Give me a job

Улыбка не сходит с моего лица еще со вчерашнего дня. Дня, когда я впервые ощутил вкус любви. Хоть меня и по-прежнему ужасно пугает то, как я легко поддаюсь этому влечению, я бы не променял это чувство ни на что на свете. Почему я с такой уверенностью заявляю, что это именно любовь, сказать не могу. Но что-то внутри меня не дает мне выразиться иначе. Будто что-то неподвластное моему сознанию и пониманию шепчет мне эти заветные буквы. Хочется парить высоко и смотреть сверху вниз на все мелочные проблемы, которые еще недавно казались глобальными. Хоть я и чувствую себя на седьмом небе от счастья, это не значит, что мы с Луи теперь встречаемся. Честно говоря, мы это даже не обсуждали, и говорить пока о чем-то большем, чем тот поцелуй, нельзя. Луи был сильно удивлен моему приходу вчера, но, когда я заткнул его лепет поцелуем, он совсем не сопротивлялся. Даже наоборот, я постепенно чувствовал, как он брал власть надо мной, как его язык нежно исследовал мой рот, как он прикусывал и слегка оттягивал мою губу. Казалось, будто мы оба ждали этого очень долго. Слишком долго. Мы рвано и спешно брали дыхание между поцелуями, но в тот момент это все не было так важно. Важнее было показать друг другу все то желание, овладевавшее нами все это время, все те чувства, что мы испытывали. Я все еще чувствую тепло от прикосновений пальцев Луи к моим щекам. Все еще ощущаю те мурашки, что пробежались по коже, когда он прильнул губами к моим вновь… Его сладкий вкус все еще на кончике моего языка. Мы еле смогли оторваться друг от друга, чтобы перевести дыхание. Всю ночь мы говорили, не умолкая, обо всем на свете. Ну, и без поцелуев не обошлось. Когда я вспоминаю обо всем этом, не могу сдержать улыбки, как сильно не стараюсь. Это был самый душевный и уютный вечер за последние пару лет. Давно я не чувствовал себя так свободно. Но нет, мы не спали вместе. Это было бы слишком для одного дня. Да и между нами пока нет какой-то определенности. Думаю, будет намного лучше, если все пойдет своим чередом. Плавно и постепенно… Я был в офисе уже около двух часов, а к работе так и не приступил из-за всех тех мыслей, что не выходили из моей головы. И все они о Луи. Если бы кто мне сказал о том, что я буду целовать своего начальника в его квартире, сидя у него на кровати, еще когда я только проходил собеседование, то я бы лишь рассмеялся над этим абсурдом. Но сейчас для меня это все было настолько идеально, что я по-прежнему чувствовал бабочек в животе. — Гарри, совещание через 10 минут, не опаздывай, — раздался голос Элеонор из аппарата. Ну, что ж, собрание есть собрание. На него нельзя не явиться. Да и я не был готов упустить повод увидеть его.

***

Все по очереди заходили в кабинет напротив, в котором сидел для кого-то строгий босс, а для кого-то – сексуальный начальник, озаряющий своей улыбкой весь мир вокруг. Все подчиненные сели на места за большим столом, во главе которого должен был сидеть Мистер Томлинсон, но он чаще всего предпочитал вести совещания стоя, чтобы видеть всех и каждого. И один особо кудрявый работник в моем лице абсолютно точно не собирался сводить глаз с этого мужчины в пиджаке и узких обтягивающих брюках. — Всем добрый день, — сказал голубоглазый, встретившись взглядом с каждым в комнате, и когда он дошел до меня, его глаза, кажется, начали меня медленно и мучительно испепелять — Я собрал вас здесь сегодня, чтобы мы обсудили вопрос, который назрел уже давно. Американское издательство серьезно заинтересовалось нами, так что в ближайшее время будет проводиться отбор на место моего… — Луи вновь обратил взгляд на меня. Я был бы не Гарри Стайлсом, если бы упустил свой шанс. Демонстративно проведя языком по своей нижней губе, я легонько ее прикусил и подмигнул, и, кажется, именно из-за этого шатен на время замолк, а его глаза помутнели, его рот слегка приоткрылся. Но, быстро опомнившись, он одернул пиджак, поправил очки на носу и продолжил свою фразу, — …компаньона в двухнедельной поездке в Нью-Йорк. Его получит тот, чья колонка станет наиболее интересной и запоминающейся в следующем выпуске нашего журнала. Выбирать победителя буду не я, а мой коллега из американского издательства. Так что всем желаю удачи. — Прошу прощения, Мистер Томлинсон, — сказал я с абсолютно непорочным и невинным выражением лица, делая особый акцент на его имени, ведь я лишь в исключительных случаях называю его так. — А что эта поездка в себя включает? Просто хотелось бы знать, ради чего стараться, — сделав небольшую паузу перед последним словом, я пару раз хлопнул ресницами и отклонился на спинку стула, накручивая кудряшку на палец. Я очень благодарен, что мое место было дальше всех за продолговатым столом — напротив Луи, так что никто кроме него не видел всех тех вещей, что я сейчас творил. Луи немного напрягся, это было видно по его сжатой челюсти и линии подбородка. Но я знаю, что он не собирался уступать. Это не в его стиле. — А что конкретно Вас интересует, Мистер Стайлс? — с хитрой улыбкой ответил он. — Ночные клубы и бары или музеи и оперные театры? — Я бы вполне не отказался от клубов, сэр, — нахально улыбаясь, продолжил я, облокотившись на стол, слегка оттягивая нижнюю губу указательным пальцем, — но я говорил про работу. К чему готовиться? Будут ли конференции? — Это все будет обговорено позже, уже непосредственно перед самой поездкой, Мистер Стайлс. Еще какие-то вопросы? — спросил он, будто уже ожидая в нетерпении вновь услышать меня. — Да, есть парочка, — мы не сводили друг с друга глаз. Мы будто вошли в азарт одной из наших многочисленных «игр», которые никто не был способен остановить. — Я Вас слушаю, — ответил Луи, подтянув очки двумя пальцами сбоку. Он знал, что я обожал его очки. И бесстыдно пользовался этим. — Проживание включено? Думаю, даже Луи уже забыл о том, что мы не одни в кабинете, но никого из нас это не волновало. Да и мы ничего слишком постыдного не делаем. Всего лишь легкий флирт, понятный лишь нам двоим. — Включено, Мистер Стайлс. И если у Вас остались еще какие-то вопросы, то прошу задать их позже в индивидуальном порядке. — Как скажете, сэр, — сказал я, вновь отклонившись на спинку стула. Оставшуюся часть совещания я слушал лишь мельком, потому что большую часть времени пялился на своего начальника. И эти переглядки были взаимны, из-за чего Луи пару раз отвлекался и прерывался в своей речи. Но это было его наименьшей проблемой. Наибольшей скоро стану я. Все разошлись по своим местам, Луи вышел на время поговорить с Эль, а я решил остаться в его кабинете. Медленно пройдясь мимо стола, я оценивающе посмотрел на него и провел по поверхности пальцем. Дойдя до рабочего места голубоглазого, я наткнулся взглядом на очки и не упустил возможность примерить их. Когда Луи вошел в свой кабинет, я уже сидел в его кресле, спиной ко входу. Медленно повернувшись, я встряхнул волосами и сделал задумчивый вид, поправляя очки на переносице. Поставив локти на стол, я поднял взгляд на шатена и спросил серьезным голосом, изображая начальника: — Вы что-то хотели, Мистер Томлинсон? — Луи усмехнулся и, медленно шагая, начал приближаться ко мне. — Да, сэр. Могу ли я получить прибавку к вчерашней премии? — голубоглазый медленно подошел ко мне. И это было настолько близко, что мне пришлось отклониться на стуле и слегка вжаться в спинку. Луи опустил свою руку на мою щеку, плавно спускаясь к шее, и подался вперед, соприкасаясь с моими губами. Я не успел опомниться, как уже сидел на столешнице, раздвинув ноги, а Луи стоял ко мне настолько близко, что я чувствовал каждый его вздох. Он впился в мои губы так, будто это было единственным, что способно спасти его в эту минуту. Жадно целуя, он прижимал меня к себе за бедра, но был все также осторожен. Такая близость сводила меня с ума. Мои руки хаотично блуждали по его груди, временами одергивая пуговицы. Я, возможно, мог бы быть более сдержанным, но это влечение было сильнее меня и всех этих мысленных барьеров. — Кто-то хочет большего, не так ли, кудряшка? — Так, сэр, — сказал я с опущенной головой, подняв лишь глаза на парня. И я знал, как это на него влияло. Ведь мы оба прекрасно понимали, что он любил чувствовать себя главным. И в этом мы прекрасно подходили друг другу, ведь я любил, когда мной управляли.