В гостях хорошо

      — Хайко, ты идешь? — неуверенно потянул друга за рукав Кристиан и тут же покачал головой: какой там «идешь»… — Ну, давай помогу хоть, сейчас ты сам до дома не доберешься.       — Что, пьяный? Я буду отрицать, — взбудораженный и не желающий покидать незапланированные посиделки Ландерс извернулся и вцепился в гитару. — Прозой, стихами и в песнях обличая твою ложь! — парень с чувством ударил по струнам ладонью. В ответ на такое обращение музыкальный инструмент издал душераздирающий звук, имеющий крайне отдаленное сходство с анонсированной музыкой. — Ну… Может быть, немного. Но тогда домой нам нельзя, — заключил Пауль.       — Заклюют? — Лоренц в меру текущих способностей к аналитике прикинул, чем обернется их геройское возвращение. — Заклюют. Хотя бы за то, что с собой не взяли.       Оставаться в гостях с ночевой им никто не предлагал, так что вскоре друзья засобирались, сами пока не зная, куда.       — Пойдем к Алеше. Он и ближе, и ласковее, — догнав, наконец, бодро учесавшего вперед Лоренца и немного отдышавшись, предложил Пауль.       Кристиан вздохнул, однако предложение принял.       Ромпе сперва сонно попробовал изобразить радушие, потом суровость. Хмуриться сквозь непрекращающуюся зевоту тоже оказалось слишком сложно, и после короткой лекции, что приходить нужно со своим, а дрыхнуть — дома, гости были спроважены в постель.       — Спокойной ночи? — улегся Пауль на разложенное кресло и зевнул в спину Кристиану, от чего у Флаке вдоль позвоночника проскакало с полстада мурашек.       — Какой там, — старательно попробовал отодвинуться он. — Теснотища!..       Ландерс в ответ на автомате закивал, задевая друга головой, и Лоренц твердо решил спать на полу, если нарушитель личного пространства не угомонится сейчас же.       — Вы что, оба тут моститься решили? — крайне вовремя спас его от незавидной и некомфортной ночевки Алеша. — Пауль, выметайся, тут и для Флаке места маловато, — Ромпе потянул того за руку, заставляя подняться.       — А где мне? На коврике… — заморгал Ландерс, — в прихожей? — праведного гнева у него, как ни старался, изобразить не вышло. Алеша только хмыкнул и, взъерошив парню волосы, потянул за собой. Пауль с деланной неохотой выполз из-под нагретого одеяла и потопал за Ромпе.       Кристиан наконец-то смог удобно развалиться на постели, но сон не шел. Дело было вовсе не в едва слышной возне в соседней комнате, он не без удовольствия отметил, что не ревнует — дело было в чем-то другом. Флаке закрыл глаза и попробовал считать про себя:       — Раз, два, три, — отчитывал он в такт тиканью часов, висящих ровно над его креслом. — ...дцать восемь. Тридцать девять…       — Черт побери, — выругался Кристиан, второй раз сбиваясь со счета на трехзначных числах, и сощурил глаза, стараясь угадать, где находится часовая стрелка. — Десять минут четвертого? — до него наконец-то дошла причина недавнего беспокойства. Совершенно необходимо было позвонить домой, пока из безответственных дебилов его не перевели в без вести пропавшие.       Флаке довольно ловко прокрался по темноте к покрывшемуся изрядным слоем пыли телефону — Алеша вот уже месяц демонстративно не пользовался домашним «инструментом для прослушки» — и ощупью набрал номер. Что ему могут быть не особенно рады, в голову пришло только после энного гудка — как и то, что в квартире живет не одна семья.       — И тебе доброй ночи. Прости. Дженни спит?       — Нормальные люди давно спят, — мрачно констатировала Никки. По всей видимости, нормальных в их компании сроду не водилось. — Хотел-то чего?       — Я у Алеши. Пусть она не волнуется. И ты тоже не волнуйся. Пауль тут. Спит, — быстро зашептал в трубку Кристиан, не замечая, что на середине этой сбивчивой тирады собеседник сменился. — Мы… — выдохся он, наконец. — Я хотел сказать…       Добавить к сказанному было особо нечего, и Лоренц виновато засопел в трубку.       — Спокойной ночи? — подсказала, наконец, жена. Ни ругаться, ни слушать оправдания среди ночи ей откровенно не хотелось.       — Ага.       — Вот и славно. До завтра, — распорядилась Дженни, и в трубке раздались гудки.       Флаке понимал, что завтра предстоит серьезный и, скорее всего, довольно неприятный разговор, но не мог удержаться от улыбки: по крайней мере, с ним будут говорить. В отличие от Пауля.