Не брошу, а ты?

август 1989 г

      Прохладное утро окутало туманом все поля, которые плавно спускались к темному озеру. Небольшая лодочная станция освещалась одним фонарем, вокруг которого вились мотыльки и мелкие мошки. Охранник, зная что за последние двадцать лет в этом богом забытом месте ничего не происходило, пошел в бар посмотреть футбольный матч по телевизору, потому что кроме старого радио со сломанным тюнером в его каморке не было ничего, что можно назвать техникой.       Как только тень сторожа исчезла за оврагом в свете фонаря оживились две фигуры. Они быстро, но достаточно тихо подбежали к небольшой лодке, которая принадлежала самому сторожу и не была привязана, столкнули ее в воду и, вооружившись веслами, уплыли из зоны видимости.       Добравшись до полнейшей темноты, парень облегченно выдохнул и затащил весла на борт. — Теперь он точно до утра не заметит, что лодки нет, — сказал он, пытаясь разглядеть во мраке черты любимой девушки. — Мы же вернем все на место? — Конечно, мы же не воры, — он снял свою ветровку и набросил на плечи девушке, чем заметно раскачал лодку. — Так о чем ты хотела поговорить? — Тони… — она убрала волосы за ухо и взяла руку парня, — я не знаю как тебе сказать… — руки вспотели и она поспешила их спрятать - Я уверена что ты порядочный человек, но твой отец… — Ты сомневаешься в порядочности торговца оружием? — усмехнулся он, явно не понимая к чему идет весть этот разговор. — Я не об этом. Я не уверена, что твои богатейшие родители смогут принять тот факт, что ты имеешь какие-то отношения с какой-то беднячкой, жившей с бабушкой и дедушкой. Но суть даже не в этом. Тони, мы скоро станем родителями.       Глаза парня округлились и их было видно даже во мраке. Он спустился со скамеечки на дно лодки и стоя на коленях стал целовать руки девушки, которые так выдавали ее волнение пару минут назад. Его дыхание было очень теплым и девушка решила, что парень плачет. — Эта лучшая новость, что я слышал за всю свою жизнь, — прошептал он. — Но твой отец. — Плевать, — он поднял голову и в огромных карих глазах отразились огоньки одинокого тусклого фонаря. — Эмили. Моя милая Эмили. Пусть мне девятнадцать, но даже без помощи отца я сделаю тебя и нашего ребенка самыми счастливыми на этой планете. С моими патентами получить любую работу будет раз плюнуть. Не переживай.       Он стал целовать ее колени. Ведь не смотря на образ пьяницы студента, он мечтал о своей семье и спокойной жизни. Он успел надышаться разгульным образом вдоволь, закончив МТИ в 17. А теперь он просто радовался и плакал как ребенок. Ребенок, который у него с Эми скоро родится.

март 1990

      Тони долго не решался сообщать такую знаковую новость родителям. Не то чтобы ему приходилось тщательно скрывать эту тайну, просто за это время он не разу не был дома, однако тянуть дальше не было не желания ни смысла.       Новость о беременности подружки девятнадцатилетнего сына поразила семью Старк. Мария, мать парня, сидела на диване с абсолютно потерянным видом. Говард же заперся в своем кабинете, откуда периодически доносились возмущенные крики и грохот. Тони, до этого стоявший в углу у небольшого светильника, вышел и осторожно присел около матери, ожидая любой реакции, вплоть до рукоприкладства. — Мама, я знаю, что он и слушать меня не станет, но хотя бы ты пойми, я люблю эту девушку и у нас скоро родится ребенок, — набравшись смелости, прошептал Тони. — Девочка. Дочка, ты понимаешь? — Мальчик мой, я уверена, что она хороший человек, но я думаю, что твой отец будет против вас. Ты точно не хочешь с ней расстаться. Ребенка возьмешь ты и мы его вырастим, но эта женщина будет большим ударом по репутации твоего отца. — И чем же она ударит? Тем, что у нее нет личного самолета, или тем, что его сын не женился на дочери его конкурента ради слияния компаний?! — Не говори такого! — прикрикнула мать. — Прости, — притих Тони и в эту минуту в комнату вошел отец.       Говард не выглядел разъяренным, как можно было подумать. Семье часто приходилось видеть его в ярости, ведь дела в компании шли не лучшим образом. Но он не был пьян, в отличие от всех прошлых разов. Он был абсолютно вменяем, отчего слова, которые он произнес позже стали звучать еще удивительнее. — Энтони Эдвард Старк, ты точно уверен, что готов жить с этой женщиной и воспитывать ребенка в свои 20? — Более чем, отец. — Ну тогда пусть она переезжает к нам, я не допущу, чтобы мои внук или внучка в чем-то нуждались. Но у меня есть условие. — Все что угодно, — голос Тони дрожал, он не ожидал такого ответ отца. — Вы распишетесь после рождения ребенка и будете хранить в секрете ее существования. Ради ее же безопасности. У меня сейчас не лучшие времена и она может стать лишним рычагом давления.       Мария схватила Тони за руку и потянула к Говарду. Она плакала и обнимала своих мужчин. Тони неуверенно положил руку на спину отца и в ответ Говард сгреб его в объятия медвежьей хваткой. — Не стоит делать из меня монстра. Это же твой ребенок, я буду любить его больше всего на свете! — сказал Говард, едва сдерживая слезы.

ноябрь 1991

      Двое молодых людей лежали на огромной кровати. Эмилия лежала слева уткнувшись головой подмышку мужчине. Серая шелковая простынь была немного смята и сбита к центру, а большой черный плед вообще почти полностью валялся на полу. Они лежали и наслаждались прекрасным утром в обществе друг друга. Их не волновал бардак. Им было хорошо вместе. В маленькой детской кроватке спал маленький сморщенный комочек, отдаленно напоминающий человека. — Ты подстриглась?       Тони как обычно задержался за работой допоздна и совершенно не заметил, как жена вернулась от подруги вечером. Она заснула в одиночестве, но утром ее ждала компенсация за провинность. Горячий ароматный кофе на прикроватной тумбочке и черезчур бодрый для такой рани муж. Он всегда находил силы жить. Ему хватало и пары часов сна. — Не думала, что ты заметишь, — она еще глубже зарылась в футболку мужа. — У меня проблемы со зрением, а не с вниманием.       Все-таки упорная, зачастую ночная работа давала свои плоды. Плоды, которые не хотелось пожинать. Но Тони не считал здоровье большой ценой за свой успех. — Давно бы сделал себе операцию, а то плейбой, золотой ребенок, в очках, толщиной с мой палец. — Я тебе когда-нибудь говорил, что у тебя очень тонкие пальчики? — Тони перекатился на женщину и навис сверху, совершенно ее не касаясь. — И тем более, что на людях я ношу линзы. А тебя, я надеюсь, я привлекаю и четырехглазый. — Разговаривай тише, разбудишь дочку. — Она спит, как контуженый сурок, не беспокойся — он впился в губы жене сладким долгим поцелуем. — Как ты думаешь, она будет счастлива? — отстраняясь от мужа проговорила Эми.       Женщина отползла и уставилась на Тони. Ее что-то беспокоило, но она и сама не понимала что. Отчего-то ей стало грустно и немного страшно. Она словно чувствовала, что вскоре произойдет что-то плохое. И была права. Ей оставалось жить меньше месяца. — Не знаю. — Беспечно ответил Старк, пожав плечами. — Я притягиваю неприятности, и, как мне кажется, это передается по наследству. — Умеешь успокоить. — Я в этом мастер.       Женщина хотела поцеловать мужа, но в дверь комнаты постучались и она поспешила прикрыть валявшимся пледом свою очень откровенную пижамку. В комнату зашла Мария Старк. Родители Тони гостили уже несколько дней. Однако то, что в такое раннее время Мария была не в домашней одежде, насторожило Тони. Мать запустила руку в карман, достала оттуда небольшую коробочку и села на край кровати. — Дети, нам с отцом нужно срочно уезжать, поэтому извините, что все происходит в спешке. Я помню, что день рождения у тебя, — она посмотрела на невестку, — завтра, но мы можем не успеть вернуться. Эмилия, эти серьги мне подарил Говард двадцать пять лет назад. Но он не учел маленькую глупость, у меня никогда не были проколоты уши. Я всю жизнь носила клипсы по физиологическим причинам. Я бы хотела, чтобы они достались тебе.       Она вложила коробочку невестке в руку и поцеловав обоих детей и внучку, поспешила удалиться. Ошарашенная Эмилия лишь успела кинуть напоследок расстроенное «спасибо». Она не хотела, чтобы Старки уезжали. Они стали для нее настоящей семьей несмотря на предрассудки.

декабрь 1991

      Самый ужасный день в жизни Тони Старка начался с разговора с Ободайей Стейном. Друг семьи принес страшные вести. Автокатастрофа. Водитель и пассажир погибли. Обуглевшиеся тела доставили в морг. Требуется опознание. Процедура за гранью эмоционального предела.       Тони сидел на диване, обхватив собственные колени так, словно максимально закрытая поза спрячет его от страшных новостей, и слегка раскачивался взад-вперед. Его дыханье постоянно прерывалось от всхлипываний идущих откуда-то из глубины. Словно это душа кричала. Кричала о том, что у нее отобрали мать. Слезы текли градом, но Старк даже не пытался их унять. Он поднял невидящий взгляд, перед ним оказалась крупная фигура. Фигура друга семьи, на лице которого не было ни капли скорби. — Тони, я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но ты должен лететь на опознание тел, — сидя перед рыдающим Тони, говорил Ободайя. — Твои родители были мне очень дороги, но по закону это должен сделать ты. — Я понимаю все. Я полечу, но через пару часов. Оставь меня одного, прошу тебя.       Старк готов был в любую секунду грохнуться в обморок, но Стейн подчинился. Он не стал спорить и просто ушел. Однако жена заметила, что друг ушел и села рядом. Она притянула его голову к своей груди и Тони не сопротивлялся. Он окончательно обмяк в объятьях и только изредка глубоко вдыхал воздух через нос. Его грудная клетка вздрагивала и изредка были слышны тихие всхлипы. — Я все слышала… — Эмили прижала его голову еще сильнее. — Могу я чем-то помочь тебе сейчас?       Старк вяло помотал головой. После шока пришло осознание происходящего. Сознание почти полностью вернулось к владельцу и он сел. — Я с ними даже не попрощался. — наливая воду из графина, хриплым от слез голосом проговорил Тони. — Мы с отцом поругались пару часов назад… — Он простит тебе это. — Отвези меня в аэропорт, — держась за голову, прошептал мужчина. — Не хочу сейчас больше никого видеть. — Хорошо, я попрошу Эдвина посидеть с Джессикой. Пойдем, — она помогла мужчине подняться и под руку повела переодеться.       Спустя два часа Тони уже сидел в самолете и лишь когда он приземлился, ему сообщили, что жена до дома так и не доехала. Ее автомобиль был найден под мостом в километре от дома. Водитель погиб на месте.

Август 1992

      К августу Тони начал приходить в себя после трагедии. Все это время рядом с ним был безотказный добродушный старичок, дворецкий Эдвин Джарвис. Он полностью взял на себя ответственность по уходу за ребенком, пока юный наследник многомиллиардной корпорации пытался справится с делами и личным горем.       Однако никто из нас не вечен и он покинул наш мир в свои семдясят два, оставив заботу о Джессике на плечи Тони. Брать няню со стороны было бы слишком опасно и ребенком последние недели занималась прислуга.       В работе Тони искал искупление. Он надеялся, что многочасовой труд успокоит или перекроет боль от потери семьи. Но этого не происходило. Он бездумно тратил время, во всем доверяясь Ободайе Стейну и его чутью. — То­ни, — начал разговор Стейн после одного из совещаний, но котором Тони безучастно пялился на микрофон все заседание, — я понимаю, что ты гениальный инженер, хотя последнее время ты ничего не производишь. Но я все понимаю. Тебе нужно время. Это ужасная трагедия для всех нас и я даже представить себе не могу как ты до сих пор держишься. Но какой из тебя отец? Сам посуди. Хочешь ответственности? Заведи себе собаку или хомяка, но не мучай ребенка. Ты постоянно сидишь либо в своей мастерской, либо с кем-нибудь выпиваешь на выставках или презентациях. Ты хочешь, чтобы все время твою дочь воспитывала горничная? — Распинался Ободайа. — И что ты предлагаешь? — Я предлагаю, пока она тебя не запомнит, просто найди ей хороших родителей. — Стейн! Это моя дочь! — Старк вскочил с места и громко ударил ладонью по столу. — Ты просто держишься за нее, потому что это все, что осталось от твоей Эмили. И ничего больше! — Да пошел ты! Она мой ребенок!       Тони поспешил удалиться, но уже в дверях его догнали слова Стейна. — Тебе было хорошо в детстве? Раздели свое счастье пополам и узнаешь какой будет ее жизнь.       Уверенность Старка угасла и он неуверенно закрыл за собой дверь. Стейн подошел к бару и достал оттуда самый дорогой виски, который ему вручил Рональд Рейган в знак заключения самого выгодного контракта для обеих сторон. — Ну что, от одной наследницы мы почти избавились, — сказал он, глядя маленькой статуэтке-держателя перьевой ручки в глаза, — остался только Тони.

Сентябрь 1992

      Почти месяц Тони провел в раздумьях. Отпускать Джессику он хотел меньше всего в жизни, но и лишать ее всего тоже. Ее существование до сих пор хранилось в тайне и младенцу это не доставляло никаких хлопот, то в будущем это могло создать большие проблемы. Однако идея Стейна, отдать дочь в другую семью, тоже показалась подозрительной, поэтому Старк решил действовать в тайне от всех.       Ма­шина То­ни Стар­ка подъ­еха­ла к во­ротам детско­го ин­терна­та. То­ни дос­тал свою двух­летнюю дочь из ма­шины и по­нес к ди­рек­три­се. Они созванивались за пару дней до этого и обо всем договорились. Сейчас он никому не должен был попасться на глаза. — Доб­рый день, я зво­нил вам, — за­шел мил­лиардер в ка­бинет. — Это вы хо­тите ос­та­вить у нас ре­бен­ка, но не по­терять ро­дитель­ских прав? — копаясь в своих бумагах, даже не поднимая взгляда, произнесла женщина. — Да, — ви­нова­то ска­зал Старк. — Мо­жете объ­яс­нить при­чину? — наконец она взглянула на лицо отца. — С мо­им рит­мом жиз­ни нет воз­можнос­ти вос­пи­тывать ре­бен­ка, а ее мать… Умер­ла… — Хо­рошо, до шес­ти лет она по­живет в дру­гом мес­те, а со школь­но­го воз­раста мы пе­реве­дем ее сю­да. Как я по­нимаю, про­жива­ние вы бу­дете са­ми оп­ла­чивать, или бу­дем офор­млять опе­ку го­сударс­тва? — Я же ска­зал, что не со­бира­юсь ее бро­сать и все что нуж­но, я вы­пол­ню!       Дальше речь пошла о юридической стороне вопроса, которую он слушал в пол уха. Он лишь смотрел на дочь и мысленно извинялся за то что она пережила и за то, что ей предстояло пережить. Она же, не подозревая, что скоро останется совсем одна, беззаботно вертела в руках небольшую фигурку медвежонка Тедди.       После всех формальностей Старк встал с крес­ла, по­цело­вал дочь в лоб и по­шел к ма­шине. Он долго не мог заставить себя уехать. Вся сущность просила вернуться обратно, плюнуть на все, представить ребенка миру и жить с ней долго и счастливо, но просьба отца останавливала снова и снова.       Разрываясь от внутренних противоречий, он начал неистово колотить руль, проклиная все на свете. Проклиная все, что заставило его разлучиться с дочерью. Проклиная себя и свою семью. Проклиная жену. Он колотил руль, а лицо его все заливалось слезами. Он не знал, что было сложнее, потерять одновременно троих членов семьи или оставить ребенка в детском доме. — Я вер­нусь за то­бой, Джес­си­ка! — ма­шина Стар­ка рва­нулась с мес­та, подняв столб плоной пили.