Агератум

Шаг за шагом. Двигаться только вперед. Не останавливаться. Впереди — спины друзей, позади — только глушь и тропинка следов на снегу. Глубоких, но они все равно останутся здесь не больше, чем на час. Ну, это только если повезет, и не начнется метель. Пока было тихо, так что можно было не переживать. Да и вообще, проблемы с погодой в этой местности были довольно-таки редкими. Тот, кто однажды бывал в подобных местах, только горько усмехается, слыша от обычных людей что-то вроде «я живу в самой заднице мира». Что же, остается только пожать плечами и простить везунчикам их полное незнание реальной и жестокой жизни. Задница мира – не город, который отмечен на карте. Не местечко с домами и людьми за окном. Уж точно не с электричеством и горячей водой. Вообще не место, где есть люди. Вот она — задница мира. Можно взмахнуть руками, оглядывая бесконечный снежный простор. — Как ноги? — к нему повернулся друг. Не видно из-за шарфа, закрывающего рот, но он наверняка улыбался. — Говори поменьше, а не то мозги замерзнут, — Томас старался говорить так, чтобы его было слышно. В ответ раздался только хрип, походящий на сдавленное хихиканье, и брюнет сдержался от последующих комментариев. Почему он здесь? Кто просил его тащиться сюда? Сумасшедший. Томас ухмыльнулся самому себе, переставляя ноги. Ходить становилось уже тяжело, остановка была достаточно давно. Парень покачал головой, двигаясь настолько свободно, насколько ему позволяла эта мешковатая, неудобная одежда. Ну, а что делать? В чем мать родила тут не побегаешь. Можно было и легче одеться, да, не так уж и холодно, но Минхо старался прислушиваться к своему старому опыту. Однажды он действительно в похожую экспедицию оделся довольно легко, а потом нагрянули резкие погодные изменения, и он себе чуть все ноги не отморозил. Теперь всегда обо всем этом думал, перед каждым отправлением в путь. Лучше сдохнуть от жары, чем от холода — так он считал. Томас ненавидел стихи о зиме. Он уже терпеть не мог и песни о ней. Совал два пальца в рот от одного только слова «лед». «Мороз» — и он уже отворачивается. «Холод» — бьется где-то на земле в конвульсиях. В каждую щелку пихнут это свое «приятный скрип снега». Ни черта подобного. Послушаешь это на протяжении нескольких часов, при этом преодолевая нереальной сложности путь, — вот тогда попробуй написать оды и молитвы скрипу снега. Даже уши закладывает. А может, это от холода, черт знает. Десять часов в пути. Почти два часа в сумме на обычных привалах и шесть на тех, на которых удавалось поспать. И снова утро. И снова дорога. И снова Томаса тошнит. Он и не думал, что будет страдать тут от привала до привала. Первая экспедиция ему представлялась не такой. Ну вообще не такой. И в книжках все описывалось по-другому, не было ни намека на слезящиеся от мороза глаза, ничего не было сказано и о том, как покалывает кожу. Ничего о том, как хочется убить друга, когда в минус шестнадцать он кидает тебе снег за шиворот. Томас не чувствовал ничего, кроме уже пугающего желания расслабиться хоть на секунду и бухнуться в снег. Раствориться в нем, лишь бы ничего не чувствовать. Не умереть, просто передохнуть. Остановить все происходящее вокруг, телепортироваться, например, на Мальдивы. Пары минут где-нибудь очень далеко отсюда Томасу бы хватило. Он готов был застонать от собственной слабости. Нет, конечно бы не хватило. Какой же он трус. Слабак. Самонадеянный идиот. Томас продолжал оскорблять себя, перебирая в памяти все грубости, которые только знал. Корить себя в любом случае уже слишком поздно, но можно хотя бы попытаться придумать что-нибудь невообразимо оригинальное. Так и развлекался Томас всю дорогу — придумывал себе оскорбления. — Молодцы, — крик парня, что шел позади; Томас тут же остановился на месте. Замер прямо так, довольно прикрывая глаза. Он в паре минут от наслаждения и покоя. Всего лишь пара минут жесточайшего мучения, а потом все закончится. — Ста-авсь! — подхватил другой парень — тот, что шел спереди. Трое парней по команде скинули тяжелые рюкзаки со спин. Палки были воткнуты в землю. — Ты уверен? — Да. Ветра здесь поменьше, и палатки выдержат, даже если погодка захочет повыпендриваться, — тот, что шел сзади, пожал плечами. — Тогда… Расклады-авсь! Парень в темно-синей куртке закатил глаза, Томас был уверен. Он уже давно понял, что из себя представлял этот живчик. Ну да, а по-другому его назвать и нельзя было. Самый щуплый, самый высокий, самый серьезный. Ну ничего его не берет. До сих пор с его губ не слетело ни одного страдальческого хрипа, он ни разу не ругнулся, ни разу не пожаловался на то, как ему холодно, голодно, страшно. Как его там? Ньют? Вот он знает, что делает. Томас же понятия не имел, какого-такого вообще забыл в этом снежном королевстве. А вот этот стоит и смотрит так, как будто ждет великих свершений. Не на тебя, так на дерево. Хотя, почему-то Томас был уверен, что от дерева легче дождаться великих свершений, чем от него. Оно хотя бы какие-нибудь надежды подает. Ну, а это что? Что вот это? Томас уже вытоптал небольшую площадку и закатил глаза, доставая свою книжечку. Из нее вытряхнул листочек с инструкцией. Гребаные палатки. Гребаные инструкции. Гребаная память, которая опять подвела. Он не собирался смотреть на то, как это делает Ньют. Он уж точно не собирался просить помощи. У него есть все, что нужно. Палатка, мозг, инструкция. Резко дунул ветер. Томас не успел сжать пальцы. Бумажка полетела куда-то в сугроб. Осталось только проводить ее взглядом под дружный смех товарищей. Ладно, все еще есть мозг. Все еще есть волшебная книжечка. Спасение. Ньют уже устанавливал палатку, Томас все еще искал нужную страницу. Вот, вот оно, палатки. Нужно только дочитать и разобраться, что куда пихать. — Помочь? — друг подошел к Томасу как раз, когда он дочитывал страницу. Было тяжело вообще пялиться на буквы. Он стянул специальные очки, и теперь глаза щипало. Мало того — они еще и слезились. Парень это уже ненавидел. Капли замерзали на ресницах и слипались при каждой попытке закрыть глаза больше, чем на четыре секунды. — Нет, Минхо, — протянул Томас, стараясь не обращать внимания на дурацкую ухмылочку, которая была адресована как раз ему. — Нет. Он бросил взгляд на друга, который не отошел ни на сантиметр. Повернул голову в сторону другого парня, заканчивающего обустраивать палатку. Тяжелый вздох не заставил себя ждать. — Почему он вообще ставит отдельную палатку? — А мне почем знать? Хочешь — подойди, спроси, — хмыкнул Минхо. — Вообще-то, я все слышу, — парень высунул голову из палатки. — Просто кто-то очень умный взял две двухместные палатки, когда я сказал взять одну трехместную. Минхо растянулся в виноватой улыбке и пожал плечами. Его товарищ только покачал головой и залез обратно в палатку. Улыбочка тут же пропала. Томас фыркнул, стараясь не смотреть в сторону палатки Ньюта. Как же быстро. Идеально. Вот это опытность. Даже профессионализмом попахивает. Этого Томасу только не хватало. Он же так точно не сосредоточится. — Уверен, что тебе не нужно помочь? — переспросил Минхо, наклоняясь и упираясь ладонями в колени. — Я сам разберусь, просто мне нужно немного времени, — Томас вытянул указательный палец, снова утыкаясь в книжку. Пара секунд тишины. Шебуршание соседней палатки. Минхо тяжело вздохнул, роняя голову. Он совершенно не умел уговаривать Томаса. А еще он не умел сдаваться. — Я есть хочу, — выдал он, с надеждой смотря на друга. — Я тоже, — парень даже не оторвался от книжки. — Так что? — Нет. — Немного. Я начну, ты закончишь. Ну? — Нет. — Еще не захотелось ко мне в палатку? — раздался крик парня где-то справа, и Томас только сжал зубы. Все будет нормально, он справится. Пальцы сильнее сжали бедную книжонку. — Томас, давай я сам сделаю, а потом тебе все объясню? — Нет, — буркнул Томас, съеживаясь. — Еще не жалеешь, что взял его? — снова выкрикнул парень из палатки, и Томас прикрыл глаза на пару секунд. Открывать их было тяжело — ресницы снова слиплись. Нет, ему не обидно. Да, он справится с этим. Шумно вздыхает. Хоть кому-то он сможет доказать, что готов ходить на такие экспедиции. Достаточно взрослый. Достаточно подготовленный. Докажет не им, так себе. — Так, ладно. Хорош. В палатке почитаешь свою книжонку. Можешь хоть всю ее прочитать и перечитать потом еще раз двадцать — привал будет долгим, мы заслужили. А пока я еще немного с тобой повожусь. Парень расстроенно вздохнул, когда Минхо начал ставить палатку. Спорить было бесполезно, лучше даже и не пытаться. Ни спорить, ни помогать. Томас закрыл книжку и засунул ее обратно в рюкзак. Сгреб ногами снег в кучку, немного похлопал по ней ладонью, придавая форму более-менее годной площадки как раз для того, чтобы преспокойно посидеть и понаблюдать за тем, как работают другие. Пара секунд — и он уже расслабился на самодельной седушке и смотрел на Минхо. Тот в кои-то веки выглядел серьезно. Он уже успел проверить, застегнуты ли все молнии. Томас тяжело вздохнул, пристально вглядываясь в каждое действие друга. Успел сосредоточиться, как вдруг понял, что на него кто-то пялится. Стоило только повернуть голову вправо, чтобы наткнуться на взгляд темных глаз. — Задницу не отморозишь? — ухмыльнулся блондин, кивком головы указывая на сидушку парня. Томас нахмурился. Он уставился на этого крайне подозрительного паренька со странной ухмылочкой. — Ньют, верно? — он только это и смог выдавить из себя. — Верно, — улыбнулся парень. — А я Томас. — А я знаю, — Ньют махнул рукой. — Минхо про тебя рассказывал. Еще до экспедиции. — Вы давно с ним знакомы? — поинтересовался Томас. Ему действительно было интересно. Что странно, они были очень похожи на старых друзей, если судить по тому, как они разговаривают друг с другом. Да и видно было невооруженным взглядом, что им очень даже комфортно находиться рядом. Только вот Минхо никогда не рассказывал Томасу ни о каком Ньюте. А если учитывать, что он был его лучшим другом, становилось даже как-то неловко. Томас обычно все знал про друзей Минхо. А про этого самодовольного блондинчика он и не слышал-то ни разу. Знать о нем не знал, пока вживую не увидел. — Достаточно. Лет шесть-семь. — Шесть-семь? — переспросил Томас, после чего прыснул со смеха. Сам он мог похвастаться большим сроком. — И как он тебя только не достал за это время? — Ну, у него своеобразный характер, но терпеть можно. Иногда бывает странным, ну, сам понимаешь, но к этому привыкаешь, — Ньют пожал плечами. Минхо громко матернулся, запутавшись во внешней палатке. Блондин только пожал плечами, мол, это только подтверждает его слова. — В любом случае, ты знай, — он почесал затылок, — от тебя сейчас пользы мало. Но ты не отчаивайся. Попробуй сделать что-нибудь путевое, ладно? Томас поджал губы в ответ на натянутую улыбку собеседника, после чего заставил себя кивнуть. Он пытался, честно пытался. Боролся, но боялся, что, быть может, это все просто не его? Не та сфера, в которой он сможет разобраться? Но он будет пытаться еще сильнее, если это необходимо его спутникам. В конце концов, сейчас уже никуда не убежишь. Отказываться надо было раньше. Не сейчас, не тогда, когда от дома черт знает сколько километров. Минхо выскочил прямо перед Томасом, довольно улыбаясь. Ньют уже заполз в свою палатку. Судя по шороху, рылся в рюкзаке. Брюнет так и сидел, пялившись в одну точку. Пользы мало. Что-нибудь путевое. Не слишком ли резко для новичка? Хотя, может быть, так и надо, кто же знает. — Пошли, Томас, все готово. — Ладно. — Ты в порядке? — уже тише спросил Минхо. Так и не дождавшись ответа, добавил: — Я взял тебя, потому что верю. Верю в твои силы, ясно? И даже не думай в себе сомневаться.

***

Томас листал страницу за страницей. Вглядывался в надписи под светом походной лампы и попивал горячий чай из термоса. Приятно было наконец расслабиться в палатке, наслаждаясь тонким ароматом лимона. Только вот вдохнуть полной грудью не давал пристальный взгляд темных глаз, которые изучали его с той самой секунды, как Томас забрался в палатку и застегнул молнию, закрывая двоих парней от холодного и жестокого внешнего мира. Парень все равно чувствовал себя очень и очень неуютно, и это в компании Минхо. А что там творилось с Ньютом, который был один, страшно подумать. Впрочем, Томас не очень хотел думать сейчас об этом парне. Почему-то он пока не то, что доверия не внушал, — он просто не нравился. Отталкивал что ли? Томас все равно был готов себе признаться, что он боится увидеть Ньюта в деле. Или в злости. Лучше не испытывать его терпение лишний раз. Брюнет тяжело вздохнул. Тяжело было сосредоточиваться на том, что читаешь, когда тебя, не переставая, разглядывают во все глаза. — Если хочешь что-то сказать, так говори, — буркнул Томас, не отрываясь от книги. Сделал еще один глоток, нарочно шумно прихлебывая. — Нет, я ничего не собираюсь говорить, — Минхо ухмыльнулся. — Я и не думал, что ты действительно сейчас засядешь за гайды. Томас шумно вздохнул, закатывая глаза. Опустил книжку и вперился в друга колючим взглядом. Тот только ухмыльнулся, устраиваясь поудобнее. Кажется, готовился к разговору, разворачивать который брюнету не очень то уж и хотелось. — У меня что, выбор есть? — Томаса как током прошиб этот фырк Минхо. — Нет, серьезно! Ты видел вообще, как он на меня посмотрел? — Я все прекрасно видел. Но это не то, о чем ты подумал. Он на всех так смотрит. — Чего ты врешь? Я все понимаю, он был против того, чтобы шел я, сплошное разочарование, мистер руки из задницы, да-да... — Томас махнул рукой. — Может, как раз из-за этого он даже не знал о том, что я пойду. Ты не сказал ему, чтобы он не отказался. — Не говори так. Он тебя совсем не знает. — В том и дело. Я должен был произвести хорошее впечатление сразу же, без промедлений, — твердо сказал Томас. — Странная у тебя политика. Нормальное ты произвел впечатление, — Минхо пожал плечами, нахмурившись. — Что не так? — Я тебе скажу, что не так. Мы уже больше дня в пути, и я уже успел опозориться во всем, в чем только мог. Я чувствую себя просто отвратительно, как будто мысли его читаю. Бросит где-нибудь на снежной горе ведь и не вспомнит. — А вот это ты уже раздуваешь, — Минхо махнул рукой и сделал глоток горячего чая из своей кружки. — Он не такой. — Ну да, я понял. Защищаешь его. — Да нет, вроде как тебя пытаюсь поддержать. Томас тяжело вздохнул, закрывая книжечку. Он еще раз оглядел ее обложку, после чего уверенно отложил своего основного помощника в сторону. Минхо проследил за книжкой взглядом, после чего она быстро отправилась под подушку. — Успехи? — Нет. Я ничего не понял, — честно признался Томас. — Тебе нужна практика, — протянул Минхо. — От пары сотен непонятных предложений тебе легче не станет. Лучше один раз сделать, чем десяток раз прочитать о том, как сделать. — Что ты предлагаешь? Пойти и грохнуть медведя прямо завтра? Свалиться в прорубь? Проверить свои силы на разжигании костра в экстремальных условиях? — Ты еще новенький, — парень пожал плечами. — Это нормально — в чем-то не разбираться. В конце концов, ты только учишься. Я предлагаю тебе просто забить. Все само придет. Со временем, конечно. — Блестяще. Томас шумно вздохнул, после чего укутался в одеяло, откладывая пустую кружку. Он отвернулся от Минхо и тут же почувствовал его взгляд у себя на спине. Это начинало раздражать. Но что можно сделать? Он действительно пытается приободрить. Пока у него не очень получалось, но пытается ведь, пытается. — Почему тебе так важно, что подумает Ньют? — Он — руководитель группы. Лучше мне его не разочаровывать, — буркнул Томас практически себе под нос. Не стал повторять, понадеялся, что Минхо его и так прекрасно расслышал. — Он такой же, как и мы. Совершенно обычный. У него нет никаких сверхъестественных способностей и… — Ну да, я заметил. Особенно это видно по тому, как он «медленно» ставит палатку. Или, например… — Да ладно тебе. Он же тоже это не из воздуха достал. У него опыта завались, успешных экспедиций раз в десять больше, чем у тебя уверенности. — О, да, огромное спасибо, — брюнет закатил глаза, устраиваясь в спальнике поудобнее. Странное чувство сейчас охватило его с головой: не то хочется окончательно уйти в себя и забыть обо всем на свете, мысленно переносясь куда-нибудь на Гаити, не то охота обменяться с Минхо парочкой шуточек. Этот парень действительно странно влиял на него. Отношение к нему всегда будет неоднозначным. То хочется влепить ему с размаху, а то просто поблагодарить за очередную улыбку. Томаса немного пугала эта неопределенность, но он вполне мог с ней справиться. По крайней мере, он был на все сто, а может, и сто двадцать процентов уверен в том, что друг никогда его в беде не бросит. И этого было достаточно. — Спокойной ночи, — мягко буркнул Минхо. — Да. Точно, спокойной, — брюнет был уверен, что снова услышал тихий смешок. — Заснешь тут под твое «ангельское» сопение. Да и вообще, погода такая переменчивая. На спокойствие можно только молиться. — Не в этот раз. Расслабься, погода обещает быть хорошей. Гораздо теплее, чем раньше. — И все равно на минусе, — фыркнул Томас, закрывая глаза. — Хм, — Минхо пожал плечами. — Ну да, конечно, не без этого. Томас закатил бы глаза, если бы не проваливался в сон. Он действительно устал. Вся эта ходьба туда-сюда полностью его вымотала. И он не замечал этого ровно до того момента, пока не расслабился в спальнике. Ему как будто в голову ударило осознание того, насколько же он устал. Только сейчас, казалось, мышцы начали неприятно покалывать, а голова загудела, переваривая полученную за день информацию. Томас даже подумать о предстоящем дне не успел, проиграть в мыслях идеальную жизнь, как он обычно делал перед сном, чтобы связать эти приятные картинки с будущим сновидением. Нет. Он просто шумно выдохнул и провалился в сон, понимая, что в спальнике от его тепла становится только уютнее.

***

Что же, он хотя бы пытался. Парень ненавидящим взглядом уперся куда-то вперед, в темноту. Шумно дышал, но даже не замечал этого, потому что этот звук заглушал другой, более громкий и надоедливый. Храп. Как будто рядом не обычный паренек, твой друг и ровесник, а гребаный медведь. Или даже два. Терпеть это было просто невыносимо, и Томас даже успел подумать о том, чтобы свалить вместе со своим спальником на улицу и попробовать устроиться у потухшего огонька. Но это больше похоже на самоубийство, чем на разумное решение. Нет. Этот парень точно человек? Так люди не храпят. Так, что даже палатка трясется. Томас надеялся, что колышки хорошо закреплены, и они не останутся без укрытия из-за таких мощных порывов воздуха. Еще он думал о том, хорошая ли здесь звукоизоляция. Если эти звуки разнесутся на всю округу, тогда, вероятно, какой-нибудь медведь, шатающийся поблизости, примет этот звук за призыв к спариванию. Вот тогда им точно не поздоровится. Томас тяжело вздохнул, приподнимаясь на локтях. Ладно, в этот раз у него нет выбора. Придется топать на улицу. Будить Минхо бесполезно. Либо он вообще не проснется и лишь захрапит еще больше, либо проснется где-нибудь через часок интенсивных ударов по бокам и закатит мощную истерику, выслушивать которую у Томаса просто не было сил. Парень, чертыхаясь, надевал тяжелые ботинки. Покончив с ними, он натянул шапку чуть ли не на глаза. Цеплять эти огромные очки у него не было никакого желания. Все равно ночью здесь поспокойнее, чем днем. Можно будет немного расслабиться, быть может, развести костер. Если у Томаса, конечно, вообще получится. Парень глубоко вздохнул, забирая из рюкзака спички и небольшой кусочек коры для розжига. Если найдет в себе силы — обязательно попробует. Нет, так нет. В следующий раз. В какой-нибудь экстремальной ситуации. Томас покачал головой, вылезая из палатки. О, да, точно, в ней явно было теплее, чем на улице. Холодок терпимый, не сказать, что все отвратительно. Как раз наоборот — этот морозный воздух позволял парню спокойно проветрить мозги от ненужных мыслей, и для этого даже стараться не нужно было — просто делаешь на автомате вдох за вдохом и расслабляешься. Томас бросил взгляд на потухший костер и тяжело вздохнул. Он попробует его разжечь, точно попробует, но не сегодня. Парень уселся на утрамбованный снег, которому он так долго пытался придать форму седушки. Что же, его личный трон неудачника. Томас, поджимая губы, поднял голову. Как он и рассчитывал. Звезды. Просто немеренное количество. Небо здесь гораздо чище, чем в городах, поэтому по ночам оно сверкает. Томас в детстве думал, что каждая звезда — это чей-то сон. Когда подрос, то узнал, что все почти так и есть. Ну, почти. Звезда — массивный светящийся газовый шар. Всего лишь. Томас и не заметил, как зарылся пальцами в снег. Ведь не ощущал до этого момента тоски по дому. А сейчас, когда сидел здесь один, как никогда захотелось в теплую кровать под крышу. Он разочаровал Ньюта, Минхо. Умудрился разочаровать даже самого себя, а от такого легко отвлечься не получится. Вот и приходилось сидеть так, разглядывая небо, и думать, думать, терпеливо дожидаясь того момента, когда, наконец, попросту утонешь в этих мыслях. А ведь только первый день. Он не пробыл с этими ребятами больше суток, а ему уже стыдно смотреть им в глаза. Ставит рекорды, ничего не сказать. Тихо. Только ветер свистел где-то за спиной, а деревья медленно качались в такт. Думать обо всем, обмусоливать вечное, даже не чувствуя, как медленно сходишь с ума от этого. Томас любил думать. Но сейчас не знал, что делать. Убегать от этого и спасаться от лишней информации, не копаться слишком глубоко в себе и своих страхах, или же просто расслабиться и позволить мыслям разъедать мозг. Ни один из вариантов ему не нравился. Томас тяжело вздохнул, чувствуя, как начинает покалывать в пальцах. Не самое приятное чувство, особенно в подобном месте, но натягивать перчатки как-то не хотелось. Парень подумал даже о том, чтобы вернуться в палатку, но только на одни его мысли об этом из палатки раздалось громкое похрюкивание. Минхо однозначно перевернулся на другой бок. Храп не прекращался. Может, даже стал громче — Томас не различал. Парень тяжело вздохнул, бросая взгляд на угольки от костра. — Я же сказал, что задницу отморозишь. Томас прикрыл глаза. Вот те на. Только он подумал, что может быть хуже его позора, который он умело продемонстрировал за все это время, что они в пути, и тут его посреди ночи поймал Ньют. Томас не знал, кого благодарить за то, что он не попытался разжечь костер. Тогда блондин встретил бы его не такой ехидной фразочкой, а, скорее уж, диким хохотом. — Чем ты тут занимаешься? — недоуменно поинтересовался Ньют, высовываясь из палатки. Он уставился на Томаса. Тот нехотя повернул голову в его сторону. Что странно — ничего такого враждебного в чужом взгляде он так и не заметил. — Сижу. — Ты хоть знаешь, сколько времени? Лучше бы отдохнул. — Ну да. Отдохнул. У тебя отдельная палатка. Тебе легко говорить. И Минхо легко говорить. Он от своего храпа точно не проснется, — Томас тяжело вздохнул, после чего вытащил из снега палочку и поворошил ей угольки. Ньют краем глаза наблюдал за этим, прислушиваясь. Из палатки действительно доносились не совсем те звуки, какие люди вообще издают, когда храпят. Точно помесь гориллы и медведя. Ну, так думал Томас. И он полагал, что ничуть не преувеличивал. — Ясно, — протянул Ньют, после чего поджал губы, не решаясь перевести взгляд на Томаса. — Ты все еще переживаешь из-за того, что я тебе сказал? — Нет. Ерунда. Тебя можно понять, — Томас только фыркнул. — Извини. — За что это ты извиняешься? — Я прекрасно знаю, что вместо меня Минхо мог взять специалиста, — парень тяжело вздохнул, смотря куда-то себе под ноги. — Вот оно что, — протянул Ньют, после чего ухмыльнулся. Томас не видел этой ухмылки, продолжая разглядывать остатки потухшего костра. — Глупости, не парься. Обузой не будешь. Ты забавный. — Чего-чего? — переспросил Томас. — Забавный? А то, что я палатку нормально поставить не могу? То, что я даже в разведении костра оказываюсь полным олухом, — это все ничего, потому что я забавный? Издеваешься что ли? — С чего ты взял? — Ньют улыбнулся. Брюнет только фыркнул, даже отвечать не стал. Парень рядом принял его тяжелый вздох как раз таки за ответ. — А ты вообще почему не спишь? — поинтересовался Томас, прищурившись. Ньют только пожал плечами. — Что, тоже заснуть не можешь из-за храпа? — Да нет, у меня его в палатке не слышно. Просто не спится и все тут. Кстати, об этом. Если ты настолько чувствительный на шум, могу принять к себе в палатку. У меня есть место. Ну, если хочешь, конечно, я не настаиваю… — Я ослышался, наверное, — Томас натянул лукавую улыбочку, на которую Ньют только фыркнул. — Ты серьезно приглашаешь меня поспать у себя? — У себя. Так сказал, как будто я тебя к себе в квартиру зову. В целые хоромы, — блондин неловко поерзал. — Ну, палатка. Здесь это не просто кучка тряпок на палках, в конце концов, — Томас вскинул руки. Ему начинала даже нравиться эта улыбка, потому что за все то время, что он вообще смотрел на Ньюта, успел познакомиться только с его гордой ухмылочкой или хмурым лицом. И ни то, ни другое парню не нравилось. А вот такой Ньют, какой-то по-особенному, можно сказать, по-ночному тихий, привлекал его гораздо больше. Он прекрасно понимал, что саркастические выпады в его сторону не прекратятся за время экспедиции ни от Ньюта, ни от Минхо. Это можно было терпеть, да, Томас был вполне готов к чему-то подобному еще когда Минхо ввалился в его квартиру с кучей карт и совершенно сумасшедшим предложением. — Так что? — Ньют прокашлялся, стараясь избавиться от нагнетающей тишины. — Согласен? Томас бросил еще один взгляд на трясущуюся от храпа палатку и тяжело вздохнул. Делать было нечего. В этой ситуации просто нет выбора. Он должен выспаться. Парень, чертыхаясь под нос, поднялся со своей седушки, которая успела порядком подморозить ему задницу, и отряхнулся от снега. Ньют только заполз обратно в палатку, давая проход Томасу. Тот, уже будучи внутри, стянул ботинки, снял шапку и куртку. Отбросил это все в одну кучу и наконец-то спокойно выдохнул, хотя и чувствовал, как его опять сверлят взглядом. Застегнул молнию палатки и уселся на матрас, довольно потирая ладони. А здесь было тепло. И места достаточно. В принципе, Томас не мог понять, почему они вообще сразу не выкинули Минхо в отдельную палатку. Ну, или самого Томаса. Так было бы лучше. Вероятно, Ньют уже привык ходить в такие продолжительные путешествия с весьма шумным другом. Скорее всего, он успел помучаться с ним в одной палатке не одну ночь. Томас бухнулся на матрас рядом с Ньютом и блаженно прикрыл глаза, прислушиваясь. Блондин лежал близко, и от него веяло теплом. Подушку Томас, конечно, забыл из своей палатки взять, но говорить об этом не стал. И так чувствовал себя максимально неловко. — Ну как? — блондин, продолжая шептать, пихнул парню уголок подушки. — Гораздо тише, да? — Отпад, — только и смог протянуть Томас. — Спасибо. — Да ладно уж. — Да не только за то, что спас меня от бессонной ночи, — парень поджал губы. — Я думал, что ты на меня злишься. — Нет, я на тебя не злюсь. — Ты разочарован? — попытался уточнить Томас, но в ответ получил только тяжелый вздох. Он с трудом уместился на том небольшом участке подушки, который предоставил ему Ньют, но и этого было вполне достаточно. Жаловаться в такой ситуации уже наглость. С ним поделились теплом, подушкой, одеялом, да и тишиной, к тому же. А это было сейчас чуть ли не залогом полного покоя для него. — Спокойной ночи, — промямлил Томас. В ответ он ничего не услышал. Кажется, Ньют уже спал. И мешать ему как-то не особо хотелось.

***

Томас открыл глаза, только-только услышав громкий хохот после недовольного ворчания. Вообще, до этого он около пятнадцати минут ворочался, не в состоянии заснуть. И свитер вдруг стал колючим — это чувствовалось даже через майку, которую он надел под него, и ноги почему-то начали покалывать, как будто он спал черт знает как, и конечности затекли. Томас болтался где-то на грани сна и реальности, пока вдруг не понял, что Ньют и Минхо уже давно проснулись, и сейчас, кажется, что-то бурно обсуждали. Томас, зевнув, высунулся из палатки. Погода стояла на удивление приятная. Палатка Минхо уже была собрана. Парень с любопытством уставился на двух парней, которые болтали довольно весело, с таким энтузиазмом, который обычно появлялся в голосе Минхо, когда он начинал говорить о своем хобби, любимом деле, одержимость которым Томас искренне не мог понять. Парни расселись на больших комках из снега, похожих на ту седушку, что вчера сделал Томас. Брюнет наблюдал за довольно-таки оживленным разговором. — …пройдем здесь, выйдем на этой поляне, и чисто по прямой. Тут километра два-три точно. Здесь привал, потом пройдем сюда, — Минхо водил рукой по карте. — Тут уже совсем чуть-чуть до оврага. Его обойдем, наверное. — Привал только один? — уточнил Ньют. Томасу показалось, что он начнет спорить по этому поводу, но Минхо кивнул в ответ на вопрос, и блондин довольно хмыкнул. — Обойдем, и весь обход засчитаем. Впишем в общее и через пару дней побьем наш рекорд по пройденному расстоянию. Может и не только наш. Я слышал, что Фрайпан намотал сто километров. — Хочешь мотать сто километров? — Хочу больше. Да ладно тебе, не делай такое лицо, — парень хлопнул друга по плечу. — Мы же готовились. Томас вытянет, он у нас спортивный малый. Смотри сюда, я все рассчитал. Сто десять… — Сто десять? — Ньют присвистнул. — Продолжай. — Средняя скорость пешехода — от пяти до шести километров в час. Наша — четыре, четыре с половиной. — Ты рюкзак точно на спине держал? Как бы до трех с половиной не скатиться, — поправил Ньют. — Нормальные у нас рюкзаки. Припасы будут убавляться, вес тоже. — Так оптимистично об этом говоришь, господи, — Ньют потер переносицу, уставившись на карту. — Ладно-ладно, дальше что? — Берем четыре, чтобы уж лучше больше получилось, чем меньше. Сто десять на четыре, — парень тыкает ручкой в свои записи. — Двадцать семь с половиной. На сто десять если, через сколько, как думаешь? — Через двадцать сначала. Потом по пятнадцать. Будем снижать на один-два каждые сутки, останется пять. Можно даже на три, — пробормотал Ньют, выхватив ручку у Минхо. Тот следил взглядом вместе с Томасом за тем, как шустро двигается рука блондина, пока он что-то чиркал на бумажке. — Если хочешь полнейший хардкор, тогда через семь дней будем на месте. Какой ты выбрал пост? Ох, блеск, в самой заднице, — Ньют хмыкнул. Томас не мог перестать пялиться на него. Кто же знал, что он точно такой же повернутый на этом всем, как и сам Минхо. — Какого черта ты мне не позвонил? Знаешь же, что это хреновая идея — маршрут прямо в пути корректировать. — Так что? На один? — Больной? Тебе Томаса не жалко? Первый раз же, — Ньют вопросительно поднял одну бровь. Он посмотрел на Минхо, но тут же перевел взгляд на свою палатку. Столкнулся взглядом с Томасом, и тот буквально подскочил на месте. — Ох, а вот и он, кстати. С утречком. Томас не видел больше смысла отлеживаться в палатке после того, как Ньют махнул ему рукой. Брюнет тяжело вздохнул, натягивая ботинки. О чем говорили эти ненормальные, он не имел ни малейшего понятия, но его здорового пугали слова «сто десять километров». — Восемь. Восемь дней. Ты больной, можно я скажу? — Ньют усмехнулся. — Ну, если что, можно и подзадержаться. Главное пройти. — Вопрос, — пробубнил Томас. Минхо тут же повернулся в сторону палатки, когда из нее выходил брюнет, натягивая шапку. — А вы уверены, что у нас еды хватит? — У нас на каждого отличный запас еды, которая подходит для таких вылазок, так как дает куда больше энергии, вода, спички. Кончится вода — топишь снег, кипятишь. Ничего сложного, — только и пробормотал Минхо, продолжая черкать на карте. — Зацени маршрутец. Он гордо ухмыльнулся, продемонстрировав карту, всю исчерченную полосками и пометками. Томас встал прямо перед ней, уперев руки в бока. Медленно пробежался взглядом по всему этому цветному безобразию и цокнул языком. — Можно выругаться? — в итоге как-то убийственно спокойно произнес Томас. — Про себя, — губы Минхо растянулись в улыбке, от которой его другу захотелось дать ему мощную оплеуху. Такую, чтобы больше никогда в жизни не зарился на дистанции больше пятидесяти километров. — Все настолько чувственные проявления своих эмоций про себя. Спасибо-спасибо, — он прижал ладонь к груди и наигранно поклонился. Томас бросил взгляд на Ньюта, словно ища поддержки, но и там ее не нашел. Руки безвольно повисли, и глаза парня расширились. — Нет, вы серьезно что ли? — Прикалываемся. Зацени профессиональный юмор, — Минхо пожал плечами. Томас подошел к парням поближе и выхватил ручку из рук Ньюта. Развернул к себе записи и с невозмутимым выражением лица черканул пару строк. — Ошибка в расчетах, — объяснил он. — Все просто. Скорость сбавляем до двух километров в час. Может, даже до одного с половиной. Бац. Тут неправильно. Тут. Тут. И тут, — парень чувствовал на себе взгляды, но не останавливался. — Здесь везде увеличивается время. В среднем в день придется идти на три часа больше… — Это ты к чему? До двух километров в час? — спросил Ньют, недоуменно прищурившись. — Ну да, — Томас пожал плечами. — Что, по-твоему, с моим трупом на плечах будете быстрее идти? — Ой, да ладно тебе. От двадцати километров не помрешь. — Чего?! — вскрикнул Томас, выхватывая блокнот. — Вы меня точно намереваетесь изнурить, а потом выбросить в какой-нибудь сугроб… — Больно ты нужен, — Минхо фыркнул и махнул рукой. — Не свалишься, не слабак. Ну, если что, график подвинем. В любом случае, нам не пройти за день больше двадцати. Ну, с такой-то истеричкой, — он многозначно глянул на Томаса, за что тот стрельнул в него взглядом. — Побьем все рекорды, выиграем конкурс, а потом разделим выручку. — Ну зашибись теперь. Я буду трупом. — Будешь богатым трупом, — поправил Минхо, довольно улыбаясь. — И не выражайся, козявочка. Собирай вещички. Сегодняшняя цель — двадцать километров. Натянули лыбы, господа, сегодня будет несладко. — Если я сдохну… — начал было Томас, но Ньют потрепал его по плечу, проходя мимо, из-за чего тот тут же подавился собственными причитаниями. — Не сдохнешь, не парься. — Сам сколько в первый раз прошел? — В первый раз я свалился с лихорадкой после первых суток. А ты уже успешно прошел десять километров, так что давай, продолжай в том же духе… — Так, ясно, чудесные речи напутствия, — Томас махнул руками, заставляя Ньюта замолкнуть на пару секунд. — Этого мне не надо. — Да ладно тебе, — Минхо свернул карту и пихнул ее в рюкзак. Достал оттуда питательный батончик. — Как насчет порции ложной надежды? — Хватит стебаться. — А что ты сделаешь? Развернешься и уйдешь? Скатертью дорожка! — парень хохотнул. Он издевался в шутку, конечно, и Томас это понимал. У его друга просто были свои собственные способы взбодрить человека. Иногда они срабатывали, а иногда делали только хуже. Ну, это уж как повезет. И брюнет искренне надеялся, что в этом случае жестокие приколы хоть как-то помогут ему поверить в себя. Полный абсурд, но кто же его знает. Может, он пройдет эти злосчастные двадцать километров, хотя бы чисто назло Минхо, хоть и потом свалится без ног в ближайший сугроб. Но он сделает это, хоть и из вредности, остальное неважно. Томас запихал все, что мешалось под рукой, в рюкзак. Поставил его на сделанную вчера седушку. Живот предательски заурчал при виде батончиков, и он уже пожалел, что не напомнил Минхо о том, что надо бы поесть. Они-то, может, и поели с Ньютом, но Томас встал гораздо позже. Кажется, придется взять за новую привычку — подниматься на минуте, когда Минхо наконец перестает храпеть. На дне рюкзака преспокойно лежала нормальная съестная еда в контейнерах. Томас хотел бы перекусить, но задерживать график не собирался. Поэтому решил довольствоваться батончиком. Пока разворачивал его, заметил что-то странное. Прищурился, глядя на снег. Следы, обычные следы. Ботинки, ботинки, ботинки, все одинаковое. Он пялился на эти следы, пока жевал батончик. Ньют и Минхо топтались где-то позади, собирая палатку. Томас же стоял и таращился на следы. Не понимая даже, что не все из них от ботинок, демонстрировал саму невозмутимость. Нахмурился, только-только заметив какие-то странности. Уставился на следы. — Минхо. Ньют, — протянул Томас, нервно сглотнув. Он смотрел на эти следы и не мог оторваться. К нему подошел Ньют, забрасывая на спину большой рюкзак. Он смотрел на Томаса, не на снег. Тот замахал руками, показывая, что смотреть нужно как раз на снег. — Следы, — только и смог пробормотать брюнет, когда рядом встал Минхо. Парни недоуменно разглядывали притоптанный снег и пялились на Томаса, пока тот открывал и закрывал рот, как рыба. — Волчьи следы... — Так, ладно… — начал было Ньют. — Без паники. — Никто не паникует, — Минхо пожал плечами. — Это серьезно волчьи следы, или мне кажется? Да вы посмотрите! — Томас затараторил. — Они же прямо поверх наших. Тут ходил! Пока мы спали. Черт возьми, не надо сейчас выглядеть так, как будто вам по барабану. — Он же ничего не трогал, так? — блондин оглянулся, махнув руками. — И никого. Может, и не волк вовсе. — Ой, да? Заливай дальше. Я волчьи следы везде узнаю. — Охотник, я погляжу, в тебе просыпается, — фыркнул Минхо. — Да, охотник. Вообще, раз такой умный, то хорошо, давай, подкинь мне парочку животных, обитающих в данной местности, у которых след похож на волчий, — парень скрестил руки на груди. Ньют закатил глаза. Он не в первый раз сталкивался с подобной ситуацией, но когда увидел это впервые, кажется, во время третьей экспедиции, тоже забеспокоился. Томаса легко можно было понять. — Олень? — Минхо, олень — это ты. Вон твои следы, — Томас указал на следы ботинок. — А это… — Ты на свои показываешь, — Минхо ехидно улыбнулся. Только-только брюнет собрался открыть рот, чтобы ответить хохочущему во всю глотку другу, собрав все свои эмоции в одну большую кучу, как вдруг Ньют вскинул руки, призывая заткнуться обоих. Блондин прошелся немного вперед. Снег скрипнул под его ногами. Томас внимательно следил взглядом за компаньоном, когда тот встал рядом со следами. Осмотрел их, наклонившись, после чего оглянул место их привала. Следы петляли вокруг, а потом уходили куда-то в сторону леса. Томас ждал какой-нибудь обнадеживающей речи Ньюта, ну или что-нибудь в этом духе, но тот только молчал, начиная напряженно кусать губу. Брюнету это сразу не понравилось. Минхо же, казалось, только и не терпелось отправиться в путь, а на остальное плевать он хотел с высокой башни. — Я, вот честно, вообще не имею ни малейшего понятия, что сказать. Может, нам повезло, а может, еще что. В любом случае, волк нас не тронул… — Так, серьезно? — на этот раз перебил Томас. — Хочешь подтвердить мою бешеную догадку о том, что здесь есть волки? — Ну, а что остается… — нервно пробормотал Ньют. — Держимся тогда вместе. Волки долго преследуют добычу, может быть, мы найдем укрытие до темноты, и там обмозгуем. У нас есть шанс развести огонь — это может отпугнуть его. Ну да. Очень обнадеживающе. Весьма и весьма. У Томаса по всему телу волна мурашек проскочила. Он пообещал себе больше никогда не соглашаться на сумасшедшие предложения Минхо. О большей части всего дела Томас вообще не знал, когда паковал вещички. Кто ему сказал, что на территории, по которой они будут ходить около недели, шныряют волки? Кто вообще ему сказал, что идти они будут целую неделю? Томас, конечно, на меньший срок и не рассчитывал, но то, что именно в этот раз Минхо решится побить все рекорды, даже не приходило ему в голову. Он уже жалел, что пошел. Ну, сильнее. Начал он жалеть обо всем, что вообще сделал, еще вчера. Теперь это чувство росло в геометрической прогрессии. И Томас не имел ни малейшего понятия, что можно с этим сделать. Он топал за друзьями, думая о том, что будет, если волк вдруг решит напасть. Вряд ли он выскочит прямо на Минхо, который шел спереди. Вряд ли бросится на Ньюта, который идеально вписался посередине. Вот она, отличная жертва. Смотрит себе под ноги, плетется где-то сзади. Тяпнул — никто и не заметит. Именно такие мысли заставляли Томаса постоянно оборачиваться. Он жалел, что у него нет часов на руке. Он что, по солнцу ориентироваться собирался, когда вещички паковал? Сколько они уже идут? Хотя, можно выяснить по тому, как болят ноги. Судя по слабому покалыванию, - минут тридцать. Просто идут. Даже почти не разговаривают. Это Томасу и не нравилось. Он не знал, как они это все провернут, но очень надеялся, что у Минхо есть действительно хороший план. — Вот же отстойный план… Минхо замер прямо на месте. Ньют отошел в сторону, и Томас чуть не вписался прямо в спину лучшего друга. Наконец-то перестал пялиться под ноги. Он вздрогнул, когда в голову вдруг ударило что-то новое. Незнакомое и весьма неприятное чувство. У парня подкосились ноги, но Ньют прижал ладонь к его груди, отталкивая от огромного склона. Черт возьми, да целого обрыва. Томас не понял, как его раньше только не заметил. Вот, что делают мысли с человеком. В голове вдруг застучало от подобного контраста: слева горы, а справа бездна. — Какого хрена этого нет на карте? — Ты вообще ту карту взял? — поинтересовался Ньют, выхватывая бумажку из рук Минхо. Тот только что-то недовольно проворчал. Оглядел местность. — Тут же… Не знаю. С моим топографическим кретинизмом на эту цветну… Что? Что ты меня пихаешь? Ньют оторвал взгляд от несчастной изрисованной карты и глянул вперед. Окончание предложения заглохло прямо у него в глотке. Парень прищурился, смотря вдаль. Томас не знал, сколько туда идти, но точно знал, что Минхо уже прикинул эту информацию, так что можно не беспокоиться. Еще Томас не имел ни малейшего понятия, что маленький домик делает в такой глуши, но, судя по выражению лица Ньюта, который тут же растянулся в довольной улыбке, такое иногда случается. А если судить по тому, как вдруг хлопнул в ладоши Минхо и потер их друг о дружку, то такое случается крайне редко, и сейчас их справедливо можно назвать большими везунчиками. В целом, им не обязательно было туда идти. Если волки… — Спускаемся? — даже не вопрос. Минхо уверенно смотрел вперед, на домик. Чтобы до него добраться, нужно было преодолеть этот огромный склон, который, опять же, больше вообще на обрыв походил. Потом еще немного пройти — и будет им небольшое укрытие. Ну, и да, стоит учесть тот факт, что с такого ракурса им может быть не видна обычная разрушенная крыша или еще что похуже. — Срежем путь отсюда, да? — уточнил Ньют. Минхо хрустнул костяшками пальцев, и Томас поморщился. Нет, не то, чтобы он боялся высоты. Он раньше никогда не думал об этом. Ну, раньше, наверное, просто и высоты приличной не встречал. А теперь ноги подкашивались от одной только мысли, что придется спускаться. Отсюда? Нет, отсюда, серьезно? Он глянул на Ньюта, потом на Минхо. У них буквально на лицах была написана полная уверенность в их идее. Блондин вдруг дернулся на месте и стянул рюкзак. Томас отступил на пару шагов назад, к горе, когда увидел, как его компаньон достал крюк и веревку. — Да ладно? — Томас вздрогнул, когда Минхо вдруг полез в его рюкзак, доставая из него все необходимое для крепления. — Все просто, — парень направился в ту сторону, откуда Ньют махал рукой. Слишком близко к краю. Слишком. Кажется, он вбивал колышки. Томас почти не слушал, когда Минхо, положив руку ему на спину, подводил парня к самому краю. — Здесь закрепим. Томас услышал звон. Ньют довольно хмыкнул, и один колышек уже был на месте. Он отошел подальше и принялся за следующий. Брюнет нервно сглотнул, когда Минхо протянул ему веревку. Томас не мог сказать, что все просто замечательно. Он вроде как все еще пытался себе признаться, что боится высоты. Нет, боится даже не высоты. Боится этих ненормальных идиотов, один из которых все еще кличет себя его лучшим другом. Томас тяжело вздохнул, когда Минхо начал бегать вокруг него с этой веревкой. Закреплял что-то, что-то завязывал. Почему-то спокойнее это парня не делало. Ньют уже закрепил другие два крючка. Минхо достал из рюкзака другую веревку. — И что делать? — сглотнув, пробормотал Томас. — Спускаться. Все будет нормально. Разберешься по ходу дела. — Ты тоже так учился, да? Разбирался по ходу дела? Серьезно? — парень умудрился закатить глаза. — Его, вообще-то, просто скинули со скалы, привязав страховку к дереву, — Ньют пожал плечами, после чего как-то странно улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. Минхо вовремя заметил эту улыбочку. — Не смей… — Визжал, как девчонка, — закончил Ньют, глянув на Томаса. Тот только натянул улыбку. В остальном он выглядел не очень. — Да ладно тебе. Томас оторвал свой взгляд от спуска, когда блондин подошел к нему поближе и встряхнул его за плечи так, что у того даже сердце подскочило. — Четко. Спокойно. Никаких шалящих нервишек и торопливости, — Ньют заметил, что Томас все еще смотрел куда-то в сторону, на предстоящую преграду. — Слушай, просто не парься. Проверяй каждую опору, каждый камешек, и все. Спускаешься, стучишь, спускаешься, стучишь. Несколько раз желательно. Если что, мы тут, рядом. — Вы меня точно угробить решили, — Томас выдавил из себя нервную улыбку. Ньют только хохотнул и потрепал парня по плечу. — Ладно, тогда я пойду первым. Ты спускаешься следом. Все нормально будет. — Хорошо. Я верю тебе. Пальцы Ньюта сжались на плечах Томаса, и он прокашлялся, отстраняясь. Кивнул. Повернулся в сторону Минхо. Тот указал на обрыв. Ну чистое приглашение. Прямо на глазах Томаса Ньют двинулся к самому краю. Вокруг его пояса была закреплена страховка. Парень сжал губы. Брюнет неосознанно повторил за ним. Встал рядом с Минхо и глянул вниз, смотря на то, как спускается Ньют. — Тут метров тридцать где-то, чего ты трясешься. — Минхо, метров тридцать — это девятиэтажный дом. Человек может выжить от падения максимум с пятого этажа, — совершенно спокойно произнес Томас, проглотив свое беспокойство. Он смотрел только на Ньюта. — Ну ты главное на четыре этажа спустись. Там уж как повезет. Тут не такой уж и обрыв. Видишь, под каким углом Ньют спускается? Я решил, что лучше просто со страховкой, ибо если поскользнешься или еще чего — кубарем полетишь, только ошметки и останутся. А вообще, не забывай про снег. — Отлично. Можно не полететь с девятиэтажки. Можно с нее скатиться. В снег, — Томас пожал плечами, улыбаясь. — Всего-то. — Какой ты пессимист, а я и не знал, — парень хмыкнул. — Ладно, лезь давай. — Вот же… Томас поежился, когда подошел к краю. В голову ударило уже знакомое чувство, а ноги вдруг заледенели. Его аж всего передернуло, но от склона он не отошел. Стоял рядом со своим колышком и пытался собраться с мыслями. — Ты чего, реально так трусишь? — Я не трушу. Если бы тут был профессионал, я бы уже давно спустился. Я не знаю, насколько вы хороши во всем этом, ясно? — Томас и не заметил, как у него от беспокойства развязался язык. — Я не знаю, могу ли доверять вам и вашим навыкам. — Я просто приму это как твои оправдания. В этой каше варюсь уже больше пяти лет, и такое слышать обидно вообще-то, — Минхо, несмотря на свои слова, все равно улыбался. Брюнет шумно выдохнул. Ладно. Сейчас или никогда. Он едва ли мог соображать. За него сейчас действовало только трясущееся от нарастающего волнения тело. Голова совершенно не думала. Парень тяжело дышал себе под нос. Буквально с закрытыми глазами стоял. Чувствовал странное давление. То его вроде вниз тянет, а вроде как и вверх. Парень тяжело выдохнул, нащупав ногой опору. Ударил по ней. Вроде держит. Поставил ногу. — Молодец, Томми. В том же духе, давай, — голос Ньюта доносился откуда-то снизу, и Томас, наконец, открыл глаза. Тяжело выдохнул. Так, ладно, хорошо, он почувствовал, что тут не такой уж и прямой обрыв. Просто склон большой. Ничего страшного. Он ощущал некоторую поддержку благодаря Ньюту. Мысли сбивали Томаса с толку, он прекрасно понимал, что случись что — он все равно ничего не сможет сделать. Одна надежда на то, что Ньют колышки нормально забил — вот и все. Больше у брюнета ничего не было. Еще одна нога. Он заставил себя упереться взглядом в скалу. Только не мотать головой по сторонам. Ноги тряслись, но он ставил их на опоры. Стучал и ставил. Носок в один момент соскользнул, и камешек покатился вниз с глухим стуком. Томас напрягся и замер прямо там, на месте. Больше не шевелился. — Нормально. Такое бывает, — успокоил Ньют. — Я спускаюсь, — торжественно объявил Минхо. Томас тяжело вздохнул, чувствуя, как леденеют ноги. Может, это и становилось делать легче со временем, потому что он продолжал раз за разом удачно находить опору, но, черт, осознание того, что это примерно тридцать метров вниз, просто било по мозгам. Томас не знал, сколько там осталось, а проверять и смотреть не было совершенно никакого желания. Поэтому он поднял голову вверх. Уставился на небо, и в голову резко что-то ударило. Парень тяжело вздохнул, но не отвел взгляда. Совсем рядом был Минхо. Ньют близко. Все в норме. Наверное. — Ньют? — крикнул Минхо куда-то вниз. Томас на секунду напрягся, потому что ему показалось, что что-то пошло не так. — Девятнадцать-двадцать еще где-то. Приблизительно семь этажей. Ну отлично. Еще чуть-чуть — и можно будет надеяться на везение. Томас поднял голову наверх. Сам чувствовал, что двигается смелее, и это давало ему спокойно дышать. Он смотрел на то, как Минхо проверял опору и ставил ноги, и сам делал то же самое. Не так уж и страшно, как казалось. Томас поджимал губы, почти на ощупь спускаясь вниз. Он не мог заставить себя опустить голову. Только и смотрел, что на небо, да на Минхо, нервно сглатывая. Пока вдруг наверху не мелькнула тень. Томас замер. Он прищурился, замирая. Минхо, кажется, ничего не заметил. Да никто, кажется, ничего не заметил, кроме Томаса. Брюнет нахмурился, глядя наверх. Голова уже больше не кружилась, а страх победил любопытство. — Пятнадцать. Чего замер, эй? Выше по курсу! Минхо поднял голову как раз тогда, когда Томас уперся взглядом в свои ноги. Нащупал еще одну опору, после чего другую. Камешек едва не вылетел у парня из-под ног. Пятнадцать — подумать только. Уже половины нет. Томас задрал голову, не веря, что внизу столько же, сколько сейчас он видит наверху. Парень бы продолжил радоваться постепенным успехам, как вдруг в уши ударил странный рокот. Камни под ногами задрожали, и Томас вместе с ними. Поджал губы, вслушиваясь в рев. Где-то наверху матернулся Минхо. Ньют только что-то простонал. Черт знает что. — Что это? — выкрикнул Томас, уже предполагая, что ему никто не ответит. — Ньют, сколько? — Четырнадцать-тринадцать. Пойдет? — Если сорвемся на снег, то повезет. Побереги голову. — Не сорвемся. Эти перекрикивания заставили Томаса схватиться за страховку мертвой хваткой — так, что даже костяшки пальцев побелели. Тело паренька качнуло в сторону. Он зажмурился, вслушиваясь в рокот, который становился все громче и громче с каждой секундой. Время, казалось, начало тянуться гораздо медленнее. Брюнет тяжело выдохнул, заставляя себя открыть глаза. — Томас! Крепко держись! Если сорвет страховку, то… Минхо не успел договорить. Монотонный грохот — тот самый, что нарастал с каждым мгновением, — вдруг перерос в бешеный рев. Раздался странный свист. А может, и хруст. Одновременно с ним Томас почувствовал, как все пошло наперекосяк. Их накрыла огромная тень. А следом за ней двинулась и лавина. Последнее, что увидел Томас, прежде чем утонуть в собственном крике, так это Минхо, у которого сорвало страховку. Парень летел вниз, а в самого брюнета ударила волна снега такой силы, что он удивился, как только сам не слетел вниз. Томас только-только об этом подумал, как раздался еще один свист, и парня чуть напополам не переломило - он почти расслышал хруст своих костей, когда рванул вниз вместе со снегом. В ушах застыл невообразимый грохот. И Томас закрыл глаза, чувствуя, как его метает во все стороны. Доступ к кислороду сходил на нет. А давление на все тело росло. Томас падал. А может, и катился. Он уже совершенно не понимал, что происходит, когда начал отключаться.