасность. Поэтому МакКой молча приблизился к коммандеру и протянул руку к его лицу. - Леонард, - старпом слегка отклонился, а в его глазах застыло неодобрение смешанное с недоверием. - И чем же я заслужил такое отношение, Спок? – Боунс опустил руки, утыкаясь взглядом в пол.- Разве не логично… - врач замялся. – Не логично было бы снять лишнее напряжение? Вулканец продолжал пристально смотреть на него, и с каждой секундой Боунс понимал, как тупо он выглядит. - Что ж, думаю, об этом разговоре тоже можно не вспоминать, - МакКой попятился. – Глупо. Прости. Что дернуло Спока схватить его, он так и не понял, но когда горячие пальцы сомкнулись на его собственных, врач застыл, как олень в свете фар. - Леонард… - голос Спока был тихим, изумленным, но МакКой не поднял головы, чтобы подтвердить свои догадки об очередном эмоциональном всплеске старпома. Вулканец подошел ближе, но Леонард продолжал упорно смотреть в пол. Не сказать, что Спок был удивлен появлением Леонарда МакКоя у себя. Он скорее был больше заинтересован странным провалом памяти. И списывать его на алкоголь было бы крайне нелогично. Тем более, что впервые старпом ощущал, что сам потерял часть воспоминаний о происшествии на Валааме. И Леонард знал гораздо больше, чем говорил. Но самое необычное чувство – смесь горечи и досады – что он испытал, когда врач спросил, почему он ему не верит. Спок не мог объяснить, почему. Что-то было не так, и Боунс знал об этом. Но если напрямую спросить доктора, разве он ответит? И когда МакКой попятился, Спок не придумал ничего лучше, чем ухватить его за руку. И тогда ему стало больно. Леонард был ежом для любого телепата, коммандер это и раньше знал, но сейчас МакКой был сгустком сплошных нервов и волнений. Он ощущался как потерянный ребенок, которого отовсюду гонят. Это было очень не похоже на постоянно раздраженного СМО, и Спок не знал, как объяснить такие изменения. - Леонард, - он позвал его по имени, и все существо человека отозвалось болезненным желанием. Спок подошел ближе, свободной рукой проводя по волосам доктора, а затем притянул его к себе, вдыхая запах какой-то химии, что пропитал врача в медотсеке. Вулканец нахмурился. Леонард пришел к нему из своей каюты, его смена давно закончена. Почему он не принял дезинфекционный душ? Возможно, какой-нибудь ночной эксперимент в лазарете? Сам он тоже работу не оставлял даже в свободное время. МакКой вцепился руками в его форменку, а через прикосновения передавался целый спектр различных эмоций, слегка пьянящих коммандера. Скользнув рукой по лицу, Спок отодвинул врача от себя и заглянул ему в глаза. - Ты позволишь? – неуверенно спросил он, располагая пальцы на знакомых точках, когда взгляд МакКоя резко изменился. Вулканца окатило волной страха и злости, когда его резко толкнули в грудь. - Я пришел сюда не для этого, зеленокровный ублюдок! Не для того, чтобы ты рылся у меня в голове! – Леонард яростно растер щеку, где недавно были пальцы старпома. Спок шагнул навстречу, но врач зашипел. – Если ты, блядь зеленая, подойдешь ко мне хоть на шаг… - эти слова Спок уже слышал. И брошены они были с точно такой же ненавистью, что и тогда, в прошлый раз, когда Боунс спал на его кровати. - Доктор, - попытался было дозваться до него вулканец, но МакКой вылетел из его каюты. Если бы Спок знал больше, знал правду, то он бы обязательно рванул следом за Боунсом. Возможно, он бы смог многое исправить. Но он не знал. И говорил он со знакомым ему Леонардом МакКоем в последний раз. *** - Стать кем-то? Измениться? О чем ты? – Боунс шел по длинному коридору. Красный свет мигал и подсвечивал белые стены, отливал на его лице, заползал в глаза. Он шел и слушал. Сначала в этом коридоре не было видно ни зги. МакКой не чувствовал ничего, кроме странного тепла. Все вокруг было немым – только голос. Голос в самом конце коридора. Сперва шепот, потом все громче и громче. Леонард шел к нему. Теперь он мог видеть. Все было красным, будто утонувшим в крови, но он видел. На стене, в самом конце, висело зеркало. Под ним стояла обычная раковина. Отчего-то коридор кончался обычной ванной, но логики тут и не должно быть. - Оставьте логику мистеру Споку. Он видит только ее. Но за ее пределы он не сможет заглянуть. Отражение – вот откуда шел голос. Теперь МакКой мог видеть себя в зеркале. Мог видеть, как шевелятся его губы, как жестикулируют его руки. Как горит его глаз. И такое ощущение, что весь красный свет шел от этого маленького диода. Подойдя к раковине, Боунс оперся руками о края. Отражение повторило его движения. - Верите ли вы теперь в Алису и ее Зазеркалье, Боунс? – отражение шептало, но шепот был подобен грому. По ту сторону зеркала, за спиной двойника стояли люди. Спок, Джим, Ухура, Чехов, Скотти, Сулу… Мириам и Джоанна. Леонард обернулся. Позади него никого не было. Он был в совершенном одиночестве. - Боунс, - голос Джима. Кирк, с изуродованным лицом, руками, с диковатым взглядом. Но все же… Капитан Энтерпрайз хоть и был человеком, убившим миллиарды, человеком, к которому не стоит поворачиваться спиной, МакКой знал, что может ему доверять. – Ты долго собираешься просиживать свои нестиранные штаны там? – Кирк улыбнулся и ничего страшнее этого зрелища Леонард в жизни не видел. Это было просто прекрасно. – Ты нужен здесь. - Это нелогично, оставаться там, - добавил Спок, и Боунс лишь хмыкнул. Кто бы сомневался. - Леонард, - голос Мириам. – Ты нужен дочери. Нужен нам. Джоанна подошла совсем близко и смотрела на него. Его же небесными глазами. - Папа, - ее улыбка. – Сейчас выпорхнет птичка! – она сложила ладони и изобразила голубка, летящего к небу. - Ее улыбка, ее прекрасная улыбка – то, что я потерял при свете, - прошипело отражение, и Боунс снова посмотрел на себя. – И ты тоже потерял их. Мириам и Джоанна неожиданно вскрикнули. Девочка кинулась к матери, но не успела даже обнять ее. Огонь вспыхнул, и они исчезли, словно пепел разлетелись в зеркале. Боунс хотел кинуться туда, хотел сделать хоть что-нибудь, но стекло не пускало его. Он был с другой стороны. - Мы теряем все. Мы убиваем все вокруг себя. И не думаешь ли ты, что они тоже останутся с нами? Чехов схватился за горло, словно задыхался. Сулу кинулся к нему, но в его груди, прямо посередине, образовалась огромная дыра. Таких размеров, что не один регенератор не справился бы. - Аллергия на неизвестный компонент на новой неизведанной планете, что мы не успели завоевать. И лазерный выстрел, прямое попадание, - комментировало отражение. Скотти закричал, когда его лицо стало оплавляться, словно восковая маска, а Ухура упала на колени, выблевывая кровь. - Радиация. Отравление. Леонард прижался пальцами к стеклу, оглаживая очертания двух оставшихся. Спок и Джим. МакКой хотел заорать, только его связки не работали. Хотел разбить, только в руках не было силы. Капитан растерянно шагнул вперед, когда его вытянутая вперед рука начала дробиться на кусочки. Затем плечо, грудина, ноги, голова. Его будто бы перемололи в мясорубке. - Ритуальная казнь. И Спок. Такой невозмутимый, среди луж крови, среди останков. Его черные высокие сапоги медленно прошлись по испачканному полу, но дойти до зеркала он не смог. Из носа у него потекла зеленая кровь. Глаза тоже пустили тоненькие зеленые струйки, а потом вулканец рухнул, как подкошенный. - Телепатическая атака, с которой ему не удалось справиться, - отражение пристально вглядывалось в оригинал. - Мы потеряем их, Боунс. Так всегда было. Я просто хочу, чтобы ты знал. Ты не должен ждать никого. Ты один. Всегда будешь один. Ни к кому не привязывайся, Боунси. Руки прошли сквозь зеркало, и внезапно отражение перестало быть отражением. Киборг стоял перед ним. Смотрел прямо в глаза. Держал руки на его щеках. Леонард смог лишь отразить этот жест, коснувшись металла глаза пальцами. - Неважны вселенные. Неважно время, неважно пространство. Все началось давно, почти с самого нашего рождения. Вспомни. Любое животное, какое мы заводили – либо сбегало либо дохло. Потом сдохла наша мать, а отец пропал. Сдох наш дед. А отец нашелся. И тоже сдох. Более того, Ленни. Мы сами дернули этот чертов провод, чтобы отключить его. А через полгодика – появилось сраное лекарство. Эти ублюдки изобрели чертово лекарство, МакКой! – киборг яростно встряхнул его. – А Мири и Джо? Знаешь, что случилось с ними? Все, чего мы касаемся, дохнет, Ленни. Боунс почувствовал, как его притянули в объятия, и ухватился за рубашку врача. Его глаза снова почти ничего не видели – в них стояли слезы. - И мы потерям всех их, если только позволим себе думать, хоть на ебанную секундочку, что они наши друзья. МакКой уткнулся в плечо своему отражению. Его трясло, но он не мог унять эту жуткую дрожь. Киборг собирался сказать еще что-то, но Леонарда резко рвануло назад. Он упал на спину, и в глазах вспыхнул яркий свет, яркий до боли. Потом его снова дернули, будто вытаскивая откуда-то, и МакКой забарахтался, стараясь скинуть назойливые руки с себя. - …очнитесь! – пощечина обожгла лицо, и Боунс распахнул глаза. Сперва казалось, что его белки лопнут и вытекут на пол, но потом стало легче, и он смог узнать лицо коммандера, склонившегося над ним. - Спок… - врач понял, что лежит на полу, а над ним склоняется старпом из другой вселенной. - Я не могу позволить вам умереть во сне, - вулканец яростно дернул его наверх, усаживая на кровать. – Что там происходило? Что это за место? Доктор скрывается там, не так ли? – казалось, Спок сейчас попросту начнет выбивать из Боунса правду, но когда тот промолчал, то лишь глубоко вздохнул, вновь беря эмоции под контроль. – Доктор. При всем моем уважении, столкновение со мной в вашем разуме не так губительно, как влияние вашего двойника. - И кто в этом виноват? – рыкнул МакКой, подскакивая на кровати. Из глаз до сих пор катились слезы, но он ничего не мог сделать. – Кто пустил сюда его?! Кто все это начал?! - Успокойтесь, - холодно бросил старпом. - Успокоиться?! Да я с ума схожу! Я… Я… - МакКой задыхался, но едва мог себя остановить. – Я становлюсь им! Вы впустили его сюда! Горячие пальцы с силой сжали подбородок медика, а черные глаза в полумраке каюты казались безднами. - Немедленно возьмите себя в руки. - Да, коммандер, - пораженно выдохнул Боунс, расслабляясь и буквально повисая на руке вулканца. - Расскажите мне. Расскажите мне, что находиться за этим барьером? - Боюсь, сладенький, это наш секрет, - двойник появился из-за спины, и МакКой почувствовал, как по его плечам заскользили ледяные руки. - Ты поступаешь нелогично, - старпом нахмурился, не отпуская врача. – Я все равно узнаю. - Вперед, железка остроухая, - киборг перегнулся через Боунса, приближаясь к вулканцу. – И как только ты окажешься по ту сторону, я переломаю каждую кость в твоем нематериальном теле. Леонард чувствовал себя простым куском мяса между двух львов. Ему даже было не пошевелиться. Дыхание двойника жгло затылок, ледяные руки уже скользили по бокам, сдавливая до хруста. Боунс снова взглянул на Спока, что сжимал его подбородок, и дернулся, столкнувшись с ним взглядами. Пальцы вулканца задумчиво обвели линию челюсти, скользнули по губам. Сердце ускорилось, и кровь потекла по венам как раскаленное стекло. Все трое в этой комнате знали, чего хотят, и Боунс продал бы душу за то, чтобы никогда не проснуться после этой ночи. - Ты, наконец-то, принимаешь нас, малыш? – позади шептал двойник. – Мы будем всегда спорить с коммандером, но согласись, это заводит. МакКой закрыл глаза. Это было слишком. Казалось, сейчас сердце выскочит откуда-то из горла. Пальцы надавили на его губы, и он послушно пропустил их в рот. Особый вид извращенных вулканских поцелуев. Именно то, о чем он и мечтал всю жизнь, о да. Однако, это ему нравилось. Нравилось. - Я так устал от вас. Так блядски устал, - прошептал Боунс, откидывая голову на плечо двойника. Тот с ядовитой ухмылкой поцеловал его, слизывая вулканские прикосновения. Боунс чувствовал облегчение, удовольствие, даже счастье. Это было похоже на тяжелую болезнь, которую ты переносил на ногах бессчетное количество времени, и вот, наконец-то, ему удалось прилечь, укрыться одеялом и позволить заразе делать с собой что угодно. Сильный толчок в грудь опрокинул и его и двойника на постель. Скрипнули сапоги, и Боунс почувствовал давящий вес вулканца. Свет давно погас, и в синеватом сиянии оставшихся подсветок, старпом казался ожившим кошмаром – лицо скрадывали тени, оставляя лишь блестящие черные глаза, крупная внушающая фигура, и телепатическое давление. И Леонард прогнулся навстречу, инстинктивно, призывая этот кошмар прикоснуться к нему. Шею влажно лизали, кусали, металлические руки уже забрались за резинку штанов. - Коммандер, присоединяйтесь, - жарко прошептал МакКой, протягивая руки к вулканцу. – Я сознательно разрешаю себя сожрать, - и он рассмеялся, снова прогибаясь в спине. Спок опустился на него, и это было прекрасно. Леонард обнял его, разводя ноги и позволяя тому устроиться поудобнее. Зубы вонзились в мягкую плоть, прокусывая кожу. Боунс распахнул рот, стараясь вдохнуть, но горло перехватило. Вулканец жутко заурчал, глотая кровь, захлебываясь, но продолжая пить. В затылок тоже укусили, и МакКой отчетливо ощутил, как из него вырвали кусок мяса. - Ненавижу вас. Вулканец разодрал рубашку, а его двойник одним слитным нажатием рук проник между ребер, сжимая внутри легкие. Спок наклонился и жадно слизал пузырями выбивающуюся из тела кровь, а потом укусил, сдирая с костей кожу и мясо. Его пальцы нажали на живот, и МакКой, едва не теряя сознание, закричал. Две пары рук шарили внутри, размешивая органы в кашу. - Я чертовски хочу разорвать тебя на куски, - кто это прошептал, врач не понял, да и это не имело значения. Чья-то рука поднялась выше, между легких, куда-то выше желудка, почти к центру, где лихорадочно билось сердце. Он чувствовал каждый палец, что сжимал его изнутри. Хватал ртом воздух, пытался дышать, смотреть, думать. Но слезы стояли в глазах, мыслей не было, а воздуха не хватало. Под его кожей, под его шкурой прятались два волка. Они переползали внутри, как опарыши, рвали клыками мясо, заставляли его кровоточить. Иногда выныривали наружу и целовали его, глубоко, увлеченно. Что-то ползло по позвоночнику изнутри, считало кости, и спину сводило судорогой. МакКой, вскинул руки и вцепился в коммандера, ногтями раздирая кожу. Когда он снял форму - никого не интересовало. Важна была лишь зеленая кровь, ручьями бегущая вниз и растворявшаяся в красном месиве, в которое превратилось тело врача. Спок приподнялся, рассматривая доктора, и Леонард почувствовал, что способен забраться ему под кожу. Руки стали увереннее цепляться за края ран, увереннее сдирать, а коммандер лишь прикрыл глаза, скалясь от боли. Между ребрами закопошились пальцы его двойника, и через мгновение МакКой увидел, как из его груди вырастают металлические руки, словно цветы другой планеты. Они протянулись к вулканцу и дотронулись до его шеи, скользнули ниже и, ненадолго замерев, рванулись внутрь коммандера. Спок сцепил зубы, но не отводил темного взгляда от врача. Леонард замер. - Все это время вы ведь были заодно? - Ваша логика, доктор, как всегда ущербна, - спокойно проговорил коммандер, подчиняясь киборгу, который притянул его ближе. - Смысл нам с ним быть порознь? – раздался хриплый смех за спиной. – Я обожаю этого чертового остроухого ублюдка, - и влажный язык лизнул ухо МакКоя. Леонард позволил своим рукам упасть вниз. Опустошение внутри было не только физическим. Он чувствовал пустоту в душе. Если у него вообще была теперь душа. Сколько крови он потерял? Скоро ли он умет? Руки вулканца заскользили по его бедрам, пачкая красно-зеленой смесью кожу. Его двойник скользнул немного вниз под ним, и МакКой почувствовал, как к нему сзади прижимается горячий член. - Тебе ведь всегда был присущ сатириазис*, Боунси. И не ври мне, - снова этот голос. – Из всех людей десять заповедей собрал именно ты. Врач сцепил зубы, когда в него проник его двойник. Это было жутко, но неправильное удовольствие того стоило. - Спектр человеческих эмоций всегда меня поражал, - подал голос Спок. Одна его рука легла на щеку медика, и вулканец будто хотел инициировать контакт разумов. - Я делаю это, потому что вы так хотите. Вам нужна визуализация, тогда как на самом деле мы и находимся в непрерывном слиянии, доктор, - коммандер приблизился настолько, что их дыхания смешались. - Постоянно. МакКой не смог подавить стон, когда его двойник особенно сильно толкнулся внутри. В грудине забулькало – легкие держались только чудом. - Я чувствую вас, доктор, - прошептал Спок, а потом его рука скользнула вниз, и МакКой чуть ли не взвыл, когда тот вставил в него свой член. Они действительно рвали его на части. И Боунс чувствовал себя обдолбанным. Но делать с этим он ничего не хотел. Он знал, что эти двое порвали его внизу, что там все скользко из-за крови, но плевать он хотел на все. Ухватившись за коммандера, МакКой успевал лишь дышать. Они оба были правы. Они не делали ничего, чего не хотел бы он сам. А он хотел, чтобы они пробрались ему под кожу, пробрались в него, пропитали его собой. Хотел перестать быть три в одном. Он хотел стать кем-то четвертым. Боунс знал, что это самая жуткая ошибка, что разбить три колбы, смешать жидкости и надеяться, что все станет нормально – глупо. Отделить исходное, оригинальное вещество будет тяжело, невозможно. Однако это то, чего он хотел. Зубы опять сомкнулись на его шее, кто-то вырвал очередной кусок плоти, но МакКой уже не реагировал. Руки упали на простыни. Взгляд остекленел. Он не дышал, когда его ели. Он не чувствовал. Он растворился. *** *Сатириазис – то же, что и нимфомания, только у мужчин. Форма мужской гиперсексуальности, которая проявляется в патологическом повышении полового влечения, постоянной сексуальной неудовлетворенности и безудержном стремлении к половым сношениям. *** Простыни были липкими и мокрыми. Боунс лежал на них парализованный. Его глаза мертво уставились в стену. И никогда так тихо не было в его голове. Не было ни мыслей, ни эмоций. Как будто бы он плыл в открытом космосе уже разорванный внутренним давлением. Даже тело не ощущалось. Леонард закрыл глаза, и стало темно. Логично. Звуки стали просачиваться в его разум не сразу. Тихое шептание, похожее скорее на призрачные вздохи, детский лепет. Врач вздохнул и сел на кровати. Простыни были в засохшей крови, выделениях и чем-то еще. Ноги еле устояли, когда он поднялся и побрел в душ. Даже теплая вода не ощущалась телом, но это его не пугало. Раны на теле должно было жечь, но МакКой чувствовал лишь тихие пульсации. Вода окрашивалась красным, стекала вниз. Врач опустил голову и увидел, как из его разорванного живота свисает…кишка? Да, это вроде бы была она. Воздух шипел в районе груди, прорываясь мимо легких. Все поломано. Это надо было исправить. Врач вздохнул и вышел из душа, перевязывая живот полотенцем. В каюте царил хаос, стоял смрад, будто бы кто-то обмочился, а потом обгадил стены. Но это его мало волновало. Он натянул форменку, обулся и вышел, вдоль стены бредя к лазарету. По пути ему встретилась пара человек, поздоровалась и растворилась где-то позади него. Зайдя в медчасть, Боунс поприветствовал персонал дружелюбной улыбкой, и все были обеспокоенны только тем вопросом, почему доктор не отдыхает, когда не его смена. Милые ребята. МакКой зашел к себе в офис, заблокировал двери и достал один из раритетных наборов, хранящихся в столе. Там были устаревшие сканеры, лезвия, нити, иглы и регенераторы. Иглы его устраивали. Боунс снял одежду и сел в кресло. Развязав полотенце, он ловко подхватил кишку, тут же вывалившуюся наружу, и упихнул ее обратно. Затем вдел нить и принялся зашивать. Исцели себя сам. Торчащие из плоти ребра пришлось вдевать обратно и заливать специальным клеем. На груди тоже пришлось зашивать. Но тяжелее пришлось со спиной – надо было встать напротив зеркала. Когда он закончил, то его тело покрывало тридцать девять шрамов. Даже на его лице. Одевшись и убравшись в кабинете, МакКой сел за свой рабочий стол и уставился в пространство. Голоса в голове все еще шептали. Шептали за стенкой позади него. Он развернулся на кресле и посмотрел на картину, что висела напротив. Лягушки, препарирующие человека. Очень смешно, Джим, спасибо. Леонард встал и подошел ближе, чтобы прислониться ухом к стене. Голоса усилились. Врач опустился на колени и вскрыл решетку вентиляции – внутри импровизированного коридорчика пахло чем-то неприятным, и когда МакКой пролезал внутрь, обнаружил следы крови и выдранные клочки волос. Впрочем, удивляться он не стал. А просто спрыгнул по ту сторону трубы в темное помещение, где мерно гудели запасные накопители энергии. Сюда почти никогда никто не заходит, на то накопители и запасные. Да и если зайдут, то, скорее всего, будут работать с панелями и передними рядами. А за грудой железяк и не заметят небольшую коллекцию. Их было пятеро. Уже пятеро. Пятеро мертвых сослуживцев, которых он сюда притащил. Ему приглянулась эта комната еще тем, что тут были вращающиеся в разных направлениях оси. Сверху и снизу торчали крышки, защищающие механизмы и вращающиеся вместе с ними. Собственно, четверо уже были располовинены, включая и маленькую Лиз, и их торсы вращались под потолком как новогодние украшения. А внизу валялись их ноги, расплескав гной по полу. Самая свежая тушка еще крутилась. Тело держалось на довольно тоненькой ниточке, и скоро тоже шмякнется на палубу. Он собирал их три дня. Теперь он помнил. Сперва была Лиз, а потом два дня и четыре жертвы. Лазарет и это место. И изредка мелькала перед глазами его каюта. И еще Спок, время от времени пытающийся с ним поговорить. Леонард подошел к валявшимся на полу ногам и ткнул их носком. Их уже ищут, и они скоро прилетят на Ксеон три. У Джима куча неприятностей. Пройдя между накопителями, МакКой вышел в коридор, ища ближайшую кладовую. О камерах он позаботится позже. Набрав воды и кинув в нее особую таблетку, он притащил ведро со шваброй в свое укрытие, а затем полез обратно в лазарет. Подождав, пока никого не окажется поблизости, он умыкнул в несколько заходов пять склянок и кое-какое вещество, над которым работал не так давно. Консервирующее вещество. Зеленый порошок. Просто добавь воды. Верхние части тел он бережно снял и опустил в склянки, заливая водой и добавляя порошок, а нижние перетащил к себе в кабинет и там растворил, оставив после них лишь бутыльки с непонятным веществом. Подписав их, он расставил у себя в шкафчике, прямо на всеобозрение, но никто не догадается, что в них. Законсервировав тела, МакКой грустно посмотрел на трех девушек. Такие молодые, напоминающие ему его дочь. И такие назойливые. Они так надоедали ему, Споку и капитану, что Леонард удивлялся, почему их вообще терпят на корабле. Подписав маркером на стекле их имена, МакКой припрятал их за накопителем и словно крыса скрылся в вентиляции. Он давно научился обходить датчики, которые дали бы сигнал на мостик о том, что вентиляция засорена, но впервые делает все это осознанно. К видеозаписям они прибегнут явно не скоро – времени полно, чтобы все подтереть. Он поражался, насколько хорошо знает конструкцию Энтерпрайз, и насколько ему уютно в темных вентиляционных трубах. Но закончив с уборкой и перетаскиванием тел, Леонард вернулся к себе в кабинет, разблокировал двери и принялся с падда подчищать свою видеоисторию. Когда даже с этим было покончено, Боунс справедливо решил уйти к себе в каюту. Медсестры так же добродушно пожелали ему отдохнуть, и продолжили заниматься какой-то рутиной. Он улыбался, идя по коридорам, заложив руки за спиной Оно улыбалось.