Синий зонтик

Приятно пахнущая бежево-коричневая жидкость за секунду покинула края пластмассового стаканчика, струйкой прокатившись по локонам красных волос, затем обжигающим потоком пробежалась по овалу лица и носу, собираясь на кончике подбородка; резво пропитала собой белую блузку, превращаясь на ней в кляксы и подтеки, и, наконец, оставила жирный след из молочной пенки в виде бесформенной амебы на стопке бумаг. Злобное шипение дополнило картину, и я как создатель сего творения довольно ухмыльнулся… — Фернандес! — крикнули где-то прямо перед моим носом, и я испуганно открыл глаза: на меня сквозь стекла крупных очков с красной оправой и золотой цепочкой смотрела пара карих глаз, явно намекающих на то, что их хозяйка жаждет моего внимания. — Чего лыбишься? Взял это все и разослал по факсу! — в приказном порядке сказала нахмурившаяся женщина, даже не дав мне опомнится, и торжественно вручила стопочку. — А как же… — я было хотел что-то сказать про свой перерыв, но… — Список в обменнике. Раньше закончишь — быстрее разрешишь вопрос по поводу аренды конференц-зала, — она мельком указала пальцем на настенные часы, сменила направление и скрылась за поворотом в соседний коридор, пока я стоял и безнадежно пытался понять происходящее. — Перерыв… — грустно закончил я и проводил глазами совершенно чистую и не прыгающую от горячего кипятка женщину, затем переводя взгляд на целые и невредимые листы. Стоящий с левого бока автомат коротким сигналом и светом лампочки радостно оповестил меня о том, что мой макиато готов, и только после того, как я понял, что содержимое пластмассового стаканчика в нем и осталось, безнадежно приложился лбом к стене… Как же там принято начинать?.. «Привет. Меня зовут Джерар Фернандес. И я невезучий человек, по уши плавающий в де… работе». Примерно этой фразой можно описать всю мою жизнь за последние два года, а недавней сценой — охарактеризовать рабочий день в офисе. В моем любимом офисе, где под гнетом компьютерной пыли и кучи неразобранных мною бумаг трудятся всего шесть человек: составитель и редактор нашей еженедельной газеты, заместитель директора, секретарь выше упомянутого, сама начальница — единственная в своем роде и неповторимая Эльза Скарлет — и ее помощник, коим я и являлся вот уже не первый месяц. Как я и предполагал, эта должность оказалась высокооплачиваемой и досталась мне не так легко, но и трудиться для этого следовало подобающим образом. С ленью у меня проблем не возникало, и все бы ничего, но испытательный срок у моей начальницы длился уже больше года. Она то ли хотела найти повод от меня избавиться, заваливая работой, то ли статус организации действительно требовал выполнения тех объемов дел, которые буквально сваливались на голову. Суть в том, что эти дела буквально не отпускали меня домой с рабочего места. Они быстро обосновались на холодильнике в виде разноцветных стикеров-напоминаний и заняли вторую половину моей кровати. Честно говоря, уходя с прошлой работы в центральный офис строительной компании, я думал, что избавлюсь, во-первых, от маленькой зарплаты, во-вторых, от ленивого начальника, в-третьих, от своего клинического невезения. Но что-то пошло не так, и если с деньгами вопрос был решен, то терки со своенравной, хотя и весьма трудолюбивой начальницей остались… Ну, а неудачи находили меня даже там, где, казалось бы, расстилалась ровная дорога. Иди — не хочу! Не сказать, что по жизни я был везунчиком, скорее наоборот — она меня не щадила вообще, заставляя добиваться малейших достижений самому, поэтому, когда люди говорили о неловкости, я просто старался не вспоминать, сколько глупых ситуаций произошло за весь мой путь от университета до второй работы. Зато я был рад, когда понял, что с диагнозом «обделенный жизнью» можно жить и очень даже неплохо, так как невольно начинаешь ценить мелочи. Увы, сегодня из приятных мелочей наблюдались только сон и прогулка до здания на следующей улице. Остальное же оставалось на своем месте: несколько часов за компьютером, возвращение домой, ужин в приятном обществе кота, калькулятора и документа Word'a, затем сон, немного магии глазных капель от покраснений и длительная поездка, а затем все с самого начала… Прекрасно понимая, что листы просто так не исчезнут из моих рук и сами не запрыгнут в факс, я отошел от стены, взял стаканчик из автомата, попрощавшись со своим обеденным перерывом, и убрал напиток на расстояние вытянутой руки от документов — сорок процентов случаев похождений с таким набором в руках заканчивались не слишком хорошо… В любом случае этот день не задался с самого утра, встретившего меня неприятным сюрпризом в качестве не работающего в машине насоса, поэтому вряд ли пролитый кофе станет чем-то из ряда вон выходящим сегодня. Нудная поездка на автобусе — последнее, что мне требовалось пережить перед субботой, но как бы я не старался успокоить себя мыслью о предстоящих выходных, этот день не заканчивался… Я уже не помнил, как Скарлетт тихонько положила мне на стол ключи от этажа и ушла, как бы намекая на то, что в офисе со своими документами остался только я один, потому что состояние мое ничем не отличалось от проснувшегося после спячки сибирского медведя. В конечном итоге я благополучно заснул и очнулся лишь тогда, когда охранник из холла пришел проверить, все ли ушли из здания, чтобы закрыть парадную дверь на первом этаже. Благо, он заметил горящую над моим столом лампу и мягко намекнул на вполне позднее время, чему я был рад, так как мысль о ночевке в офисе не прельщала совершенно никак. Судьба сегодня сильно расщедрилась. Но ликование продолжалось не так долго, потому что новость о возможности пропустить автобус ударила мне в голову раскатом грома — причем в прямом смысле. Сначала тучное, полное небо осветила яркая молния, ослепляя меня, будто вспышкой фотоаппарата, а затем гром-проказник оглушил весь район, заставив стоящие поблизости машины пугливо засигналить. Я прекрасно знал, что осенние дожди в нашем городе не бывают короткими, а если приходят в гости с вечера, то не уходят до самого утра и лениво ползут за тяжелыми клубками туч, застилающими небо, поэтому быстро собрал вещи в портфель и торопливым шагом покинул здание. До ближайшей остановки нужно было идти чуть больше семи минут, но темное время суток и мигающие возле тротуара фонари даже не собирались мне помогать быстрее добраться до нее. Люди особо не горели желанием разгуливать в такую погоду по улице, и вскоре я осознал, почему это оказалось именно так: сначала в глаза ударил сильный поток холодного, насколько это было возможно в осенний вечер ветра, а затем беспроглядная стена дождя обрушилась прямо на провинившуюся, черт знает, в каких грехах, землю… Пару раз выругавшись себе под нос, я вспомнил о лежащем на моем столе зонте в офисе, который был бы очень сильно полезен, но понял — поздно: охранник наверняка уже все закрыл, да и нет смысла в этой беготне. Если мне суждено промокнуть, то это произойдет в любом случае. Даже если зайти в магазин, какая-нибудь техничка оставит ведро перед входом и я благополучно обмакну в нем филейную часть тела. Кстати, идея забежать куда-нибудь была не такой уж плохой, но потом я понял, что в такое время никакие заведения уже не работают. Не оставалось ничего, кроме как бежать. Причем бежать, не оглядываясь и не обращая внимания на промокшую обувь, так как буквально через минуту такого ливня дорогу покрыло лужами. Было очень опрометчиво с моей стороны бежать до остановки рядом с проезжей частью… Ну, вы понимаете, о чем речь. Пронесшийся мимо автобус не пощадил ни брюки, ни портфель, обильно полив их грязной водой. Кстати, автобус был именно мой, поэтому всю усталость сняло как рукой. Мокрые волосы прилипли к лицу и добровольно помогали крупным каплям дождя загораживать мне обзор на дорогу. Я думал, если упущу свой единственный шанс добраться сегодня до дома, хуже не станет, но кто-то сказал «ха» и с оглушающим звуком столкновения двух грозовых туч буквально выдернул из моего внутреннего кармана пиджака открытый футляр с очками. Одно из стекол наверняка неприятно треснуло, вывалившись из оправы, но я этого не услышал из-за шума в ушах. Эту, некогда волшебную вещь, до сего момента полноценно умевшую делать черные пятна в документах четкими буквами, уже можно было хоронить. Но мне показалось, что лужа для этого не слишком хорошо подойдет, поэтому вернулся, недолго повертел испорченные очки в руках и вовсе забыл про мой транспорт. Бежать оказалось поздно… Я пешком дошел оставшиеся до злосчастной остановки метры, убийственным взглядом провожая автобус, и, весь промокший под холодным душем, встал возле горящего фонаря, приветливо мигнувшего мне. В ответ я только вздохнул — не то от досады, не то от смеха — и посмотрел на наручные часы: на сегодня это был последний рейс. Отлично. Телефон разрядился еще перед тем, как я заснул; вся одежда мокрая и грязная, очки испорчены, документы в портфеле наверняка промокли и их придется перепечатывать (хотя это должно меня волновать в последнюю очередь); возможно, завтра я заболею; автобус ушел, а до такси идти еще примерно один квартал — да и кто меня таким пустит в него?.. Меня успокаивала лишь мысль о том, что все в этом мире относительно. Относительно плохая погода, относительно плохое стечение обстоятельств, относительно грязные и мокрые люди… Ладно, я делал вид, что меня это успокаивало. На самом же деле проклятый светофор, медленно отсчитывающий оставшиеся до зеленого света секунды, которых было больше шестидесяти, добил меня окончательно. Я со злым рыком прислонился к грязному светофорному столбу спиной — пиджаку кранты. Теперь я мог с уверенностью сказать, что все в моей жизни стало серым и противным. Даже домашний жирный кот с нахальной мордой не входил в список исключений — и тот, падла, серый и противный, да жалко заразу на улицу-то выгонять… Единственное, что не позволяло каждому встречному автоматически помещать меня в списочек «серая масса», — мои волосы… Да, волосы, а если быть точным, то их цвет. Как выразилась редактор нашей газеты при первой встрече со мной: «Мягкие прядки приятной морской голубизны», — правда, после этого я обходил ее кабинет за два метра. Мне кажется, Скарлетт в день собеседования возилась со мной дольше, чем с остальными претендентами на это место, лишь из-за желания проверить, есть ли в моей голове что-нибудь еще интересное, кроме необычного цвета шевелюры. Хотя, возможно, я просто был единственным, кто при встрече смотрел не на размер ее глаз*, а на цвет. Через какое-то время у меня то ли уже чувствительность пропала, то ли дождь действительно закончился, но по голове и плечам перестали долбить назойливые капли, а их шум слышался будто из-под какого-то купола. Сначала я подумал, что это чудо, и не очень-то ошибся… — Как раз под цвет ваших волос… Приятный женский голос заставил меня открыть глаза и невольно вздрогнуть. Глаза забегали из стороны в сторону и остановились в одной точке. И правда — девушка. Взгляд встретился с изогнутыми в приятной улыбке губами, а затем полностью охватил лицо незнакомки: теплые глаза, утонувшие в приятном кофейном оттенке, ямочки на чуть розоватых щеках и миниатюрный носик. Ее чуть завившиеся от высокой влажности волосы лежали на укрытых оранжевым плащом плечах, а изящная рука с тонким запястьем держала ручку от большого зонтика, укрывшего нас обоих от холодных капель и чужих взглядов. Она была такая солнечная, светлая и яркая… Не такая, как эта осень и серая пелена, которой она укрывает весь город. Только спустя несколько секунд я вдруг вспомнил ее фразу, так неожиданно заставившую меня отвлечься от своих мыслей, и нахмурился. — Прошу прощения, — не понимая, сконфузился я и невольно улыбнулся уголком губ. Она заставила меня улыбнуться. Меня — мокрого, грязного и с испорченным настроением. Но блондинку, похоже, мой вид не смущал совершенно, так как она улыбнулась еще шире в ответ. — Боюсь, цвет моего зонта так хорошо подходит к вашим волосам, что я просто обязана вас проводить, — вполне доходчиво объяснила девушка, после чего я удивленно поднял голову и рассмеялся — действительно, синий оттенок с проблесками бирюзы. Незнакомка тут же подхватила мое веселье, а после мы как-то странно переглянулись. Наверно, мне показалось, но ее глаза заблестели. — Знаю, что это не лучшая обстановка для знакомства, но вы были так расстроены, что я просто не смогла пройти мимо, — пожала плечами девушка, намекая на мой угрюмый вид и недавнее молчание в компании светофора. О нем я, кстати, уже и забыл, хотя зеленый свет все еще обиженно сигналил. — Люси, — она протянула мне свою маленькую теплую руку и еще раз очаровательно улыбнулась, заряжая меня какой-то приятной энергией и отдавая частичку своего настроения. Казалось, за пару секунд под этим зонтом родилось что-то необычайно особенное и позитивное. — Джерар, — с удовольствием ответил я. — Боюсь, вы правы, Люси, но ваш зонт — не единственное, что мне подходит...

***

Мы сами раскрашиваем свой мир в разные оттенки. Изначально жизнь похожа на черно-белую зебру, но что произойдет с ней спустя какое-то время — смешается ли полоса в серый или дополнится цветами радуги — зависит только от нас. Сами того не замечая, мы намеренно подавляем ярко-желтый черным и делаем его грязным, вместо того, чтобы разбавить красным, получить оранжевый и заполнить им белый промежуток наших будней. Конечно, я думаю, без помощи это сделать трудно, но так же уверен, что когда-нибудь ваш «зонтик» найдет вас в дождливый день возле светофора и укроет от холода. А раз каждый сам выбирает, какими оттенками заполнить свою картину, то… пожалуй, я начну с синего…