Миссия "Сверхчеловек"

Хан так и сказал: ты, Флэтли, один за всех. Вся Федерация смотрит на тебя. Облажаешься - перекроют кислород всей команде еще лет на пять. Справишься - очень может быть, что покажешь дорожку остальным. Поэтому смотри по сторонам, выполняй приказы, новому учись, на подначки не ведись, об угрозах сообщай, не запирайся, но и лишнего не болтай, держи себя в руках и вообще… держись. Нам позарез нужно, чтоб тебя признали годным для безопасного сосуществования с людьми. - И главное - не вздумай фамильярничать со своим наблюдателем, - ледяные глаза цепко держат. Tут бы самое время возмутиться и спросить, когда это я с кем-нибудь фамильярничал, но я лишь вздергиваю подбородок и четко рапортую, что так точно, капитан. Уголок губ чуть дергается в намеке на улыбку. Ничего-то не осталось от прежнего неукротимого тигра, горячего повелителя, железной рукой ведшего свой кусок мира к процветанию. Еще до моего пробуждения мерзавцы из спецслужб Звездного Флота искромсали, перекроили его тело и лицо, искалечили память, а когда он сумел все вспомнить - взялись и за совесть, пытаясь загнать тигра в клетку, посадить на цепь, приучить есть с руки и слушаться бича... В команде не принято об этом болтать, но многие, я знаю, считают, что он именно тогда и поставил крест на своих захватнических планах - когда ныне покойный адмирал Маркус у него на глазах разбудил и убил двоих из команды. Акбар и Шанти, я почти не знал их... Но они были нашей семьей, и я не чувствовал сожаления, когда узнал, что именно убийство адмирала вменяют Хану в главную вину. Спасибо умникам, с которыми мне предстоит служить на одном корабле, удалось выяснить и доказать, что адмирала Пайка застрелили сообщники Маркуса, что взрыв в Секции 31 и без Хана был неизбежен, что корабль не упал бы на город, если бы расчудесное командование дало добро активировать соответствующий дефлектор, что... Три года. Почти сразу была создана Комиссия по Измененным, занявшаяся сакраментальным вопросом: а что, собственно, теперь делать с капсулами и их, гм, содержимым? Засекретить еще лет на триста и оставить милый презент потомкам? Разморозить и казнить? Запустить на Солнце прямо так? Поначалу никакая реабилитация даже не обсуждалась, наследие прошлого, проникшее в настоящее, представлялось слишком опасным, жутким и неуправляемым, чтобы позволить ему существовать. Да и лежащий в руинах Сан-Франциско никак нельзя было сбросить со счетов, и основной аргумент сторонников радикальных мер был “Если все это натворил один человек, представьте, на что способна команда!” Наивные... “Дайте мне хорошую мотивацию, - говорил тогда капитан Кирк, нежданно-негаданно оказавшийся среди защитников Хана. - Дайте мне мотивацию и мощности Секции 31, я натворю не меньше. Доведите до крайности команду “Энтерпрайз”, и выходки этого сверхреликта вам покажутся детскими шуточками. Пригрозите родне господина Президента, и в ход пойдут все непарламентские приемы, какие только есть в его арсенале. Поэтому хватит уже кровожадности, дайте им шанс...” Первый помощник, которого следовало благодарить за обнаружение упущенных следствием фактов, не вмешивался в горячие речи своего капитана, но так выразительно шевелил бровью за его плечом, что лишь немногочисленные уцелевшие вулканцы, входившие в состав Комиссии, были способны не хвататься за сердце. - Помни главное, - продолжал напутствия Хан. - Твоя основная задача на этот год - не столько стажировка в ксенолингвистике, сколько примерное поведение. Вероятнее всего, социализироваться ты сумеешь далеко не сразу. Будут и подначки, и угрозы, и акции, прямо направленные против тебя, и много, много проверок - со стороны экипажа, командования и наблюдателя. Держи себя в руках. Ты многое успел узнать об этом мире, сможешь вести себя по ситуации. Сможешь? - испытующий взгляд из-под слишком светлых, незнакомых бровей. - Так точно, капитан! - Твоя физическая форма сейчас на пике с момента пробуждения, - Хан кивнул на экран терминала. - Луиз настаивает, чтобы ты не пренебрегал тренировками, и я к ней только присоединяюсь. Твое участие в опасных миссиях неизбежно, так что постарайся выжить. Кстати, будь начеку. За триста лет люди шагнули далеко вперед и едва не сравнялись с нами по многим показателям. Сила, скорость, внимание, реакция, логика и пластичность мышления - они не превосходят нас, но значительно обгоняют тех, кто сумел вытеснить нас с планеты. - Со всем уважением, сэр, вы рекомендовали меня, потому что я наименее конфликтный из наших? - Тебя рекомендовал не я, это решение Комиссии. Но полагаю, да, это был один из аргументов в твою пользу. В мою пользу. Как будто это не у меня тряслись коленки накануне отлета с Земли. - Это... большая честь, капитан. Я готов. Тяжелый, такой знакомый взгляд таких чужих глаз. - На каком уровне у тебя специальность? - Хан переходит на клингонский. Казенные фразы формулируются забавно на языке гордецов и забияк, но приходится подлаживаться под непривычную семантику. - Клингонский и ромуланский - на хорошем разговорном, общеанглийский - на продвинутом, вулканский - в активном освоении. Кроме того, я прошел три современных языка программирования и изучаю основы суахили - если вы помните, я не успел приступить к этому до восстания, - я качнул головой. - Пожалуй, из перечисленного самые большие сложности возникли именно с последним. Но я прилагаю все усилия, сэр. - Всё усилие, - сухо поправили меня от двери. Оглянувшись, я с любопытством оглядел его - довольно высокий, прямой, в черном балахоне, спокойно сцепленные пальцы и - всем существом не человек. Даже если отбросить из внимания форму ушей и странные, непривычные черты лица. Скупая мимика, экономная, точная пластика движений, проницательный взгляд - все это отпугивало и притягивало одновременно. - В данном случае единственное число уместнее, так как подчеркивает целеустремленность и решимость. В остальном же ваша речь безупречна, хоть и многословна. Кажется, это и есть вулканская доброжелательность? Он приближается к нам и переходит на общеанглийский: - Эмис Флэтли? Мне сообщили, что вы готовы к отправлению в Центр. Я Сандар, ваш наблюдатель.