Наследник

Вот сейчас, сейчас… еще немножко… уже сквозь тонкую щелку брезжит свет… ой, как ярко… да-да, он сейчас встанет… уже встает… Алекс с трудом заставил себя поднять слипающиеся веки, и глаза тут же резануло от солнечного света, потоком льющегося в незакрытые окна. Он поморгал, разгоняя остатки серой мути, немного повернул голову вбок, и первым, что он увидел, была миссис Поттер в туманной дымке. Она сидела на стуле у кровати и смотрела на него. Ее лицо было бледным и немного усталым, обычно живые и искрящиеся карие глаза смотрели как-то грустно. Он смотрел на нее, пытаясь сфокусироваться, чувствовал на щеке мягкое тепло солнечного лучика, и радость медленно разливалась по всему телу – онемевшему и тяжелому. Он смог! Старая леди сказала правду! Он нашел дорогу и он жив! А миссис Поттер, внезапно заметившая его взгляд, охнула, встала, потом опять села, и по ее щекам потекли слезы: - Алекс, наконец-то очнулся! Она прижала ладонь к губам, потом улыбнулась и бережно поцеловала его в лоб, шепнув: - С возвращением! Потом как-то внезапно в поле зрения появились мистер Поттер, Лили и маленькая Лин, сбоку мелькнули ушки домовика («А домовик-то здесь откуда?» - слабо удивился он), и в палате сразу стало тесно и шумно. Лили радостно тараторила, не давая никому и слова сказать. Мистер Поттер весело хмыкал и безрезультатно пытался ее урезонить, миссис Поттер качала головой и улыбалась, Лин сидела тихо, как мышка, в ногах его кровати и лучилась своими сиреневыми глазами. Потом в маленькой палате возник еще и молодой колдомедик в лимонно-желтом халате и с такими огромными кругами под глазами, что походил на медведя-панду, помахал палочкой над его головой и начал с возбуждением обсуждать с опекуном его состояние, сыпля сложными и непонятными медицинскими терминами. От всего этого Алекс страшно утомился и уснул, проснулся только к вечеру голодным, как волк, и опять миссис Поттер была рядом, с корзиной еды, приготовленной ею самой. На следующий день он чувствовал себя так, как будто переболел тяжелым гриппом, и вот потихоньку приходит в себя. Он узнал от опекуна все подробности того, что случилось, что с ним сотворил Малфуа (вот жутко было бы увидеть себя взрослым!), какую роль сыграла домовиха Минни в его, без преувеличения, спасении из дома Малфуа. Домовиха, оказывается, неотлучно ухаживала за ним в больнице, а теперь, отмытая и переодетая в чистую больничную наволочку, умильно взирала преданными глазищами. - А с Бигсли все нормально? – спросил он, когда опекун замолчал. - Да. На твою тетю было наложено заклятие «Обливиэйт», оно не опасное, так что она даже не поняла, что случилось. Алекс облегченно выдохнул. Бигсли были противными людьми, и он был бы рад их вообще не видеть. Но они же не были виноваты в том, что у Алекса были родственники с мозгами набекрень, вооруженные смертельно опасными заклятьями и готовые пустить эти заклятья в невинных людей. - А где сейчас… мистер Малфуа? - В камере предварительного заключения. Через две недели состоится Визенгамот, то есть суд. - Что с ним будет? - Скорее всего, его заключат в Азкабан. Он совершил много противоправных действий, и в первую очередь это применение Темных Искусств против тебя, - непривычно жестким голосом ответил мистер Поттер. …В Азкабан твоих родителей с глубоким удовлетворением и самодовольным чувством свершившегося возмездия отправил бы твой нынешний опекун… - так нашептывал Малфуа, когда пытался настроить Алекса против мистера Поттера. А теперь все перевернулось, опекун Алекса намеревался отправить в Азкабан самого Юбера. И он мог это сделать на самом деле. Мистер Поттер расспросил о том, что произошло в доме с Малфуа с того момента, как «дядя» выкрал его от Бигсли. Алекс подробно рассказал обо всем, но умолчал, что Малфуа обвинил мистера Поттера в убийстве его родных. Он почему-то пока никак не хотел касаться этого. Все слова Малфуа горели огнем, выжженные в памяти, но сказать их в лицо мистеру Поттеру он не мог найти в себе решимости. Это должно было подождать. И еще он словом не обмолвился опекуну о сне (видении?), в котором он встретился со старой леди с портрета, потому что в книгах еще не читал, что умершие родственники могут давать советы таким образом (кроме привидений, конечно), и подозревал, что подобного рода видения совсем не обычны для волшебников. Да и встреча с Лин тоже, честно говоря, была странноватой. Он не сказал ей о том, что видел ее во сне, и сама малышка ничего не говорила. Что это было? Кто знает, вдруг после таких откровений колдомедики начнут проверять его еще и на психическую нормальность? Алекс пытался уложить в голове произошедшее. Все, что случилось за это время (а ведь прошло всего лишь чуть больше года с его одиннадцатого дня рождения, когда пришло письмо, написанное зелеными чернилами на желтом пергаменте!) – было… всего было слишком. Слишком много неожиданностей, иного и странного, чудесного и страшного, совершенно непохожего на то, что было раньше. Много волшебства и новых знаний, сов и замков, волшебных палочек и фантастических животных, кричащих книг и живых фотографий. Слишком много людей, которым он оказался небезразличен – как в хорошем, так и в весьма неприятном смысле. Всего лишь год назад он не мог даже предположить, что знакомство с чернокосой девочкой, протянувшей ему руку дружбы, и, как он полагал, письмо с розыгрышем приведут к тому, что он узнает о том, что он – не только Грейнджер, но еще и Малфой. Что его фамилия слишком известна в магическом мире, и он не бедный сирота, а сказочно богатый наследник чистокровного семейства волшебников. Что самый известный и прославленный из ныне живущих магов окажется его опекуном и поселит в своем доме. Что один из родственников, которых он когда-то так хотел найти, будет его открыто ненавидеть, а другой захочет убить, чтобы завладеть деньгами. Все это было похоже на плохой сериал из тех, что любила смотреть миссис Бигсли, но, к сожалению, было правдой. В перерывах между приемом огромного количества целебных зелий, которые он, морщась, выпивал под твердым и заботливым взглядом Минни, и сеансами лечебных заклятий из палочки доктора Абекромби, уже почти не похожего на панду, он все думал и думал. Он понимал, что Малфуа наговаривал то, что было выгодно ему. «Дядя» хотел, чтобы Алекс некоторым образом перешел на его сторону, взглянул на мистера Поттера его глазами, он напирал на то, что Алекс – Малфой. Потому с таким воодушевлением и даже, можно сказать, искренним чувством делился своими воспоминаниями. Он верно рассудил, что Алексу захочется узнать о своем отце, о семье, в которой он бы вырос, о людях, которые были бы рядом с ним с детства. Он был прав. Алекс злился на Малфуа, безумно злился, но не из-за того, что тот пытался его убить, а из-за того, что приоткрыл перед ним дверь в комнату, так манившую, так много обещавшую, но тут же и захлопнул. Но с другой стороны, эта комната была давно заперта. Что Алекс хотел в ней найти? Что узнать? Он ведь задавался этими вопросами еще когда ворошил пыльные подшивки газет и закапывался в книги. И теперь все то же, все по кругу. Может, уже хватит искать непонятно что и пытаться оправдать тех, кто больше никогда не вернется, кому уже безразлично все, что о них думают? Алекс умом понимал, что это так. Но от таких мыслей в груди так и продолжало тянуть, гореть и болеть. Через три дня его перевели в палату восстановительной магии Отделения порчи и сглаза. Чувствовал он себя относительно неплохо, но быстро уставал, и тогда темнело в глазах, и начинали противно дрожать руки и ноги, словно после длинного кросса. Каждый день его навещали или миссис Поттер, или опекун, с ними приходила Лили и сидела до упора, пока ее буквально не утаскивали родители. Рейн тоже наведывался почти каждый день. Вот и сегодня друзья болтали, жалели о его пропущенном дне рождения, Лили то и дело вспоминала о празднике, который намеревалась устроить (хотя Алекс и успокаивал ее тем, что для него ничем не отличающийся от других дней день рожденья – вполне привычное дело). Алекс рассказывал о своем пребывании в качестве не то почетного гостя, не то узника в доме Малфуа. Друзья негодовали, Лили на все корки честила Сатин и кровожадно желала Юберу Малфуа, чтобы его закусали крысы и пиявки в Азкабане. В том, что родственник Алекса угодит в Азкабан, она не сомневалась, тогда как более осторожный в суждениях Рейн говорил, что еще неизвестно, что решит Визенгамот. - Визенгамот не посмеет пойти против папы, а папа поклялся, что сделает все, чтобы этот гад попал в Азкабан, - безапелляционно заявила Лили, - да, Рейни, я подслушала их разговор с тетей Падмой и дядей Роном. И не надо на меня так смотреть, просто дверь была слишком широко открыта, ты бы тоже не смог пройти мимо. А ты что думаешь, Алекс? Алекс пожал плечами. - Наверное, так и будет. Мне как-то без разницы, что с ним будет. Но если честно, немного жалко… миссис Малфуа и Сатин. - Сатин? – в один голос переспросили Рейн и Лили и уставились на него округлившимися глазами. - Алекс, ты не падал сегодня утром? Не ушиб голову? – встревоженно переглядываясь с Лили, спросил Рейн, - ой, а может быть, это побочные эффекты от лечения? Алекс вздохнул. - Ну да, звучит глупо. Сатин дура, конечно, но в чем-то ее можно понять. - Ее? Понять? – громко фыркнула Лили, - да уж, сразу можно понять, что она – надутая, высокомерная, жестокая, злобная, тупая идиотка. Да она, наверное, даже знала, что ее отец затевает, и радовалась про себя! Алекс, ты чего? - Я спрашивал у домовиков – у них и вправду совсем нет денег, Малфуа все растратил. Даже дом уже давно не их, - негромко сказал Алекс, - понимаешь, она во многом из-за этого злилась на меня. Что все вдруг стало моим, а у них нет ничего. И мне кажется, что Сатин и миссис Малфуа не знали о делах мистера Малфуа. А после суда непонятно, что с ними будет. - Думаю, если бы случилось так, что Малфуа достиг цели, и ты умер, они бы были очень рады свалившемуся на них богатству и совсем не жалели тебя, - рассудительно заметил Рейн, - зачем же жалеть их? Друзья, конечно, были правы, и они не понимали его, но и Алекс не до конца понимал сам себя. Ему было наплевать на Сатин во всех смыслах с того дня, когда он освободил Минни, но какое-то слабое чувство жалости и сочувствия словно невесомо проводило внутри кроличьей лапкой. Или это говорила в нем благодарность старой леди Азалинде Малфой, прабабушке Сатин, которая помогла освободиться ему от страшного паука и указала путь к спасению? Алекс поспешил перевести разговор, и больше о Сатин они не говорили. Друзей забрал заглянувший с работы мистер Поттер. Вернулась пропадавшая где-то домовиха Минни, очень довольная и гордая, рассказала, что помогала медсестрам. По всему было видно, что ей нравилось в больнице, нравилось ухаживать за больными, быть нужной, а больше всего она любила малышей, возилась с ними, играла, ловко унимала рев и капризы. Он подумал, что неплохо было бы предложить ей наняться сюда. В самом деле, почему нет? Если Минни чувствует, что может стать сиделкой или даже медсестрой, то это только прекрасно. В Хогвартсе ведь работают домовики, и им, кажется, даже платят зарплату. И еще, если честно, он совсем не знал, что с ней делать, когда выйдет из «Мунго». О возвращении к Малфуа не было и речи, в доме мистера Поттера с лихвой хватало диктата и двух домовиков. И он с тихим содроганием думал о том, что она захочет сопровождать «маленького хозяина» в Хогвартс. Нет-нет, только ее там не хватало – с выглаженными носовыми платками, завтраком в постель и попытками при каждом удобном случае падать в ноги. Так что было бы чудесно, если Минни захотела работать здесь! С процедур прибежали соседи по палате – два мальчика, оба из наполовину волшебных семей, младше его, ровесники Джима и Руса. У одного было Проклятье Призраков, у другого – какой-то сглаз, из-за которого время от времени он воображал себя лягушкой, начинал прыгать, пытаться ловить комаров языком и плескаться в каждой встречной луже. Впрочем, оба они уже были почти здоровы, дни напролет шумно играли во Взрывающиеся карты и Плюй-камни, обладали завидным аппетитом, и он щедро делился с ними всем, что приносила, вернее, приволакивала миссис Поттер. Вот и сейчас они слопали все восхитительные ежевичные кексы домовихи Винки, принялись болтать о Хогвартсе, в который должны были поступить в следующем году, и Алекса словно по голове ударило. Он бросил взгляд на календарь и запаниковал – до первого сентября оставалось всего лишь четыре дня, а выписывать его и не собирались! Лечащий колдомедик доктор Аберкромби на утреннем обходе только рассеянно хмыкнул и посоветовал набраться терпения. А если его еще долго будут держать здесь? Вот ужас-то! Ведь еще даже не куплены учебники, звёздные карты, ингредиенты для зелий и школьная форма на новый учебный год. Судя по брошенным вскользь репликам, Лили и Рейн набег на Косой переулок уже совершили, а он пролеживает бока здесь! Если лечение затянется, он отстанет от программы, вот будет шпынять его и забрасывать наказаниями профессор Люпин… Настроение упало. Уже был вечер, серый и прохладный, в окно палаты барабанил дождь, прямо в унисон его унылым мыслям. Он вышел в коридор, решив немного погулять, чтобы отвлечься. Многие пациенты (по крайней мере, не стеснявшиеся своих развесистых рогов, мордочки кошки или длиннющих ушей) тоже прогуливались, сидели в уютных креслах в небольшом холле, играли в волшебные шахматы и трик-трак, делились историями своих волшебных болезней. Алекс брел по длинным, окрашенным в яркие жизнерадостные цвета коридорам и тосковал. Страшно хотелось домой. Домой? Он даже остановился, вдруг поняв, что назвал своим домом дом Поттеров. Тогда во сне он решил про себя, что нужно вернуться туда, где его рады видеть, где его ждут друзья. Но это было во сне – не так, как наяву. А сейчас он словно четко и ясно осознал – это и в самом деле его дом. Дом, в котором кормят вкусными обедами и чудесными десертами, а не плюхают перед носом тарелку с переваренной брокколи и дряблой сосиской и требуют поесть как можно быстрее и прибраться в кухне; где спрашивают, какие цвета он любит, чтобы обставить его комнату, а не выселяют пятилетнего ребенка в неуютную продуваемую чердачную клетушку; где на Рождество дарят подарки, а не визгливо кричат, что он обязан по гроб жизни лишь за то, что его не отправили в приют; где опекун, не раздумывая, бросился на помощь, едва появилось подозрение, что Алексу грозит опасность, а не начал лихорадочно подсчитывать, сколько денег причитается ему с наследства. Алекс остановился в коридорном тупичке у окна и прислонился лбом к стеклу, по которому стекали дождевые струйки. Мысли опять потекли по привычному кругу – Лили и Рейну повезло, они росли, окруженные любовью и заботой, зная, что рядом каждую минуту мама и папа. Почему же он лишен этого? Самым ярким из пребывания в доме Малфуа, то, что врезалось в память и будоражило сейчас сознание, были рассказы – об обыденных вещах и буднях в семьях чистокровных магов, бабушке и дедушке, первом волшебстве отца, его друзьях. Помнились колдо-фотографии – нежные и светлые, холодные и мрачные, заставляющие удивляться и думать о том, что было когда-то. В них остался кусочек давнего времени, ушедшего безвозвратно. И от этого было и печально, и тоскливо, и как-то не по себе. Словно он тоже оставил частичку себя в том доме. В колдо-фотографиях и Омуте Памяти мистера Поттера он заглянул в жизнь мамы, в колдо-фотографиях и доме Малфуа – в жизнь папы. Он украдкой и мельком подсмотрел фрагменты картинки и теперь пытался найти отдельные паззлы, а потом безуспешно старался сложить из них целое. Задумайся, те ли вопросы ты задаешь? И искренне ли желаешь найти ответы на них? И когда решишь что-то для себя, сумеешь победить свою боль и жить так, как хотели того твои родители, - сказала старая леди. Наверное, она была права. Наверное, пора покончить с этим и просто жить, учиться волшебству и хранить в сердце крохотные драгоценные частички памяти о маме с папой. Алекс вздохнул и встряхнулся. Он вышел из тупичка, соображая, куда забрел. По правую руку уходил коридор Отделения неправильно наложенных заклятий, за которыми были палаты Отделения порчи и сглаза, по левую – находилось Отделение душевнобольных, судя по людям в больничных халатах, бесцельно бродящим с выражениями отрешенности на лицах. Дверь, ведущая в Отделение, была приоткрыта, Алекс с легким любопытством заглянул туда и отшатнулся со вскриком – навстречу ему внезапно выскочила женщина, захлопала в ладоши и захохотала. - Испугался, испугался! - Извините, - вежливо сказал Алекс, отступая подальше в коридор. Он не испугался, а скорее опешил от неожиданности. Женщина выглядела странновато – бордовое платье, торчащее из-под халата, на голове – замысловато уложенная высокая прическа, но в принципе на душевнобольную была не очень похожа. Она посмотрела на него и почти нормальным тоном сказала: - Мы с тобой раньше не встречались? Алекс покачал головой, стараясь пятиться как можно незаметней. Вот же черт его дернул заглянуть в эту дверь! - Удивительно, такое ощущение, что я тебя где-то видела, - женщина, не мигая, смотрела на Алекса, - правда, я стала такая забывчивая. Помню, что было на обед, а что подавали на завтрак – уже не помню. Знаешь, это очень неудобно. - Ммммм, - промычал Алекс, надеясь, что это сойдет за ответ, на что женщина закивала, подскочила к нему, цепко ухватила за плечо и быстро заговорила: - Да-да, я так боюсь, что все забуду и даже не вспомню, как он выглядит. А он должен прийти и забрать меня отсюда. Обязательно заберет, я даже не сомневаюсь. Как он меня любит! И я его тоже люблю! Гадкие люди говорят, что он обо мне и думать забыл, но я знаю, что они лгут! Конечно, он помнит обо мне и заберет отсюда, когда будет можно. Я же знаю, что немного приболела, но все будет в порядке. Он придет, заберет меня, и мы поженимся. Мерлин, я так его жду! Видишь, вот это платье – его любимого цвета. Тогда, на том вечере он не отрывал от меня глаз! С каждой секундой Алексу все больше хотелось исчезнуть. Вот же влип! Конечно, она была сумасшедшей, а он, как дурак, стоял и слушал ее бред. Он надеялся, что она не буйная и скоро угомонится и вернется к себе. - …а эта тварь его не получит! Грязнокровная паршивка! Она его недостойна! Ну вот, надежды не сбылись. Женщина начала трясти его за плечо и повышать голос. Изо рта летела слюна, глаза налились кровью. - …у нас даже имена похожи, мы созданы друг для друга! А эта дрянь возомнила о себе, что может вертеть им как хочет… Алекс оглядывался, уже собираясь рвануть даже с риском вывихнуть руку, лишь бы подальше от этой сумасшедшей. Но тут за спиной женщины появилась монахиня в темно-лиловом одеянии и мягким голосом произнесла: - Блайт, милая, пойдем в палату. Ты опять забыла принять свои вечерние зелья. Так нельзя. К огромному облегчению Алекса, сумасшедшая замолчала, тяжело дыша. Монахиня осторожно отцепила ее руку от его плеча, на котором, наверняка, остались синяки. - Пойдем. Ты же знаешь, надо вовремя принимать зелья, если ты хочешь выздороветь. - И тогда он придет и заберет меня отсюда? – хрипло спросила сумасшедшая. - Возможно. Монахиня тихо вздохнула и посмотрела на Алекса. Невысокая, худенькая, бледная, она выглядела совсем юной девочкой, только выдавали глаза – огромные, невероятно печальные и старые, словно она прожила на свете много-много лет и знала все обо всем. Алекс невольно потупился, не выдержав ее взгляда. - Не обижайся на нее и не бойся. Когда она принимает зелья вовремя, совсем не такая агрессивная. - Да я и не боюсь, - пробормотал он, - я сам виноват, что оказался здесь. Монахиня кивнула, открывая дверь перед сумасшедшей, которая, выкричавшись, словно смертельно устала и едва плелась. Они ушли, и Алекс тоже убрался поскорее отсюда. Хватит на сегодня прогулок.

***

- Еще месяц?! Лежать здесь еще месяц? Зачем? – от возмущения Алекс едва не задохнулся. - Ты еще слишком слаб, твой организм нуждается в магической поддержке. Колдомедики предписали еще три курса укрепляющих чар и целебных зелий. - Я совершенно здоров! – Алекса просто раздирала мысль о том, что совсем скоро начнутся занятия, Лили и Рейн поедут в школу, а он останется в больнице и будет уныло пить отвратные зелья и терпеть щекотные чары. - Всего лишь две недели назад ты лежал здесь без сознания, выглядел старше своего опекуна и был на грани жизни и смерти. Так что ты никак не можешь чувствовать себя совершенно здоровым, - отрезала миссис Поттер, - мы вообще подумываем о том, чтобы ты год посидел на домашнем обучении. В Хогвартсе огромные нагрузки, вечный шум и сутолока, зимой эпидемия простуды, и некому присмотреть, чтобы ты нормально питался и набирался сил. - Нет! Вы же это не серьезно? – Алекс в ужасе уставился на миссис Поттер, деловито раскладывающую на небольшой тумбочке всю принесенную ею в огромной корзине снедь, - я отстану от Лили и Рейна! - Не отстанешь. Мы с мистером Поттером будем усердно заниматься с тобой, и переходные экзамены ты сдашь заочно. Директор МакГонагалл не против. - Миссис Поттер, пожалуйста! – Алекс уже готов был литрами впихивать в себя зелья и оставшиеся три дня круглыми сутками терпеть щекотку от чар, лишь бы первого сентября очутиться на платформе девять и три четверти. Миссис Поттер присела на стул, вздохнула и взъерошила его волосы. - Ох, Алекс, Алекс… Мы просто хотим, чтобы ты окончательно выздоровел. Ты даже не представляешь, каково было смотреть на тебя под этими страшными чарами. Он насупился, но промолчал. Он чувствовал себя совершенно здоровым, зачем еще торчать в этой больнице почти месяц? Его соседей сегодня выписали, никого к нему еще не подселили, и пустые койки наводили уныние. Но что скажешь миссис Поттер, если она вообще вознамерилась запереть его на целый год в четырех стенах дома? Бр-р-р, аж мурашки по спине бегут. Алекс изо всех сил надеялся, что мистер Поттер все-таки не станет поддерживать жену в ее решении. Словно в ответ на его мысли, дверь палаты распахнулась, и вошел опекун. А за ним, пригнувшись, шагнул на порог совершенно неожиданный посетитель – профессор Хагрид. Борода его была такой же кудлатой, куртка – потрепанной, а в руках – разноцветная картонная коробка. - Смотри, кто к тебе пришел, - сказал мистер Поттер, а профессор Хагрид пророкотал, осторожно поворачиваясь в палате, вмиг ставшей крошечной: - Привет, Алекс! Вот, наконец, вырвался тебя попроведать. - Здравствуйте, профессор Хагрид! – улыбнулся Алекс. Он действительно был рад видеть профессора. Великан долго умащивался на хлипком табурете, пока мальчик не сбегал в коридор и не притащил еще один. На двух стульях профессору было комфортнее, и он, спохватившись, вручил Алексу коробку. Мальчик взял ее и обнаружил торт с воздушным кремом и кривоватой надписью «С Днем рожденья!». - Лучше поздно, чем никогда. - Спасибо! – Алексу было жутко приятно, что вспомнили о его дне рожденья, хоть тот и прошел. Темные глаза профессора цепко обежали всю худую угловатую фигуру мальчика, задержались на бледном лице, впалых щеках, темных кругах под глазами. - Охохо, ты уж тут получше кушай, что ли. Совсем отощал, одни глаза остались. - Это после тех жутких чар, - вздохнула миссис Поттер, - Алексу надо восстанавливаться. В больнице, конечно, кормят неплохо, но домашняя еда лучше. Профессор Хагрид закивал и сжал огромный кулак. - Я б поговорил с этим Малфуа. Это ж надо удумать – на ребенка руку поднял! Со времен Того-Кого-Нельзя… - он сбился под укоризненным взглядом мистера Поттера и поправился, - со времен Волдеморта не припомню, чтобы Темными Чарами ребенка проклинали! Алекс чувствовал себя в высшей степени неловко. Как всегда, когда в его присутствии речь заходила о нем же. Профессор Хагрид тем временем, выплеснув свой гнев, перевел разговор на другое: - А у нас в Лесу, говорят, детеныш пятинога завелся. Кентавры вроде его видели. Вот, с ног сбились, засады устраиваем, со Снежинкой и Угольком почти все прочесали. Ума не приложу, как это пятиног мог с острова Дрир сбежать. - Ты же в июле ездил отдыхать в Шотландию на пару недель? – с невинным видом спросил мистер Поттер, миссис Поттер не то кашлянула, не то засмеялась, на что профессор Хагрид пробурчал что-то невнятное. Алекс начал расспрашивать об Угольке и Снежинке, Хагрид оживленно рассказывал о его питомце, основательно подросшем за лето и сдружившемся с полудиким книзлем, миссис и мистер Поттер тоже заинтересовались, и они засиделись почти на час. Наконец опекун взглянул на часы и встал. - Пора идти, скоро ужин, время посещений уже почти вышло. Профессор Хагрид поднялся, заполнив собой полпалаты, миссис Поттер взяла свою неизменную корзину, и Алекс с храбрым отчаянием ринулся в атаку, намеренный прояснить до конца все перипетии своего дальнейшего пребывания в «Мунго». - Мистер Поттер, а когда все-таки меня выпишут? Мистер Поттер переглянулся с женой и взъерошил волосы привычным жестом. - Полагаю, где-то через месяц. Доктор Аберкромби настаивает еще на трех курсах зелий и целебных чар. - А потом я поеду в Хогвартс? - Мнэээ… тут такое дело, понимаешь, мы с Джинни говорили с доктором… - осторожно начал опекун, но Алекс его перебил: - Мистер Поттер, обещаю, я буду принимать все целебные зелья, все чары, все по часам, все-все буду делать, только не оставляйте на домашнее обучение! - Но ты подвергся воздействию очень темных чар, они сильно истощили твой организм и твою магию. Тебе действительно сейчас лучше побыть в домашних условиях, в щадящем режиме. Это не наша прихоть, а рекомендация колдомедиков, - мягко возразил опекун. - Я отстану от Лили и Рейна, я уже говорил миссис Поттер. Пожалуйста, мне бы очень не хотелось пропускать год, - сказал Алекс, с досадой отмечая просительный дрожащий голос. Миссис Поттер нахмурилась, но на лице опекуна было понимающее и вместе с тем сожалеющее выражение. - Не думаю, что это… - Гарри, в Хогвартсе есть Поппи, она сможет за ним присмотреть, зелья там, чары по расписанию. Уж в болезнях школяров она разбирается не хуже здешних колдомедиков, - внезапно вступил в разговор профессор Хагрид, - да и я за ним пригляжу, если надо будет. У меня в хижине будет отдыхать. Там чистый воздух, тихо, Уголечек рядом. Уж как на этого щенячьего негодника глянешь, как он с дружком-книзлем своим дурачится, так без смеха нельзя. А где смех – там и чар никаких не надо, так и Поппи говорит, хотя сама-то она этим рецептом редко пользуется. Сердце Алекса залила волна такой горячей благодарности, что он едва не бросился обнимать профессора. Ведь и правда – в Хогвартсе есть мадам Помфри и Больничное крыло! Если что, можно сразу обратиться к ней, без проблем! Он с надеждой взглянул на мистера и миссис Поттер. Те выглядели настроенными довольно скептически к этой идее, по крайней мере, миссис Поттер, которая с сомнением покачала головой. Но опекун раздумывал, а потом протянул: - У Алекса не просто болезнь, и выглядит он пока не очень цветуще. Ну хорошо, давай все окончательно решим к выписке. Посмотрим на состояние твоего здоровья, там будет понятно. Взрослые распрощались и ушли, а Алекс дал себе слово сделать все, что в его силах, но прямо-таки пыхать здоровьем, бодростью и активностью к тому дню, когда за ним наконец закроются двери уже надоевшей палаты Отделения порчи и сглаза. Три недели протянулись как три года. Алекс исправно пил зелья, с рвением и тщанием принимал сеансы целебной чаротерапии, подолгу гулял в зеленом дворике больницы и отчаянно скучал. Домовиха Минни поначалу развлекала его Взрывающимися картами и волшебными шахматами (в которые играла куда лучше него), но потом начала подолгу исчезать, помогая медсестрам и став, можно сказать, их незаменимым помощником. В детском отделении на нее буквально молились и часто прибегали, зовя на подмогу. Хорошо, что часто писали друзья, и опекун на второй неделе, после долгих просьб и украдкой от миссис Поттер, принес учебники за второй курс и волшебную палочку. Алекс ощутил незабываемое чувство, когда открыл новенькие книги, пахнущие типографской краской, и прочитал первые параграфы, посвященные новым заклятьям Трансфигурации, Чарам и Зельеварению. Это было здорово! К исходу третьей недели, ранним утром понедельника в отдельном больничном зале собрали целый консилиум колдомедиков. Его долго осматривали, опрашивали, махали палочками и, выставив в коридор, совещались. Он попытался было подслушать в лучших традициях Лили, но увы, стены были толстыми, двери закрывались плотно, а Удлинителей Ушей у него, конечно, не было. В конце концов, он поплелся в свою палату с невеселыми предчувствиями, что исполнится желание миссис Поттер, пропишут домашнее обучение и не видать ему Хогвартса в этом году, как своих ушей. Опекун пришел в палату через сорок минут после него. - Ну что? Как самочувствие? Почему повесил нос? – спросил он, видимо, увидев его приунывшую физиономию. - А что сказали? – вместо ответа, затаив дыхание и мысленно скрестив пальцы, отозвался Алекс. Мистер Поттер минуту помолчал, разглядывая его, а потом подмигнул и улыбнулся. - Собирай вещи, едем домой. - А… Хогвартс? - И в Хогвартс поедешь. С условием, что мадам Помфри будет неусыпно следить за твоим здоровьем. И если ей что-то не понравится или вызовет беспокойство, уж не обессудь, заберем немедленно. Алекс кивнул, едва унимая бешеную радость, застучавшую в груди. Ура! Нет, УРА! Он здоров! Он вернется в Хогвартс! Собраться было делом пяти минут. И тут он вспомнил о домовихе, которая, как обычно, пропадала в детском отделении. - А как же Минни? - Зови ее, она не отстанет от тебя, - пожал плечами мистер Поттер, аккуратно уменьшая учебники, чтобы они поместились во внутренний карман его мантии, - ты не забыл свой Охранный Ключ? - Нет, он уже в рюкзаке. Алекс сбегал за домовихой, которая последовала за ним хоть и беспрекословно, но как-то нехотя. Годовалый малыш с осьминожьими щупальцами оглушительно ревел и тянулся вслед ей, и она все время оглядывалась. - Маленький хозяин выздоровел? Он возвращается домой? – спросила она, остановившись у двери палаты и теребя в ручках край больничной наволочки, ее одеяния. - Да, а потом он отправится в школу, - подтвердил мистер Поттер, - а ты можешь остаться в моем доме. Винки и Добби не будут тебя обижать. - Сэр господин Гарри Поттер так великодушен и добр. Минни очень признательна ему и маленькому хозяину. Алекс заметил, что домовиха мялась, хотела что-то сказать еще, но не решалась. Только личико ее становилось все грустнее, глаза туманились, и руки все дергали и теребили наволочку. - Ты хочешь остаться здесь? – напрямик спросил он. - Да, маленький хозяин, - прошептала домовиха, - Минни виновата, но ей нравится помогать медсестрам, нравится ухаживать за маленькими волшебниками. Они такие милые и смешные и любят Минни. Но Минни не должна так говорить, Минни должна быть с хозяином, Минни виновата! - Нет-нет, ты можешь остаться! Оставайся! – воскликнул Алекс, радуясь, что угадал желание домовихи, - это очень хорошо! Ты можешь устроиться на работу и получать зарплату. Подожди-ка… Он открыл свой рюкзак, уже застегнутый, покопался и вытащил обыкновенную чистую желтую футболку с цыпленком Твити, которую не успел надеть, да и она уже стала мала. - Вот, держи. Это я дарю тебе. Домовиха уставилась на протянутую руку с таким изумлением, словно узрела перед собой не поношенную и слегка выцветшую футболку, а мантию и шляпу самого Мерлина. Алекс краем глаза заметил, как с одобрением кивнул его опекун. - Это мне? Одежда – мне? – неверяще подняла домовиха круглые глазища, заблестевшие слезами. - Ну да. Ты будешь свободна и сможешь устроиться на работу в «Мунго», если тебе тут нравится. - Спасибо, спасибо, спасибо! Минни так благодарна маленькому хозяину! Спасибо! Следующие десять минут домовиха рыдала, порывалась то целовать руки Алексу, то броситься в ноги мистеру Поттеру, с величайшей бережностью прижимая к груди желтую футболку. Они едва успокоили ее, несколько раз поклялись, что все правда, она свободна и вполне может сама решать, что ей дальше делать. Мистер Поттер сходил к главному колдомедику «Мунго», объяснил ситуацию, и его просьба была тут же удовлетворена. Сам профессор Сплин, большой, важный и похожий на моржа, спустился к ним, когда они стояли у стойки привет-ведьмы, торжественно объявил, что сей достойный домовик принят на работу, и величаво поздравил с первым рабочим днем. Когда Алекс и мистер Поттер уходили из больницы, Минни уже переоделась в футболку, доходившую ниже колен и вполне гармонировавшую с форменными мантиями колдомедиков и медсестер, и с гордым видом махала им на прощание. Они шли по улице, и Алекс вдыхал грязноватый, но все равно сладкий воздух, не похожий на больничный. - Она, видимо, совсем юна, вряд ли ей больше десяти лет, - заметил мистер Поттер. - Почему вы так решили? – полюбопытствовал Алекс. В возрасте домовиков он абсолютно не разбирался, все виденные домовики казались ему примерно одинаковых лет и внешности. Разве что домовики Малфуа были чудовищно унижены и забиты, а домовики Поттеров, напротив, считали, что хозяева словно малые дети и без их заботы пропадут. - Домовики живут достаточно долго, но их дети взрослеют быстро. Минни самостоятельна, смела и решительна, но в то же время очень эмоциональна и не сдержанна в чувствах, как и все подростки. К тому же мысль о свободе и сама свобода ей пришлись по вкусу, тогда как для старых или просто взрослых домовиков это просто неприемлемо. Ты молодец, что сейчас дал ей вольную. Уже через несколько лет сама Минни, повзрослев, приняла бы ее не как дар, а как тяжкое наказание. Алекс невольно задумался. Всем своим скудным познаниям об этих волшебных существах (главным образом, об их Обетах чистокровным семьям и условиях освобождения от Обетов) он был обязан Рейну. И ему совсем не приходило в голову поинтересоваться их историей, почему они так себя ведут, почему говорят о себе в третьем лице и так рабски преданы хозяевам. Те же Герти и Труди у Малфуа представляли жалкое зрелище, вызывающее у нормального человека только сострадание. Надо и их освободить. А как? Если они воспримут это, по словам мистера Поттера, как наказание? Надо над этим подумать… Пока он шел весь в мыслях, мистер Поттер нашел подходящий укромный переулок для трансгрессии. Его неприятно знакомо сдавило, протащило через садовый шланг и выкинуло у клумбы с флоксами, в десяти шагах от крыльца дома Поттеров. Домашние встретили их приветственными фанфарами (близнецы), объятьями и поздравлениями (миссис Поттер), тихой застенчивой улыбкой (Лин) и привычным, уже почти уютным игнорированием (Добби и Винки). На столе ждал роскошный обед, и Алекс, тарелку которого миссис Поттер все наполняла и наполняла, объелся так, что чувствовал себя шаром и кое-как, отдуваясь, поднялся к себе в комнату. А вечером, после не менее шикарного и обильного ужина, близнецы с разрешения родителей запустили в саду замечательный фейерверк, как они сказали, «в честь освобождения Алекса». В темном небе распускались фантастические разноцветные цветы, проносились над головами драконы, фениксы, единороги и гиппогрифы, вырастали удивительные деревья, по которым прыгали волшебные и пока неизвестные Алексу животные, плыли в звездных облаках парусные корабли и пускал клубы дыма Хогвартс-Экспресс. Потом вокруг запорхали крохотные феи и птицы, и маленькая Лин завороженно наблюдала за волшебными картинами, крепко держа его за руку. Миссис Поттер зорко следила за сыновьями, но в конце была вынуждена признать, что они подготовили все отлично. Искры фейерверка вперемешку со звездами, подмигивавшими с неба, сырой осенний воздух с запахом пороха, тихие умиротворенные голоса миссис Поттер и мистера Поттера, смех и довольные возгласы Джима и Руса, доверчивая ладошка Лин – все это наполнило Алекса таким теплом внутри, что в глазах подозрительно двоилось, и он старался не моргать.

***

Он думал, что поедет в Хогвартс следующим утром, но мистер Поттер сказал, что они должны наведаться в контору мистера Гринграсса для одного дела. - Я хочу нанять управляющего для твоего наследства, и Гринграсс порекомендовал мне одного человека. Ты должен быть в курсе дел и должен познакомиться с ним, - сказал за утренним кофе опекун, - так что сейчас мы отправимся в Лондон, пробежимся по Косому Переулку и заглянем к старому Ольберту. А уж завтра я точно доставлю тебя в Хогвартс. Честное слово, никогда еще не встречал школяра, так рвущегося на учебу. Миссис Поттер засмеялась. - Таким школяром был и ты. Помню, Рон в конце августа всегда начинал возмущаться, что каникулы пролетели незаметно, и уже нужно в школу, а ты никогда его в этом не поддерживал. И Ге… - она осеклась на полуслове и поспешно отвернулась к раковине, суетливо помахав палочкой над горой тарелок, которые начали мыться в мыльной воде. Алекс так и не понял, что она хотела сказать. Мистер Поттер кашлянул и отхлебнул кофе. - Да, ты права. Мне нравилось в Хогвартсе куда больше, чем под лестницей у Дурслей. Они прошлись по магазинам Косого Переулка, приобретя все нужное для школы, кроме учебников и комплекта мантий, которые были уже закуплены. Как и в прошлом году, миссис Поттер вернулась с покупками домой, а Алекс вместе с опекуном отправились дальше, на знакомую улицу, в знакомый особнячок с зеленой лужайкой, втиснутый между двух магловских офисных зданий. И тот же Бербидж с невыразительным лицом попросил их подождать, а потом пригласил войти. - Мой дорогой друг! – мистер Гринграсс, вышедший вслед за своим секретарем, ничуть не изменился со времени их первой встречи, был также объемист, одет в красивый атласный жилет, на носу посверкивали очки, а небольшая аккуратная бородка была такой же белоснежной, делая его похожим на Рождественского деда и капитана круизного лайнера одновременно. - Здравствуйте, мистер Гринграсс, рад видеть вас в добром здравии, - улыбнулся мистер Поттер и крепко пожал руку старику, - прошу прощения за то, что нагло осмеливаюсь утруждать своими заботами. - Какие труды, что вы, мой друг! – мистер Гринграсс, кажется, даже немного обиделся, - вы же знаете, я всегда к вашим услугам. А, юный джентльмен. Как же, как же, помню. Ну, как у вас дела? - Спасибо, хорошо, - ответил Алекс. - Если все хорошо – то просто чудесно! – добродушно рассмеялся мистер Гринграсс, а потом сделал приглашающий жест, - тогда приступим к делам, которые привели вас ко мне. В его просторном кабинете, половину которого по-прежнему занимал массивный письменный стол, у окна стоял спиной к ним человек. Услышав шаги и голоса, он обернулся. Сухое лицо с резкими, словно вырезанными из дерева чертами, глубоко посаженные глаза и высокая переносица хищного носа с горбинкой делали его похожим на птицу. На какую именно, Алекс догадался почти сразу – на ворона. Тем более, что и глаза у незнакомого мага тоже были какие-то птичьи – пронзительного янтарного цвета, блестящие черные волосы доходили до плеч, обрамляя узкое лицо, и одет он был тоже во все черное. Человек кивнул всем сразу, и Алекс заметил еще, что он молод, моложе, по крайней мере, чем его опекун. - Ну вот, Гарри, я постарался выполнить вашу просьбу как можно лучше. Позвольте представить вас – Корвус Робардс, Гарри Поттер. А это, так сказать, твой непосредственный наниматель, Корвус – мистер Александр Грейнджер Малфой. Взгляд Корвуса Робардса был острым и пронизывающим, словно он за секунду посчитал все кости Алекса, заглянул в его голову и стремительно сделал инвентаризацию всех наличествующих мыслей. Мужчины обменялись рукопожатиями, а мистер Гринграсс уселся за свой впечатляющий стол и подтолкнул к мальчику яркую коробку. - Хмф, это уже становится, однако, традицией. Помнится, в прошлый ваш визит внучка оставила свои любимые сладости. Сегодня она уговорила купить магловские конфеты и опять забыла их забрать. Признаться, к сладкому я равнодушен, но пришлось очень даже к месту, не правда ли? Угощайтесь, молодой человек. Алекс осторожно взял одну конфетку, положил в рот и чуть не зажмурился от удовольствия – нежный молочный шоколад таял на языке, орех в сердцевине конфеты наполнил рот вязким вкусом. - Мистер Гринграсс, - в голосе опекуна Алекса сквозило облегчение вперемешку с едва заметной ноткой удивления, - вы и представить себе не можете, как я вам благодарен! - Ну, полно, полно, - усмехнулся старик, - благодарность будет после, когда вы с молодым джентльменом в полной мере оцените усилия и труды мистера Робардса. Ну же, Корвус, доставай свои дипломы, рекомендации и прочее. Гарри, не обращайте внимания на молодость, поверьте, это его единственный недостаток, который со временем пройдет, хе-хе. Мы с Корвусом в некотором родстве, но рекомендую я его отнюдь не по-родственному, а как циничный прожженный юрист, который видит людей насквозь. Он не обманет, не смошенничает, чтобы положить в свой карман лишние галлеоны, а вести дела будет так, что те проблемы, о которых вы мне писали, лет через пять, максимум, семь, будут казаться сном. Зашуршал пергамент, мистер Поттер один за другим разворачивал свитки с печатями и гербами, и удивление на его лице становилось все отчетливее. - Поверить не могу, вы учились в магловском и магическом Оксфорде одновременно? И окончили оба заведения с отличием? Мистер Робардс молча кивнул. - Практика в норфолкском поместье принца Уильяма? Так-так… ко всему прочему, юридическая практика в Министерстве Магии? И отовсюду великолепнейшие характеристики и блистательные рекомендации. Мистер Робардс, у меня нет слов, но есть вопрос – почему вы не предпочтете карьеру на официальном поприще? Министерство Магии отчаянно нуждается в таких высококвалифицированных специалистах. Вас примут в Департаменте финансов с распростертыми объятьями. Мистер Гринграсс энергично вскочил из-за своего стола. - Да-да-да, я твержу ему это с августа, когда он приехал из Норфолка! И его отец уже устал убеждать его! Этот упрямец заявляет, что ему не по нраву выхолощенная канцелярская экономика, и он не желает утопать в министерских дрязгах и склоках, которые неизбежно будут сопровождать рост по карьерной лестнице! В уголке губ мистера Робардса промелькнула улыбка, он наклонил голову немного набок и от этого, видимо, привычного жеста, стал еще больше похож на ворона. - И повторю это еще раз. Прошу извинить, мистер Поттер, за столь нелестный отзыв о министерской работе, но у меня на самом деле нет никакого желания посвящать себя Министерству. Я практик, а не теоретик, мои амбиции касаются скорее моего роста как специалиста-профессионала, а не как чиновника. И мне показались гораздо интереснее ваши обстоятельства, с которыми ознакомил меня мистер Гринграсс. Думаю, полученных мною знаний и умений хватит, чтобы стать неплохим управляющим. У мистера Поттера был очень заинтригованный взгляд, Алекс подумал про себя, что его опекуна почему-то привел в восхищение этот сдержанный, немного суховатый, уверенный в себе человек. - Впечатлен. Знаете, мало молодых магов, подобных вам, которые предпочтут многообещающей карьере министерского работника должность всего лишь управляющего у несовершеннолетнего наследника состояния. Мистер Робардс пожал плечами. - У каждого есть выбор. Причины своего я уже вам объяснил. У мистера Гринграсса был гордый и довольный вид. - Да, мой друг, Корвус превосходно образован, упрям, на все имеет собственное мнение и до щепетильности честен, вы уж поверьте мне. Для управляющего – самое то. - Меня все устраивает, да что там, я просто в восторге! - мистер Поттер широко развел руками, - но решение остается за тем, чье состояние мы будем сохранять, чтобы по вине моего неумелого опекунства от него не остались рожки да ножки. Ну, что скажешь, Алекс? Алекс едва не подавился очередным орехом в шоколаде, закашлялся и сконфузился (под разговор взрослых он, сам не заметив, опустошил уже полкоробки). На него смотрели все – и мистер Поттер, и мистер Гринграсс, и мистер Робардс взирал своими необычными янтарными глазами. Его лицо, вроде бы и молодое, совсем без морщин и складок, было наполнено каким-то мудрым спокойствием, словно он прожил не одну сотню лет. - А что, это обязательно? Я сам должен это сделать, а не мистер Поттер? – на всякий случай спросил он. Мужчины дружно кивнули. - Да. Такое наследство, как у вас, мой юный друг, требует особого подхода. Чистокровный волшебный род, старое золото, древние чары – так просто к нему не подступишься. Конечно, галлеоны, сикли и драгоценные камни прекрасно хранятся в Грин-Готтсе, но помимо банковских счетов у вас есть еще и рудники, недвижимое имущество, земельные владения. И все это без хозяйской руки пришло в запустение и упадок. Двенадцать лет не прошли бесследно, увы. Надо все это поднимать и восстанавливать. А выбор управляющего, если это необходимость, должен быть сделан самим хозяином состояния, так гласят магические законы. - Ну, тогда я согласен. Он еще больше смешался, когда Корвус Робардс пожал ему руку – крепко и серьезно, как взрослому и равному. - Прекрасно, это стоит отметить! – в руках торжествующего мистера Гринграсса появилась пузатая пыльная бутылка, в которой мерцал янтарный напиток. Из небольшого бюро в углу рядком прилетели бокалы, низкие и тоже пузатенькие. - Огденское, друзья мои, тридцатилетней выдержки. Эксклюзивный коллекционный сорт! Алексу огневиски, конечно же, не налили, невыразительный Бербидж принес ему, по просьбе мистера Гринграсса, немного шампанского в тонконогом хрустальном бокале. И он чокнулся со всеми, продолжая чувствовать ту же легкую неловкость. - Дома Джинни ни слова! – грозно предупредил мистер Поттер, но глаза его смеялись, - если проболтаемся, что ты распивал спиртные напитки, она нас с тобой на месте прибьет. Неловкость проходила, шампанское щекотало нёбо и язык, Алекс с сожалением положил в рот последнюю конфету из коробки. Мужчины неспешно и со вкусом дегустировали коллекционный сорт огневиски, и мистер Поттер оживленно воскликнул, обращаясь к мистеру Робардсу: - Кстати, все хотел спросить – вы случайно не приходитесь родственником Гавейну Робардсу, главе Аврората в девяностых годах? - Это мой дядя. - Да, знакомая фамилия, - кивнул мистер Поттер, крутя в руках бокал. - Вам будет знакома и еще одна – Трелони. - Трелони? Сибилла Трелони? - Да. И Норна Трелони. - Норну Трелони, к сожалению, не знаю. - Это моя бабка по материнской линии. Они с Сибиллой были сестрами. - Сибилла Трелони вела у нас Прорицания, - мистер Поттер усмехнулся с оттенком грусти, - она была забавна, похожа на наивного ребенка. Жаль, очень жаль, что она погибла в годы войны. - Убита лично Лордом Волдемортом, так же, как и Норна, - в голосе Корвуса прорезалась металлическая нотка, - они обе были наделены Даром предвидения, но отличным друг от друга. У Сибиллы – очень сильный, но глубоко бессознательный. Она была Пророчицей, прорицала события и при этом впадала в транс, сама не помнила, что увидела. Она очень гордилась, что обладает Даром. У Норны способности были слабее, и она была Провидицей, могла заглядывать в будущее, как мы смотрим в окно. Всю жизнь она скрывала свой дар, потому как считала, что большое знание означает и большие беды. Поэтому с Сибиллой они не ладили еще с юности. Мистер Поттер задумчиво кивал, почти забыв о своем бокале и опасно накренив его: - Да, профессор Трелони и ее пророчества… Можно сказать, что я был объектом некоторых из них. Во время войны мы пытались ее охранять, но однажды встреча сорвалась, что-то не получилось, и она пропала. Потом я услышал о ее смерти. К тому времени она вроде бы давно ничего не пророчила, что понадобилось от нее Волдеморту? - Не знаю, мистер Поттер. Тогда я был подростком, не встречался с Сибиллой и почти не видел Норну. Она занималась темными делами и, по слухам, практиковала кое-что из Темных Искусств, хотя это не было доказано. Отец не любил ее и принимал в доме только ради моей матери. Помню, что в редкие ее визиты она всегда была настороже, да и бывала от силы раз в год, говорила, чтобы не навлечь беды. Впрочем, даже видение будущего не помогло ей уберечься от смерти. - Странно, - мистер Поттер задумчиво переглянулся с мистером Гринграссом, - столько лет прошло, а некоторые тайны Волдеморта до сих пор не разгаданы. Корвус, разрешите себя так называть? - Да, конечно. - Корвус, а у вас тоже есть этот Дар? - Нет, мистер Поттер, Дар передается только по женской линии и унаследован моей кузиной Кассандрой, внучкой мистера Гринграсса. - Да, проказница Кэсси, дочурка моей младшей, Астории, - мистер Гринграсс повернул к ним большую колдо-фотографию в красивой рамке цветного стекла, - а вот и она. Милая девочка с круглыми щеками щурилась от солнца. На правом плече сидела крупная стрекоза, боязливо трепетавшая прозрачными крыльями, но не улетавшая. Неожиданно девочка подмигнула Алексу и заговорщически улыбнулась, отчего ямочки на щеках сделали ее еще симпатичнее. - В этом году ей пришло письмо из Хогвартса. Не сомневаюсь, баллы для своего факультета она будет зарабатывать на Прорицании, кто бы его ни вел, - мистер Гринграсс довольно покивал, а потом, словно вспомнив что-то, повернулся к опекуну Алекса, - кстати, друг мой, а что это была за история с родственником нашего юного джентльмена, известным своей весьма скверной репутацией? «Пророк» напустил тумана и интриги и замолчал, как воды в рот набрав. Мистер Поттер скривился, поднес к губам бокал и сделал глоток янтарного напитка. - Это тайна? Простите, Гарри, я даже не подозревал, конечно же, вы можете не отвечать, - всполошился мистер Гринграсс, но мистер Поттер успокоил его: - Думаю, что могу полагаться на вас и Корвуса. В конце концов, теперь вы – доверенные люди Алекса. Опекун кратко рассказал о произошедшем, опустив детали, но и этого хватило. Мистера Гринграсса, казалось, едва не хватил удар, а Корвус нахмурился. - Мерлин Великий, это невообразимо! Каким человеком нужно быть, чтобы решиться на подобное? – воскликнул мистер Гринграсс и большим глотком опустошил свой бокал. - Применение Темных Искусств, нелицензированное содержание потенциально опасного магического существа, покушение на убийство несовершеннолетнего мага. Полагаю, сейчас Малфуа в Азкабане? – спросил Корвус, снова по-птичьи наклонив голову. - Да, после задержания состоялось закрытое заседание Визенгамота, его осудили на три года. Корвус заинтересовался судебным заседанием, мистер Поттер принялся рассказывать, мистер Гринграсс слушал, качая головой, а Алекс набирался решимости сказать то, что уже пару недель носил в душе. Друзья его не поняли, но иначе он не мог. Наконец, улучив паузу в разговоре, он выпалил, словно очертя голову бросился в воду: - А что будет с миссис Малфуа и Сатин? Волшебники замолчали, опекун поднял брови: - Что ты имеешь в виду? - Они же разорены, и дом заложен, кажется, то есть он уже не их, - запинаясь и начиная чувствовать себя очень глупо, пробормотал Алекс, - ну то есть, как они будут жить? Домовики тогда мне рассказывали, что счета давно не оплачиваются, а когда миссис Малфуа просит денег, то мистер Малфуа только кричит на нее. - Не задумывался над этим, - пожал плечами мистер Поттер, - но Синиз Малфуа – взрослая самостоятельная волшебница. Что-нибудь придумает. Собственно говоря, тебя это не должно волновать. - А все таки можно… Можно им как-то помочь? Выплачивать немного денег, ну чтобы они жили… ну там как-нибудь… - Алекс сбился, кашлянул и сконфуженно уставился вниз. Он смотрел на носки своих кроссовок и очень отчетливо чувствовал взгляды троих взрослых, направленные на него. Изумленный и даже немного шокированный – мистера Гринграсса, сосредоточенный – Корвуса, какой-то очень острый и колкий – мистера Поттера. - Мой юный друг, вы действительно хотите поддержать материально семью человека, едва не убившего вас? – наконец, отойдя от шока, всплеснул руками мистер Гринграсс. - Д-да, - выдавил Алекс, сгорая от неловкости. Действительно, его желание и просьба в свете всего случившегося выглядели, мягко говоря, странными. Но он должен был хотя бы попытаться. Ради старой леди. - Можно назначить им небольшое пособие, - спокойно сказал Корвус, - но желательно вначале избавиться от долгов, иначе оно будет полностью уходить на их покрытие с процентами. Мистер Поттер молчал, его темные брови были сдвинуты, и Алексу становилось не по себе. Что опекун думает о нем? Неприятно удивлен? Разочарован? - По моей информации, сумма долгов Юбера Малфуа составляет немногим менее ста тысяч галлеонов. В совокупности с ежемесячным пособием это нанесет довольно значительный ущерб по благосостоянию нашего юного джентльмена, тем более эта ноша взвалится на значительный срок! Воля ваша, друзья мои, но я решительно против, – возмутился мистер Гринграсс. - Ты действительно хочешь этого? – негромко спросил мистер Поттер, и по спине Алекса побежали мурашки от его тона. - Да, - Алекс поднял взгляд и прямо посмотрел на черноволосого мужчину, - я не хочу иметь с ними ничего общего, но и не хочу, чтобы… чтобы с ними что-то случилось из-за того, что мистер Малфуа не может о них позаботиться. Домовики сказали, что родня миссис Малфуа во Франции давно не общается с ней, потому что она занимала у них деньги и не смогла вернуть. Им с Сатин сейчас некуда деваться и некуда идти. Только пусть они освободят Герти и Труди, а если домовики захотят остаться, не обижают их. Опекун откинулся на стуле, посмотрел в окно, помолчал, а потом повернулся к Корвусу: - Видимо, это станет вашим первым делом на посту управляющего – оплата долгов Малфуа, выкуп залогов за дом, расчет выплат и условий пособия. Ну и домовики. Корвус кивнул, соглашаясь, мистер Гринграсс досадливо махнул рукой, а Алекс почувствовал, как от сердца отлегло. Ну и пусть на это уйдет куча денег, зато это было как-то… правильно, что ли. Взрослые еще немного поговорили о делах, потом мистер Поттер договорился с Корвусом о встрече, чтобы передать все документы по имуществу и недвижимости, и они вышли из конторы Гринграсса. Когда за спиной плавно закрылись тяжелые двери, опекун остановился и спросил у Алекса с явно сквозившим любопытством: - Я надеюсь, твое решение не послужит тебе во вред. И все-таки, можно узнать, почему ты так решил? Боюсь, родственники не оценят в должной мере твоей щедрости и великодушия и не преисполнятся благодарности. Алекс поморщился. - Ну и пусть, и не надо мне их благодарности. Просто… жалко. Жалко, что так все получилось. Опекун невнятно хмыкнул и спустился с лестницы. У самого подножья, уже ступив на тротуар, он обернулся, посмотрел на Алекса и непонятно улыбнулся. - Ладно. Как бы ни пугал старый Ольберт, но твоего состояния хватит на уплату долгов не только Малфуа, а доброй половины магической Англии. Возвращаемся домой. Завтра тебе рано вставать, а Джинни наверняка уже приготовила ужин из пяти блюд и ждет нас с половником наперевес. Алекс приободрился. Похоже, опекун не рассердился, а наоборот пришел в веселое расположение духа. Ну и здорово!

***

Ранним утром на следующий день они вместе с опекуном отправились в Хогвартс. Но не на Хогвартс-Экспрессе, а уже знакомым путем – через камин в кабинет профессора Люпин. Декан Гриффиндора встретила их за своим столом, погруженная, несмотря на рань, в проверку контрольных работ учеников, небольшой горкой возвышавшихся перед ней. Она подняла голову и взглянула на прибывших. Алекс ощутил знакомое чувство пустоты в желудке, возникавшее, когда она смотрела на него таким холодным пронзительным взглядом. - Здравствуйте, профессор Люпин, - негромко поздоровался он. - Доброе утро, Тонкс! – жизнерадостно поприветствовал мистер Поттер, отряхивая форменную черную мантию от золы и одновременно отталкивая от камина зазевавшегося Алекса, позабывшего, что за ними должен прибыть его битком набитый чемодан. Чемодан с грохотом вылетел из камина, взметнув за собой целое облако золы и сажи, опустившееся на ковер, и взгляд профессора Люпин стал просто ледяным. - Надеюсь, что доброе, мистер Поттер, - крайне сухо отозвалась она, - мистер Малфой, занятия начнутся через час. Советую не заниматься разглядыванием узоров ковра, а как можно быстрее направить стопы в свою Гостиную и освежить в памяти прошлогодний материал. Вы и так непростительно отстали от своих однокурсников. Алекс был только рад убраться из кабинета. На иной прием он и не рассчитывал. - Подожди, а пароль на сегодня? – остановил его опекун. - Лакрица, - коротко бросила профессор Люпин, и Алекс тут же исчез за дверью. Гриффиндорцы еще спали, и Гостиная встретила его тишиной. Алекс остановился на пороге, оглядывая просторную комнату. Косые солнечные лучи проникали в башню, красили каменные стены в золото, наполняли густотой цвета бордовые бархатные портьеры. Некоторые портреты тоже спали, некоторые уже бодрствовали, благосклонно кивали и раскланивались, встречая его взгляд. На столах лежали учебники, свитки пергамента и перья, на полу катались и грызлись две Клыкастые фрисби. На одном подоконнике печально попискивал забытый карликовый пушистик. В кресле у камина лежала огромная шляпа в виде льва, который тоже явственно похрапывал. На стенде поверх всех объявлений висела цветная картинка с чьим-то косым портретом, утыканным дротиками. Все было такое знакомое, уже ставшее привычным. Он вздохнул поглубже, словно впитывая в себя аромат волшебства, пронизывавший все вокруг, и засмеялся. Все внутри как будто защекотало, кровь быстрее побежала по жилам. Вдруг раздался вопль: - Алекс! Конечно же, это была Лили, скатившаяся по лестнице из девичьих спален. - Ну наконец-то! – с чувством сказала она, крепко его обняла и лукаво прищурилась, - а я выиграла спор у Рейни! Он сказал, что я не встану так рано, чтобы встретить тебя. Алекс снова засмеялся, ощущая, как растет и расцветает в сердце радость. Как же ему не хватало в больнице друзей и Хогвартса! Как же хорошо, что все кончилось! Когда он поднялся в свою спальню, его соседи как раз вставали. Они весело здоровались, хлопали по плечу, шутливо завидовали его затянувшимся каникулам. Они не знали причин его опоздания, просто были в курсе, что он лежал в «Мунго». Рейн с широченной улыбкой повторил слова Лили: - Наконец-то! - Что, было скучно? – усмехнулся Алекс, и друг наигранно закатил глаза: - Просто невыносимо слушать стенания Лили о том, что никто не дает ей списывать домашние задания и не хочет таскать вкусненькое от домовиков из кухни! Они расхохотались и принялись одеваться к завтраку. Алекс с удовольствием переоделся в школьную форму, накинул черную мантию, натянул остроконечный колпак, собрал рюкзак с книгами, погладил волшебную палочку. Каждое движение наполняло энергией, каждая вещь словно ластилась к рукам. Он в который раз с затаенным содроганием подумал, что всего этого могло и не быть. Он мог остаться в том смертном сне, тихо угаснуть, так и не приходя в сознание, а его жизнь была бы выпита страшной паучихой. И не было бы глаз миссис Поттер, в которых лучилась радость от того, что он жив. Не было бы чудесного фейерверка близнецов, устроенного в честь его выписки из больницы, и тепла от ручонки маленькой Лин. Не было бы этого утра в сонной Гостиной, пронизанного ощущением волшебства, которое он снова ощутил в своей крови, крепких объятий Лили и улыбки Рейна. И Алекс снова с благодарностью подумал о старой леди Азалинде Малфой и опекуне, благодаря которым это утро все-таки было. В Большой зал стекались на завтрак четыре факультета, и он махал знакомым, немного удивляясь радости, с которой они приветствовали его. Гай МакНейр и Сэм Вуд подбежали и пожали руки, тут же напомнив о футболе. Тони Кинг и Сирил Тайлер неистово махали в четыре руки со своего дальнего слизеринского стола. Дафна Лейнстрендж, смущаясь, сказала, что очень рада видеть его. Но и недруги заметили его. Эдвард Делэйни передразнил его жест, что-то сказал своему ближайшему окружению, и все они расхохотались, за исключением Сатин Малфуа. Алекс заметил, что Сатин кинула на него злой взгляд и угрюмо отвернулась. Он философски пожал плечами. Собственно говоря, ему было все равно, что там Сатин о нем думает. Да и Делэйни как-то совсем не занимал мысли. Пусть устраивает цирк и развлекает своих «шкафов», на здоровье. Едва он позавтракал и вышел из-за стола, вскидывая на плечо рюкзак, как его отыскала мадам Помфри и непреклонным тоном велела приходить в Больничное крыло утром и вечером для приема целебных зелий, а также являться раз в неделю для осмотра. Он кисло пообещал все выполнять. Первым занятием была трансфигурация, и он уже предвкушал удовольствие от любимого урока. Это не ЗОТИ, на котором профессор Люпин уж точно нашла бы к чему придраться и щедро наградила первыми в этом году наказаниями. Рейн ушел вперед, и он двинулся вслед за другом, оглядываясь на замешкавшуюся Лили, которая что-то искала в сумке. Вдруг он налетел на какую-то школьницу, едва не сбил ее с ног, заставив пискнуть и ухватиться за его рукав. - Ой, извини! – хором воскликнули оба, и девочка отступила. Подняв на него взгляд, она улыбнулась, и на щеках появились милые ямочки. Алекс невольно покраснел и еще раз пробормотал извинения. - Это ты? – неожиданно спросила девочка, - мне показалось, что мы увидимся только зимой. Тебе понравились конфеты? - Ээээ…какие конфеты? – сбитый с толку Алекс начал лихорадочно припоминать, что за особенные конфеты он мог недавно есть и где он вообще видел эту девочку, по виду первокурсницу, если она вроде как узнала его. - Которые я оставила для тебя у дедушки в кабинете, - засмеялась она, - магловский шоколад должен был тебе понравиться. Я его тоже люблю. - У дедушки в кабинете… Ты внучка мистера Гринграсса? Кассандра? – в памяти всплыл вкус орехов в шоколаде, оставленных, по заверению мистера Гринграсса, «его проказницей Кэсси, которая баллы для своего факультета будет зарабатывать на Прорицании, кто бы его ни вел», и колдо-фотография в рамке из цветного стекла. - Кассандра Робардс, - кивнула девочка, ее карие глаза заискрились, а на щеках снова заиграли ямочки, - а ты Алекс, верно? - Да, Алекс. Алекс Грейнджер Малфой. Я в Гриффиндоре, а ты? - Алекс почувствовал, как краска заливает не только лицо, но и уши. Ну и тупой вопрос! Понятно же, что она слизеринка, судя по серебристо-зеленому галстуку и эмблеме со змеей на школьной мантии. Кассандра подняла брови и наверняка решила, что он слегка неадекватен. - В Слизерине. - Алекс, у нас урок через пять минут, опаздываем! –раздался за спиной недовольный голос Лили, и она почти волоком потащила его к выходу из Большого Зала, у которого их поджидал уже нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу Рейн. Алекс едва успел махнуть Кассандре, на что она кивнула и отошла к стайке первокурсников, внимательно слушавших профессора Флинта. - Ну почему ты вечно болтаешь со слизеринцами? Не успеешь отвернуться, а уже кто-то из них крутится рядом! – выговаривала Лили, быстрым шагом несясь вперед, - это вообще кто? Вообще не знаю никого из первокурсников. Алекс оглянулся и отыскал взглядом девочку, которая выделялась среди своих сокурсников высоким ростом, густыми каштановыми локонами почти до пояса и осанкой. - Кассандра Робардс, - рассеянно ответил он, шагая за друзьями и размышляя о том, что Кассандра угадала с его вкусом, почему она оставила эти конфеты, и что еще могла Увидеть девочка, наделенная Даром предвидения? Ворчания Лили и вопросов Рейна он не слышал.

***

Алекс медленно брел к замку. Все-таки бегать было еще тяжеловато. Всего лишь пятнадцать минут попинал мяч, а уже противно задрожали ноги и закружилась голова. Он немного посидел на травке, дрожь прошла, но кольца и трибуны на соседнем квиддичном поле все равно немного двоились, а ребята, гонявшие мяч, казались то игрушечными, то вдруг начинали плыть, как будто под водой. Уже пора было идти к мадам Помфри, принять вечернее зелье и постараться не показать, что ему не очень хорошо, иначе она безжалостно запрет в Больничном крыле и наябедничает письмом мистеру Поттеру. А что будет, если об этом узнает миссис Поттер, он старался даже не представлять. Вероятно, примчится на метле со скоростью звука и, не слушая его протестов, тут же заберет из Хогвартса. Ребята остались доигрывать, он им ничего не сказал и незаметно ушел с поля, благо игроков хватало. На специально наколдованной профессором Хагридом скамейке сидели еще пять-семь человек и бурно обсуждали порядок очереди. Дело почти доходило до легкой непринужденной драки. Алекс пошел мимо квиддичного поля, решив срезать путь. На самой близкой трибуне, практически не видный за перилами, сидел какой-то мальчик и, изо всех сил вытягивая шею, заинтересованно наблюдал за футбольным матчем. «И чего бы ему не подойти к нам? Зачем так корячиться?» - с легким удивлением подумал Алекс, пригляделся, стараясь узнать, кто бы это мог быть, и споткнулся, едва не забыв о своем головокружении. Мальчиком, так увлеченно смотревшим на магловский футбол, оказался… Дэвид Деррик! Один, без неизменного Боула рядом, без Делэйни, за спиной которого всегда возвышался молчаливой гороподобной тушей. Он просто сидел, стараясь, чтобы его не заметили, следил за мячом, который оказывался то в одних импровизированных воротах, то в других, и его губы шевелились, словно он пытался подсказать игрокам, кому лучше пасовать. Неужто этот слизеринец из свиты Делэйни увлекся футболом? А Делэйни догадывается об интересах своего «шкафа»? Наверняка, нет, это же даже представить невозможно. Вот бы, наверное, он вопил и плевался! Как же, ведь чистокровный маг должен играть только в квиддич и точка. Алекс неторопливо шел через небольшой задний дворик, представляя реакцию Делэйни и тихо хихикая про себя. Солнце уже садилось, и через двор тянулись длинные синие тени, мазками акварели ложившиеся на каменные плиты и стены. У фонтана в центре двора, чашу которого опять забило листвой, и он едва булькал, стояло несколько ребят. Алекс узнал сокурсников-пуффендуйцев и весело помахал им. Правда, от легкого взмаха его немного повело в сторону, но он успел быстро восстановить равновесие. Ребята посмотрели на него, но никто не ответил на приветствие. Наоборот, они как-то насупились, собрались, сплотились, словно защищаясь. Удивленный и немного обиженный (нормально же общались!) Алекс подошел ближе. Стэн Фоули, Марк Уилкост, Фелис Нотт и Грег Гойл стояли тесным полукругом, смотрели исподлобья, а за их спинами отчетливо слышались чьи-то всхлипывания. - Привет, ребята, – сказал Алекс, чувствуя легкую тревогу. С пуффендуйцами у него с самого начала не было никаких стычек или недопонимания. Со Стэном и Марком они ладили на почве футбола, с Грегом вообще были, можно сказать, приятелями, их часто ставили в пару на занятиях по Астрономии и Зельеварению. С Фелис он просто никак не сталкивался. Что же так внезапно случилось? - Привет, - настороженно отозвался Грег, и в его «Привете» ясно читалось желание, чтобы Алекс просто шел мимо. - Что тут у вас происходит? Плач стал глуше, словно кто-то зажал рот ладонью, но рыдания все равно рвались наружу. - Ничего, стоим, разговариваем, - холодно сказал Стэн. - Эй, ребят, вы чего? Кто там у вас плачет? – Алекс решил не отставать от пуффендуйцев, чтобы сразу же на месте решить все проблемы. - Не твое дело, - со странным вызовом бросила обычно тихая сдержанная Фелис. - А может быть, мое? – Алекс уже немного разозлился, - нормально объяснить не можете? Грег открыл было рот, но его прервал дрожащий девчоночий голос: - Это точно не твое дело, Грейнджер Малфой! Ты что, пришел поиздеваться? Из-за спин однокурсников вышла Эмми Эйвери, и у Алекса едва не отвисла челюсть от изумления. На голове девочки красовались витые бараньи рога, причем золоченые, под цвет ее золотистых локонов, а голову, лоб, щеки, шею покрывала белоснежная курчавая шерсть. Кисти рук, видные из-под школьной мантии, были похожи на копытца, так же как и босые ступни (сброшенные туфли лежали на траве у фонтана). Выглядела Эмми, конечно, очень мило, но совсем не по-человечески. Алекс до того был ошарашен, что сперва и не понял, в чем его обвиняют. - Что случилось? – выпалил он, - почему ты не идешь к мадам Помфри? - Ты не знаешь? Разве Поттер не рассказала тебе? Зачем ты вообще пришел сюда? Посмеяться? – тем же дрожащим голосом отозвалась Эмми. Алекса словно окатило холодной водой. - Эмми, ты что? Мне бы и в голову не пришло смеяться над тобой! А Лили я не видел после обеда, мы с Рейном были в Библиотеке, писали эссе по Зельям, а потом вот, играли в футбол, - он махнул в сторону поля. Губы Эмми запрыгали, и она снова расплакалась, прижав копытца-руки к лицу. Слезы текли по белой шерстке, и та темнела. - Тебе надо в Больничное крыло, - настойчиво повторил Алекс, - почему вы ее не отведете? Пуффендуйцы угрюмо молчали. - Эмми попросила дождаться темноты, - наконец ответила Фелис, мягко погладила подругу по плечу и всунула ей в копытца носовой платок, - мы сторожили, чтобы никто ее не увидел. - Тебя кто-то заколдовал? Или это несчастный случай? - Нет! Это совсем не несчастный случай! – всхлипнула Эмми, - это заклятье наслала на меня МакМиллан! - Тебя закляла Аида МакМиллан? Специально? Здесь, в Хогвартсе?! – поразился Алекс, не веря своим ушам. Эмми еле кивнула, сотрясаясь в рыданиях: - Я… оннна.. ммне сссказззаала… - Давай расскажу я, - Фелис жалостливо поморщилась и продолжила, - профессор Кроткотт попросил нас с Эмми помочь пересадить заунывники. Мы пришли после обеда, и еще с нами был Стэн, он думал, что его глизень выбрался из сумки и сбежал рядом с теплицами. Мы все пересадили, потом еще немного задержались, помогали искать глизня. А когда пошли к замку, за третьей теплицей на нас вышли МакМиллан, Квирк, Турпин, Стеббинс и Поттер. Они окружили нас, и МакМиллан сразу же начала цепляться к Эмми. Алекс поднял брови. Нет, в принципе Лили дружила с Аидой и ее компанией, но он крепко сомневался в том, что она добровольно участвовала в подобном деле. - Да. Поттер была с ними, - категорично сказала Фелис, - Стэн подтвердит. Фоули кивнул, и девочка продолжила: - МакМиллан сказала, что Эмми старается обратить на себя внимание, как будто какая-то звезда, что якобы распускает про их компанию гадкие слухи, что она незаслуженно получила «Превосходно» на письменной контрольной по Чарам, потому что все списала у нее. - Я не списывала и слухов не распускала! – горько прорыдала Эмми. - Стэну она велела, чтобы он не лез не в свое дело. И еще… - Фелис помолчала, словно раздумывая, говорить или нет, но решилась, - она сказала, что таких, как мы, надо гнать из Хогвартса. - Таких, как вы? – недоуменно переспросил Алекс, - это каких? - Родственников Пожирателей Смерти, «недобитых гаденышей», это ее слова, - тихо произнес Грег. Фоули при этом сердито фыркнул, Фелис опустила глаза, Эмми всхлипнула, и только Марк, который был из магловской семьи, никак не отреагировал. Алексу показалось, что его обдало ледяным зимним ветром. Это было несправедливо. Это было отвратительно и мерзко. Как МакМиллан смеет судить о том, кто должен или не должен учиться в Хогвартсе? По какому праву она вообще так оскорбляет людей? То, что ее родители были Героями войны, не давало ей никаких привилегий. И Лили была подругой этой противной девчонки, она была с ней! Алекса так ударило имя Лили, что первым порывом было немедленно броситься в замок и вырвать у нее все подробности случившегося, послушать, что она скажет. Даже голова перестала кружиться, он чувствовал себя каким-то очень острым и твердым. - Я не виновата, что мои дед и дядя были Пожирателями Смерти! - хрипловатым от долгих слез голосом гневно сказала Эмми, - и Фелис не виновата, что ее папа был Пожирателем. И Грег. Мы ни при чем, это вообще все было до нашего рождения! - МакМиллан перешла все границы, - глухо добавил Стэн, - это она зазвездилась. Фелис вздохнула и присела на бортик фонтана, сцепив ладони в замок. - Она самая популярная девочка на нашем курсе, все ее слушают. Она еще в прошлом году доставала нас – придиралась, обзывала, настраивала всех, а в этом году вообще как с цепи сорвалась. - Мне она ничего не говорила, - растерянно пробормотал Алекс, - хотя у меня тоже… отец… - Ой, не смеши, кто будет цепляться к тебе? Уж точно не МакМиллан, – Фелис немного наигранно округлила глаза и всплеснула руками, - максимум, все шепчутся, а в лицо никто ничего не может сказать. Ты же дружишь с Поттер и Уизли, и все знают, кто твой опекун, и в чьем доме ты живешь. Так же, как и МакНейру ничего не сделают, потому что его тетя очень влиятельная и работает в Министерстве. Алекс не знал даже, что сказать. Это еще он кричал друзьям в прошлом году, что на него якобы косо смотрят, к нему плохо относятся? М-да, вот тебе ситуация с другой стороны. А ведь об этом вскользь обмолвилась еще Дафна, когда он предложил заниматься с ней. Теперь он понимал, почему на его прошлогодние расспросы ребята реагировали так напряженно. На них тоже смотрели и шептались, но вдобавок еще и оскорбляли, обижали, даже унижали. И он этого в упор не видел, зацикленный на себе самом. Но неужели этого не видят преподаватели и директор? Впрочем, все взрослые такие, под носом ни черта не замечают, а потом начинаются крики и упреки. - А как она наслала заклятье на тебя? - после недолгого молчания спросил Алекс. - Я даже и не поняла, - призналась Эмми, вытирая платком потемневшую мокрую шерстку на щеках, - она цеплялась и цеплялась, потом сказала, что я тупее овцы, и бросила мне прямо под ноги что-то ужасно вонючее, как будто навозную бомбу. Пошел дым, я сразу зачихала и закашляла, отскочила, толкнула нечаянно Фелис, она упала. Они все засмеялись и убежали, и МакМиллан бросила, что хорошенько проучит меня. - Кстати, Поттер все-таки ушла незадолго до этого, - вдруг добавил помалкивавший Марк, - я встретил ее одну в дверях, когда шел из замка. Потом, через несколько минут уже столкнулся с МакМиллан и остальными. Они шли и хохотали, как сумасшедшие. - Когда я откашлялась, начали чесаться щеки и руки, и потом вот - выросли шерсть и рога, - Эмми, не сдержавшись, опять всхлипнула, - это она, точно! И зачем я вернулась в этот Хогвартс? Я просила маму и крестного перевести меня в Шармбатон, а они не послушали, сказали, что я должна учиться в Англии! Солнце село, сгущались безлунные осенние сумерки, за шиворот лезла прохлада. С поля не доносилось никаких криков, видимо, все уже разошлись. - Идемте к Помфри, - устало сказал Алекс, чувствуя себя опустошенным от всего услышанного, - Эмми, вставай в середину, мы тебя закроем. Пуффендуйцы окружили девочку, самого толстого – Грега и самого высокого – Марка поставили впереди, Алекс и Стэн встали по бокам, Фелис замыкала. В целом, Эмми почти не было видно за их спинами, боками и макушками, и они двигались медленно, но не привлекая к себе особого внимания. Правда, над ними несколько раз пролетал Пивз, гнусно хихикал и даже поорал обзывалки своим гнусавым голосом, но потом внимание полтергейста было отвлечено какими-то шестикурсниками, которые, судя по доносящимся крикам завхоза Филча, хотели сотворить что-то непотребное в холле с огромными факультетскими часами, наполненными драгоценными камнями. Полтергейст, кудахтая и потирая руки, умчался к холлу, а они благополучно добрались до Больничного крыла. Там мадам Помфри, естественно, разохалась, немедленно уложила пуффендуйку за отдельную ширму и выгнала всех, кроме Алекса. Ему она вручила ежевечернее зелье в высоком стакане, и он принялся медленно цедить мерзко-сладкий отвар, похожий на вкус на перебродившее клубничное варенье пополам с улиточной слизью. - Это серьезно? Она скоро выздоровеет? – спросил он у медсестры, хлопотавшей со склянками и флаконами. - Полагаю, что ей придется некоторое время насладиться отлыниванием от уроков, - сухо ответила мадам Помфри, помахивая волшебной палочкой над некоторыми флаконами, замерцавшими в ответ разными цветами, - вы все выпили, молодой человек? Имейте в виду, если в следующий раз пропустите время приема зелья, я немедленно напишу вашему опекуну о несоблюдении режима. Алекс поспешно поднес к губам стакан, в котором, увы, оставалось еще чуть меньше половины, и с отвращением через силу сделал очередной вязкий приторный глоток. Мадам Помфри унеслась за ширму, что-то спросила, выслушав ответ Эмми, разразилась сердитой тирадой, потом опять прибежала к своему столу, у которого примостился Алекс. - И что вам неймется? Неужели нельзя экспериментировать с чарами и заклятьями на уроках, под надзором и с согласия преподавателей? Ведь многие одобряют самостоятельные работы школьников. Но нет же, непременно надо смешать винегрет из заклятий и поколдовать в каком-нибудь укромном уголке, а потом в лучшем случае прийти в Больничное крыло на своих ногах с жалобами на излишнее количество шерсти, совершенно ненужный хвост или непотребную длину зубов. Ох, студенты во все времена одинаковы! – огорченно ворчала медсестра, доставая из шкафчика очередной флакон и рассматривая его этикетку. Из ее пространных жалоб Алекс понял – Эмми не проговорилась о вине Аиды, притворилась, что сама на себя наслала заклятье. Еле-еле допив зелье и делая героические попытки удержать его в желудке, он поплелся к ширме, деликатно постучал по деревянной стойке и, услышав ответ, заглянул за нее. Эмми осторожно приподняла голову с рогами. - Выздоравливай, - пожелал он, стараясь говорить так, чтобы не услышала медсестра, - и не заморачивайся по поводу МакМиллан. Если она будет продолжать в этом же духе, мы все расскажем директору МакГонагалл, и это точно не будет ябедничеством. - Спасибо. Извини, что… что я так про тебя подумала, - виновато улыбнулась девочка, - Грег говорил, что ты очень честный и справедливый. Но ты ведь дружишь с Поттер и Уизли, а они, МакМиллан, Голдстейн и еще другие… ну они же типа крутые и не… Алекс поспешно оборвал ее на полуслове, попрощался и улизнул из Больничного крыла, пока мадам Помфри не вздумалось еще чем-нибудь его напичкать. Когда он шел в гриффиндорскую башню, за окнами давно уже мрачнел хмурый и ураганный вечер. Ветер бился с такой силой, что стены вздрагивали, а витражные окна жалобно звенели и словно прогибались внутрь. Он невольно подумал об Эмми, которая лежала одна в пустом Больничном крыле. Наверное, ей не очень уютно в огромной темной комнате с высоченным потолком и множеством окон, освещаемой одной лампой у стола мадам Помфри. Он вздохнул. Что делать, он не знал. И вообще, его ли то дело? Если все, что говорили ребята об Аиде, правда, то Стэн прав, она перешла все границы. Так нельзя поступать. Но попробуй-ка скажи что-нибудь МакМиллан! Он понимал молчание пуффендуйцев. Родители Аиды были Героями Второй войны, ее отец работал в Министерстве, занимал довольно высокий пост и был хорошо знаком с мистером Поттером, более того, был его сокурсником, чем, кстати, иногда любила прихвастнуть Аида. А последний факт биографии, как уже понял Алекс за прошедший год в магическом мире, вызывал у абсолютного большинства магов только положительные эмоции. Имя его опекуна открывало многие двери и служило своего рода универсальным козырным тузом. Он, наверное, только сейчас, в полной мере осознал, насколько у него уникальная ситуация. Будь его опекуном кто-то другой, то, учитывая все обстоятельства, дело не обошлось бы косыми взглядами и перешептываниями, которых, к слову сказать, к концу года он почти и не замечал (ну кроме Делэйни с его подпевалами, но это вообще другая история). Нет, его бы затравили так, что Дик и Боб показались мило подтрунивающими добродушными шутниками. Не зря, ох, не зря Эмми обмолвилась о том, что хотела перевестись в другую школу. Если порасспросить Грега и Фелис, то наверняка, выплывет много нехороших моментов. А ведь еще есть Дафна, Дафна с фамилией, по «звучности» и «известности» не уступающей его, с полным набором родственников в Азкабане, робкая и тихая, которую не защитят ни известные и уважаемые всеми опекуны, ни тети, работающие в Министерстве, ни банальные деньги. Алексу хотелось рычать и колотить стены кулаком. Ну как так? Как же так все по-дурацки?! Если Делэйни и Малфуа с их устаревшими и тупыми взглядами о чистой крови можно было дать отпор, то как вразумить МакМиллан, подругу Лили, дочь Героев, одну из лучших учениц на их курсе, действительно популярную, красивую и умную, казалось бы, девочку?! Когда он в самых раздирающих чувствах наконец попал в Гостиную (Полная Дама опять перебрала шоколадных котелков и на совершенно правильный пароль только глупо хихикала), его поджидал Рейн, читавший книгу за их любимым столиком в углу у окна. Алекс подошел к другу и мрачно плюхнулся на стул напротив. От лампы под оранжевым абажуром волосы казались Рейна еще рыжее, отчего он немного походил на пылающий факел. Рейн в своем стиле молча поднял бровь. Алекс только вздохнул. - Ты же знаешь, что я так и буду сидеть и смотреть? – подмигнул друг, - что случилось? Куда ты так таинственно пропал с нашего судьбоносного матча и где пропадал до сего момента? Между прочим, мы выиграли, семнадцать – пятнадцать, а пенальти забил Картрайт. Алекс угукнул и поинтересовался: - А где Лили? - Ушла к пуффендуйкам. У них там что-то вроде девчачьей пижамной вечеринки, еды натаскали – на весь курс хватит, - усмехнулся Рейн, - кстати, она опять не сделала домашнее задание по Зельям, так что сейчас придет и будет клянчить у тебя. Алекс неопределенно хмыкнул и уставился в окно, за которым уже вовсю хлестал дождь. - И снова повторю вопросы, которые остались без ответа – что случилось и где тебя носило? Алекс помолчал еще пару минут, пялясь в мокрую тьму, ничего там не увидел и все-таки выложил другу все о произошедшем. - Лили была с ними? – нахмурился Рейн, выслушав до конца. - Вначале да, потом, видимо, ушла. - Не нравится мне все это. Я заметил, что Аида с самого первого сентября какая-то дерганая и нервная, но даже и не думал, что она… позволит себе такое. Судя по всему, ее штучка с дымом и заклятьем – это Барашковый Чих из дядиного магазина. Эти игрушки были позапрошлогодней новинкой сезона, шли нарасхват, но их запретили. - Это опасно? – насторожился Алекс, - что это вообще такое? - Смесь чар из разряда Жабьих карамелек, Канареечных помадок и Навозных бомб, такая маленькая бомбочка, которая взрывается и накидывает заклятье. Абсолютно безвредное, максимальный срок действия – 12 часов, - заверил Рейн, - тогда к дяде Фреду, как обычно, заявилась Комиссия по Экспериментальным Чарам. Дядя начал показывать, рассказывать, увлекся, предложил самим попробовать. А дама из Комиссии недопоняла, разобиделась, решила, что ее считают глупой, как овца, и запретила их использование. Дядя Фред перестал их выпускать, но у перекупщиков в маленьких лавочках до сих пор можно найти. Так что с Эйвери все будет хорошо, утром она проснется без шерсти и рожек. А если мадам Помфри ее полечила, то, наверное, уже сейчас почти все в порядке. - Все равно это подло! – не сдержавшись, громко сказал Алекс, на него оглянулись несколько пятикурсников, болтавших у камина, и он понизил голос, - ты же понимаешь, что это нельзя так оставить? Надо что-то делать! - Что? - Да хотя бы поговорить с МакМиллан! Эмми у Помфри взяла вину на себя, значит, Аиде ничего не будет. Да она и ведет себя так, потому что знает, что ребята не будут на нее жаловаться. А даже если пожалуются, то никто им не поверит. Преподаватели точно не поверят. - Ну положим, ты веришь. И я теперь, - успокаивающе протянул Рейн, - но ты не думал, что это все-таки девчоночьи разборки? Сегодня они поссорились, потом помирятся и все дела. А ты поговоришь с Аидой, потом она же начнет дразниться, и все эти пуффендуйки разнесут по четырем факультетам, что тебе безумно нравится Эйвери. Девчонки – они такие, из ничего раздуют что угодно. - Грег тоже девчонка? – саркастично спросил Алекс. Рейн вздохнул и взъерошил огненную шевелюру. - Вот пикси покусай, я не знаю, Алекс. Может, спросим у Лили, что все-таки ее МакМиллан творит? Они, конечно, подружки и все такое, но нам Лили врать не будет, ты же знаешь. Словно услышав его слова, через портретный проем ввалилась сердитая и растрепанная Лили. Волосы с правой стороны торчали огромными «петушками», а с левой, конечно же, коса распустилась без потерянной ленты, на лбу лиловело пятно, похожее на синяк. Пятикурсники при виде нее захохотали, она угрюмо глянула в их сторону, потом заметила друзей и подошла к ним. - Ты выдержала сражение с подушечным монстром? – не выдержав, прыснул Рейн, - и победила его в неравном бою? И этот синячище – знак твоей доблестной победы? - Какой синячище? – не поняла Лили, потом провела по лбу рукой, и лиловое пятно немного стерлось, - а, это. Это черничный джем, я упала. - Даже не буду спрашивать, что вы там творили, и как ты умудрилась упасть лицом в джем. - Ну и не спрашивай! – сверкнула глазами девочка и обратилась к Алексу, тут же сделав умильную мордочку, - слушай, я не успела написать эссе о свойствах Лирного корня. Дашь глянуть одним глазочком на свое? - Я не на твоем варианте, - ответил Алекс, - нам задали Прыгающую поганку. Лицо Лили стало откровенно несчастным. Она упала на третий стул и сделала вид, что хочет побиться лбом об столешницу. - Профессор Флинт меня завтра убьет. Я и прошлую домашку сдала сделанной наполовину. Рейни, ну почему ты мне не сказал, что у Алекса другой вариант? - Потому что ты, во-первых, меня не спрашивала, во-вторых, надо все-таки работать своей головой, делать все вовремя, а не бегать по пуффендуйским вечеринкам, - парировал Рейн. Лили, лежа головой на столе, сморщила нос. - Тут ты прав, можно было не ходить, было ужасно скучно. Рейн взглянул на Алекса поверх нее, словно спрашивая: «Ну и?». Алекс вздохнул и словно бросился с обрыва в холодную воду. - Лили, ты была сегодня с Аидой МакМиллан, когда она наслала Барашковый Чих на Эмми Эйвери? Лили подняла голову так быстро, словно ее кольнули. - Что? Алекс терпеливо повторил свой вопрос. Девочка покраснела и отвела взгляд. - Была. Только ничего Аида на Эйвери не насылала, - попыталась оправдаться она. - Наслала. Эмми сейчас в Больничном крыле. Глаза Лили расширились. - Как в Больничном крыле? - Не веришь, сходи проверь. Лили, - Алекс старался говорить спокойно и сдержанно, - ты знала, что Аида всячески обзывает и оскорбляет Эмми, Грега и Фелис, называет их «недобитыми гаденышами»? Лили отвернулась и с огромным вниманием уставилась на пятикурсников у камина. - Лили. - … - Лили! - Слышала несколько раз, - тихо прошептала подруга, по-прежнему не глядя на них, - я ей говорила, что так нельзя. - И ты продолжаешь дружить с ней? – Рейн поднял бровь. - А что я должна делать, Рейни? – внезапно вспыхнула Лили, вскочив со стула, - она моя подруга, я ее знаю сто лет, а Эйвери, Гойл и Нотт – мне никто. Конечно, я не позволю ей так поступать и такое говорить про Алекса! - И чем же я отличаюсь от них? – с горькой иронией развел руками Алекс, - я же тоже, получается, «недобитый гаденыш». - Ну ты же понимаешь, что это не так, - Лили умоляюще и жалобно смотрела на него, - Алекс, миленький, все не так, как ты думаешь! - А как, Лили? Мне ты говоришь, что, конечно, я ни в чем не виноват, все в прошлом, надо забыть, а ребята должны получать по полной? Это неправильно, подло и двулично! - Я… нет, все не так! Не знаю, это звучит как-то ужасно, но на самом деле… Аида не злая, просто у нее проблемы сейчас в семье, ее мама и папа разводятся, поэтому она срывается, - Лили едва не плакала. Рейн хмыкнул. - Это не повод вымещать плохое настроение на других. У Алекса было тяжело на душе. В какой-то мере он и Лили понимал. С Аидой она и вправду дружила очень давно, а Эмми, Фелис и Грега совсем не знала. И в самом деле, как могла дочь Героев второй магической войны, дочь Главного Аврора, одного из самых знаменитых и прославленных магов Великобритании, того-самого-Гарри-Поттера, общаться с детьми, племянниками и внуками Пожирателей Смерти? У него до сих пор не было внятного и четкого объяснения тому, что его – сына предательницы друзей и Пожирателя Смерти – приняли Поттеры и этим по сути оградили от всего того, что сейчас происходило с пуффендуйцами и, наверняка, Дафной. Его защитили, а ребят защищать было некому. Лили смотрела вниз, на ее лицо падал свет лампы, смягчая черты, удлиняя опущенные ресницы, темной медью играя на черных блестящих волосах. «Она тоже похожа на своего отца», - вдруг подумалось Алексу, - «как и я. И разве это от нас зависит?». Он вздохнул. - Знаешь, Лили, я с ними – с Грегом, Эмми и Фелис. Я просто не могу иначе. А ты должна поговорить с Аидой и объяснить ей, что так нельзя. Ребята не виноваты в том, что у них такие родственники. Они имеют полное право учиться в Хогвартсе, как и Аида. Ты ведь сама говорила, что дети не в ответе за родителей. Рейн, склонив голову, смотрел на него. Лили прикусила губу и бросила быстрый взгляд исподлобья. Он чувствовал, что между ним и друзьями дрожит не очень приятное колючее чувство. Они не то чтобы осуждали его, нет. Они просто не понимали. Так же, как и не понимали раньше, когда он пожалел Сатин и миссис Малфуа. У них был свой четко расчерченный и размеренный мир, свои понятия о том, как надо поступать, кто есть кто. И у них никогда не было такого, чтобы весь мир был против тебя. Чтобы приходилось продираться сквозь неприятие, равнодушие, ненависть, злобу. Кусать губы, сжимать кулаки, но молчать. Убегать и прятаться. Стараться, чтобы не заметили. И хорошо, что этого у них не было.

***

Рейн оказался прав – хоть с утра Эмми не было видно, но она пришла к совместным Зельям, последнему уроку, совершенно обычная и без милого украшения в виде золотых рогов. Незаметно улыбнулась Алексу и кивнула. Остальные пуффендуйцы после вчерашнего были настроены миролюбиво, здоровались, что-то спрашивали, угощали шоколадными лягушками и лакричными метлами. Грег сам сел рядом, чтобы быть в паре в самостоятельной работе. После окончания занятий Алекс пошел вместе с ними на обед, слыша за собой несчастные вздохи Лили и чувствуя молчание Рейна. Но друзья все равно шли за ним. В Большом Зале за когтевранским столом, естественно, обнаружилась МакМиллан со своей компанией. Увидев пуффендуйцев и Эмми, которая прошла мимо, как будто не заметила, они тут же сгрудились в кружок и зашушукались, однако что-либо говорить или делать ничего не стали. Когда закончился обед, поели опоздавшие, остатки еды и посуда исчезли, он подошел к Грегу, Эмми и Фелис, зная, что они имели привычку выполнять домашние задания именно после обеда в Большом Зале, а не в своей Гостиной: - Ребята, а можно с вами? У нас на завтра одинаковые уроки, только у нас еще Уход. Пуффендуйцы, уже разложившие учебники и пергаменты, немного удивились, но подвинулись, освобождая место. Он позвал еще и Дафну Лейнстрендж, которая вспыхнула радостью и воскликнула: - Я так хотела попросить, чтобы снова немного позаниматься вместе, но боялась, что тебе не до меня! Рейн и Лили ушли в гриффиндорскую Гостиную. Он и не надеялся, что они останутся, но все равно было как-то не по себе, когда он смотрел на удаляющиеся спины друзей. Заниматься с пуффендуйцами было довольно забавно. Эмми и Фелис каждое задание делали вслух и вместе, а Грег их слушал, пыхтел и переспрашивал едва ли не через слово. В итоге, вроде за столом было шумно, но совместными усилиями было быстро написано домашнее эссе по Истории магии, повторены основные принципы классификации различных видов мандрагор, выполнен тест по корнуолльским пикси, и отработаны Чары Экскуро. Интересно, что девочки, выросшие в волшебных семьях, очень разборчиво и понятно объясняли Грегу непонятные с его точки зрения моменты. Алекс даже втайне немного позавидовал. Когда он чего-то недопонимал, друзья, конечно, тут же откликались, но Рейн объяснял все дотошно и долго, а Лили, наоборот, кратко и сумбурно. Грег предложил оригинальный способ проверить, действительно ли они овладели чарами – облить его рубашку Блескучими чернилами Эмми и испытать. Пока девочки спорили и сомневались (причем Фелис жалела тратить чернила, а Эмми жалела рубашку, сомневаясь в том, что они полностью овладели Экскуро), он втихаря стащил пузырек, снял мантию и посадил на рукав ярко-розовое переливающееся пятно, потом подумал и плеснул на него еще и обычных чернил. Пятно приобрело вид загадочно мерцающей галактики. - По-моему, ты испортил рубашку, - хмыкнул Алекс. - А вот сейчас увидим, - откликнулся пуффендуец и направил палочку на рукав, - Экскуро! Пятно пошло бледными разводами, начало медленно выцветать и через минуту окончательно исчезло, не оставив следов на ткани. - Практика, практика и еще раз практика! – важно поднял волшебную палочку Грег и добавил, - так мой папа всегда говорит. Девочки захлопали в ладоши и решились на испытание, только вытащили носовые платки, Алекс тоже достал свой. У всех получилось вывести чернильные пятна, кроме Дафны. Девочка прикусила губу и раз за разом пробовала, но у нее ничего не выходило. Пятно меняло цвет, форму и в конце концов даже начало ползать по носовому платку само по себе, увертываясь от палочки, но исчезать упорно не желало. - Тренируетесь? – раздался над ними голос Рейна, и Алекс поднял удивленный взгляд. Рейн был с учебниками и пергаментом и с невозмутимым видом уселся за стол рядом с Дафной. – А что? Мне тоже надо делать домашние задания, - пожал друг плечами на молчаливый вопрос Алекса, - здесь куда светлее, чем в нашей башне. К тому же у портретов сегодня намечается вечеринка в честь двухсотсемидесятипятилетия леди Антонии Крисворфи. Полная Дама с Виолеттой уже вовсю готовятся, шум стоит неимоверный, даже старшекурсники сбежали или разошлись по спальням. Он скептически взглянул на пятно, которое искусно имитировало черный узор, на Дафну, в глазах которой дрожали слезы, и аккуратно взмахнул своей волшебной палочкой. - Экскуро! Пятно исчезло, и без того чистенький платок вообще стал белоснежным и чуть ли не накрахмаленным. - Ты немного не так держишь палочку, - Рейн осторожно поправил положение руки девочки, - и говоришь не совсем внятно. Надо произносить каждый звук четко и делать ясное ударение на второй слог. Попробуй еще раз. Дафна осторожно капнула чернилами на платок и повторила заклятье, как ее учил Рейн. И на этот раз все получилось, она просияла и выпрямила спину. - Спасибо! – она искоса кинула быстрый взгляд на Рейна и зарделась так, что даже кончики ушей покраснели. - Да не за что, - отозвался тот и уткнулся в учебник по ЗОТИ. Так Алекс занимался с пуффендуйцами и Дафной. Конечно, не каждый день, но частенько они сидели вместе в Большом зале и отрабатывали чары и заклятья, писали длиннющие эссе по Зельеварению и Истории магии, повторяли пройденный материал. Иногда к ним присоединялся Рейн, их сокурсники пуффендуйцы или даже гриффиндорцы. Наблюдая за ребятами, Алекс думал о том, насколько разными могут быть люди, и как легко составить поверхностное мнение и ошибиться. Эмми и Фелис были чистокровными волшебницами, также как и Сатин Малфуа. Но они ничуть не важничали, не кичились этим, а очень хорошо общались как между собой, так и с Грегом, мать которого была маглой, а отец – сквибом, с Дафной, дочерью магла и чистокровной колдуньи, с Марком Уилкостом из полностью магловской семьи. За исключением того случая, они никогда не затрагивали тему Пожирателей Смерти, и Алекс их понимал и сам не донимал расспросами. Расспросил он только Дафну – обижала ли ее Аида МакМиллан насмешками и обзыванием. Но Дафна замкнулась и решительно отрезала, что с Аидой она не общается и ничего плохого про нее сказать не может. Алекс подозревал, что скрытная девочка все держит в себе, уж слишком напряженно-спокойным было ее лицо. Но и дальше лезть в душу было неудобно, и он отстал. Он не знал, чего он вообще добивается. Честно говоря, их совместные занятия с ребятами ничего не несли в себе. Ну да, они занимаются вместе, все классно, ну а дальше что? Прекратила ли МакМиллан свои преследования? А с чего она прекратит? Испугается его? А кто он? Он же ничем не отличается от них. Лили ничего не говорила по поводу его провождения времени с ребятами, вела себя как обычно, но он замечал противоречивые чувства, раздирающие ее. Ей жутко хотелось «отвадить» от него всех этих пуффендуйцев и слизеринцев, и иногда она психовала, сердилась, дулась на пустом месте. Но в то же время девочка понимала, что ведет себя неправильно именно она, а не Алекс. Невозмутимый Рейн не принимал ее меняющееся настроение всерьез и только посмеивался, говоря, что Лили надо наконец повзрослеть, а не вести себя, как пятилетняя малышка. Про Аиду МакМиллан она тоже ничего не говорила, но Алексу казалось, что Лили удалось как-то воздействовать на подругу. По крайней мере, после того случая с Эмми, судя по разговорам девочек, МакМиллан действительно от них отвязалась или, по крайней мере, доставала куда реже, чем раньше. Эмми повеселела, Фелис обрела свое обычное спокойствие, Грег… впрочем, по обычно сонному и медлительному Грегу и раньше ничего было не понять.

***

Так потихоньку прошли октябрь и ноябрь, подобрался холодный и снежный декабрь. Хогвартс опять замело, и он стал похож на сахарно-пряничный замок. Алекс аккуратно ходил к мадам Помфри, безропотно принимал зелья и еженедельно подвергался тщательнейшим осмотрам. Хуже ему не становилось, наоборот, сил прибавлялось, в глазах не темнело, перестала кружиться от физического напряжения голова. Правда, медсестре его бледноватый вид все равно не нравился, и она неустанно готовила Укрепляющие и Бодрящие зелья, как ястреб, следила за тем, чтобы он принимал их до самой последней капли, и повторяла, чтобы он поменьше напрягался. Один раз она даже сделала выговор профессору Люпин, которая, как обычно, наградила его наказанием за опоздание (из-за поменявших направление лестниц из Больничного крыла) – уборкой старых лабораторий в сырых подземельях. Эдвард Делэйни, видимо, уже запамятовавший прошлогоднюю стычку, прилагал все усилия, чтобы Алекс не забыл о его существовании – задирался, пакостил как мог, подставлял, ехидно высмеивал, дразнил. Но Алексу после летнего происшествия, когда он осознал, что был на грани жизни и смерти, стало совсем наплевать на слизеринца. Все его выходки он принимал отстраненно и без особых эмоций. Не трогали даже упоминания о родителях, потому что он понял – Делэйни на самом деле ничего не знает, просто как попугай повторяет за взрослыми, и от этого его попытки побольнее уколоть выглядят детскими или дурацкими, не стоящими внимания. И было такое ощущение, что Сатин Малфуа тоже поняла это. Она обычно отмалчивалась за спиной Эдварда со скучающим видом, а чаще вовсе исчезала, едва только тот начинал очередную свару. Алекса это полностью устраивало. Он взял за привычку выслушивать Делэйни с совершенно индифферентным лицом или же с едва заметной усмешкой в уголке губ, не роняя ни слова, поднимать молчаливо брови, словно говоря «Ну ты и придурок». Слизеринца это неимоверно задевало, он бесился, но поделать-то ничего не мог. Тем более, что при первом же «Эй ты, Грейнджер Малфой» рядом с Алексом частенько материализовывались Тони с Сирилом и криво ухмылялись. Делэйни они терпеть не могли (он их вообще открыто презирал), однажды едва не отлупили по-магловски в темном углу. Эдварда спас, сам того не зная, завхоз Филч, совершавший ежевечерний обход. Алекс вместе с друзьями часто бегал к профессору Хагриду, играл с Угольком, почти догнавшим свою мамашу Снежинку, но все еще по-щенячьи бестолковым и ласковым. Угли он лопал с таким же аппетитом, а потом поджигал все вокруг, от чего Хагрид приходил в большое расстройство, но все же сердиться долго на щенка не мог. В общем, жизнь кипела самая обычная. В один из воскресных вечеров в середине декабря Алекс сидел на широком подоконнике окна Гостиной, любуясь огненным закатом, особенно ярким и красивым на белоснежном фоне, и слушал яростный спор Рейна и Криса Таунсенда о невозможности работы магловских электронных приборов в волшебном замке. Крис страшно тосковал по компьютерным играм и считал, что действующие заклятья, способные заставить работать без помех компьютеры и телевизоры, существуют, но Министерство Магии вместе с Премьер-министром маглов (которую он почему-то называл «чертовой консерваторшей») скрывают и не пускают их в широкое обращение. Рейн надсмехался над его теорией правительственного заговора и указывал, что зачаровать магловскую электронику крайне сложно, максимум – можно наложить чары на короткий срок, постоянно обновлять, следить, чтобы они не исказились. Да и то на это способен редкий волшебник с выдающимися способностями. В общем, хлопот много. - А как работает магловская техника в доме мистера Поттера? Телевизоры, телефоны? – вклинился в разговор Алекс. - Наложены жутко сложные многоступенчатые чары, очень нестабильные и тяжелые в использовании. Они были разработаны американцами не так давно, в широкое употребление еще не вошли и вряд ли войдут в ближайшие десять лет, потому что возникли проблемы с патентом и авторскими отчислениями. Американцы как-то подозрительно темнят. Собственно говоря, дядя Гарри имеет разрешение на них, потому что он – дядя Гарри, ну вы понимаете, о чем я. Крис торжествующе возопил: - То есть вот так да? О чем я и говорю вам битых полчаса – заклятья есть, но правительство все скрывает! Рейн закатил глаза: - Повторяю – они очень нестабильные, сложные и тяжелые в нанесении. Для того, чтобы они более-менее работали, их надо обновлять каждую неделю, и делают это очень искусные маги, куда искуснее даже дяди Гарри. А в Хогвартсе вообще ничего работать абсолютно точно не будет, потому что здесь концентрация магического фона в тысячи раз выше, чем в домах волшебников. Хогвартс – это сама магия в чистом виде! Нет, ну почему никто не читает «Историю Хогвартса»? - Ну да, эти чары очень ненадежные. Иногда смотришь шоу и бац – все перестало работать. И папа начинает злиться и чертыхаться, - подтвердила подошедшая к ним Лили, выглянула в окно за плечом Алекса и восхитилась, - ой, какая красота! Смотри, правда ведь похоже на феникса? Вечер медленно растекался по небу, небрежной кистью мешая свет и тьму, но заходящее солнце еще красило легкие перистые облака бордово-алым и золотисто-розовым, и причудливый их рисунок действительно напоминал огромную огненную птицу с короной на голове, могучими распахнутыми в полете крыльями и роскошным хвостом на полнеба. Алекс тоже засмотрелся. И вдруг в голове у него что-то щелкнуло. Птица… Телевизор, работающий в доме волшебника… Каминная безделушка-птичка, превратившаяся в нечто очень необычное для Школы магии и волшебства… Несовместимость магии и магловской электроники… Голоса, шедшие из небольшого, серебристого, стопроцентно магловского предмета… И этот предмет, вылетевший из кармана джинсов уже в его комнате в доме Поттеров… Алекс соскочил с подоконника и бросил отрывисто: - Я сейчас. Он побежал наверх в спальню (хорошо, что соседей пока не было), вытащил из-под кровати свой чемодан, увеличенный заклятьем миссис Поттер, и принялся ворошить стопки чистой одежды – носки, футболки, джинсы, рубашки, комплект мантий. Вот они! Диктофон и серебряное кольцо, украшенное стилизованной вытянутой мордой волка, глазами которого были драгоценные камни. Он сам собирал и укладывал свой чемодан, миссис Поттер лишь проверила, ничего ли он не забыл. И он вспомнил, что эти предметы, неведомо как очутившиеся в его кармане, в тот летний нервный день приема важных гостей он машинально положил в стопку мантий, а потом ту же стопку, не разбирая, уложил в чемодан. Он сунул кольцо в приметный полосатый носок и снова вернул в чемодан. Пока оно его не интересовало. А диктофон аккуратно лег в ладонь – тяжеленький и таинственный. Если электроника не могла работать в Хогвартсе, то как же тогда он работал? Небольшой экран показывал, что в папке была одна запись на десять с лишним минут. Алекс помнил, что он нажимал кнопку «Play», и запись начала проигрываться. А если сейчас? Рука сама тянулась к кнопочке, так заманчиво выступавшей над поверхностью. Но Алекс одернул себя, зажал диктофон в кулаке и почти кубарем скатился по лестнице к друзьям. Рейн и Крис уже не спорили, Крис отошел к первокурсникам, а Рейн расставлял волшебные шахматы. Лили сидела на подоконнике, заняв его место, и по-прежнему любовалась угасающим закатом. Алекс подошел к друзьям и молча выложил на стол диктофон. - Это что? – с любопытством спросил Рейн. - Диктофон. Магловская вещь. - Откуда он у тебя? И зачем? Алекс рассказал, что это за предмет, напомнил о прошлогоднем школьном приключении и подчеркнул, что нашел он его на каминной полке в кухне Хогвартса. Рейн потрогал вещицу, осторожно покрутил, осматривая. - Но как он попал в кухню Хогвартса? Это странно. - Более чем странно, я бы даже сказал – невообразимо! Вообще сперва он был птичкой, серебряной. Ну знаете, такой штучкой, которую ставят на каминные полки. Даже у нас тут на камине куча всяких таких. - Но это как раз таки просто безделушки, - заметил Рейн, - они же не зачарованы. А этот диктофон, получается, был зачарован. Я бы даже сказал, замаскирован. - И он еще работает. Здесь. В Хогвартсе, - с нажимом сказал Алекс, - я тогда успел включить его, но не понял, что за запись. Друзья переглянулись и пожали плечами. - Может быть, кто-то из домовиков просто подобрал его на магловской свалке? – предположила Лили, спрыгнув с подоконника. - Ага, а потом еще и так заколдовали? Да зачем он им? К тому же они сказали, что он лежит там давно, и они его не трогали. - Я не знаю, Алекс… - протянула Лили, с опаской глядя на диктофон, а Рейн с загоревшимися глазами предложил: - Давай включим еще раз, послушаем, что на нем записано? Это же уникальный случай – магловская вещь, работающая в Хогвартсе! Здесь точно кроется какая-то тайна! - А может не надо, а? - засомневалась Лили. - А где твоя тяга к приключениям? – чуть ли не в один голос ехидно напомнили ей мальчики. Девочка надулась. - Дедушка часто рассказывает о всяких страшных случаях, которые происходят, если какие-нибудь дураки пользуются непонятными и подозрительными магловскими предметами. - Не думаю, что он опасен, я же его уже включал, - возразил Алекс, - в конце концов, это просто диктофон, и в нем просто запись какого-то разговора. - Ну спасибо, дорогая кузина, за то, что удостоила нас такого высокого звания! – ядовито расшаркался Рейн, - включай, Алекс! - Нет, стой! Вы что, совсем с ума сошли? – Лили выразительно покрутила пальцем у виска, - забыли, что через пять минут проверка Гостиной тетей Ним… профессором Люпин? Да она как увидит, тут же конфискует этот диктофон, и мы никогда не узнаем, что там было! - И что ты предлагаешь? Лили хитро сузила глаза, помолчала и важно бросила: - Доверьтесь мне. А пока, Алекс, спрячь диктофон. После деканской проверки Гостиной изнывавший Алекс и взволнованный тайной Рейн впились взглядами в Лили. - Ну? Лили все с тем же хитрым видом поманила их за собой. Они вышли из Гостиной и долго блуждали по коридорам, пока не пришли на восьмой этаж. Они остановились в совершенно пустом коридоре, на стенах которого горели редкие факелы и висели пыльные гобелены. Рейн и Алекс переглянулись, оба запыхавшиеся и недоумевающие: - Это что, шутка? Куда ты нас привела? Лили шикнула на них, встала у одной стены с чрезвычайно сосредоточенным видом, прошлась три раза туда-сюда, и…. в стене появилась дверь, по виду неотличимая от других хогвартских дверей. - Ура, получилось! – девочка с восхищением потрогала бронзовую ручку, словно это было величайшим колдовством в ее жизни. - Может, ты все-таки разъяснишь нам, что происходит? – нахмурился Рейн. Лили снисходительно усмехнулась и распахнула дверь. - Заходите, здесь нас никто не найдет. Ребята вошли в небольшую комнату, обставленную скудно и просто. Голые каменные стены с горящими факелами, как в коридоре, узкое оконце с частым переплетом, круглый стол посредине, вокруг него три деревянных стула со спинками, горящий камин, от которого волнами шло приятное тепло. - Ну и? - Всего два слова, Рейни – Выручай-комната. - Это она?! – едва ли не закричал Рейн, оглядываясь вокруг, - нет, серьезно? Не шутишь? Лили довольно кивала и выглядела жутко гордой собой. - Папа не разрешил мне в этом году взять Карту Мародеров, но открыл секрет, как вызвать Выручай-комнату. - Вот же Мерлиновы подштанники, а мне папа сказал, что раньше четвертого курса он ничего не расскажет про нее, - расстроенно вздохнул Рейн, - а дядя Гарри тебе рассказал. Блин, это несправедливо! - А что это за комната? – поинтересовался Алекс, впечатленный эмоциональным взрывом обычно невозмутимого Рейна. - Она появляется только когда тебе очень-очень-очень нужно место, чтобы уединиться. Сюда никто не войдет, пока мы здесь, но и мы не сможем войти, если внутри уже кто-то есть, - пояснила Лили, - честно, я раньше ее не вызывала и немного сомневалась. Ну так что, будем слушать твой диктофон? Мальчики расселись по стульям, Алекс положил серебристый металлический прямоугольник в середину стола, осторожно надавил маленькую кнопочку «Play», и ребята прислушались. Вначале минут четыре-пять только шипело, трещало, скрежетало, и у Алекса мелькнула мысль, что запись успела испортиться. Но потом после шипения и треска прорезался слабый невнятный голос. Алекс увеличил громкость. «Мы осмотрели, но это старое место, там давно никого не было. Эти проклятые авроры успели поменять свое логово» «Да какого дементора? Сведения были самые верные!» «Я говорю, что сам все осмотрел! Тебе не хватает моих слов, Нотт?» «Ладно, верю. А Тео с Марком еще не вернулись?» «Нет, они на особом задании – ищут старуху» «Опять? Которую по счету?» «Пятую или шестую. Те оказались пустышками, Ему все что-то не нравится» «Речь идет о пророчестве. Я хорошо помню, в какой ярости был Лорд Волдеморт после того, как мы упустили первое. А это надо добыть во что бы то ни стало. Только почему все время должен рисковать мой сын? Почему бы не послать драклова сынка Малфоя, который всегда уклоняется от дел, или….» Диктофон опять зашипел, забулькал, и запись оборвалась на полуслове. Алекс начал лихорадочно нажимать на все кнопки, но, видимо, диктофон все-таки был неисправен, и каждый раз повторялся один и тот же разговор. Малфой! Он точно слышал – Малфой! Там упоминалась его фамилия! Что бы это могло значить?!! Он в нетерпении потряс плоский прямоугольник, словно надеясь, что все само собой починится и выдаст кучу сведений. - Вы слышали, слышали?! Он сказал – Малфой?! Рейн и Лили выглядели ошеломленными. Лили безотчетно отодвинулась от стола, словно стараясь держаться подальше от диктофона. Рейн коротко кивнул, явно потрясенный услышанным. - Да. И еще там говорится про Волдеморта. Это не простая магловская штучка, Алекс – здесь разговаривают волшебники и, кажется, Пожиратели Смерти. Никак не могу понять – как этот диктофон записал их разговор и сохранил его? Это просто невозможно! Лили с круглыми глазами тихо сказала: - Алекс, надо обязательно показать его папе. Он разберется, а мы все равно ничего не поймем. И это может быть опасно. Алекс сжал в руках плоский серебристый прямоугольник, едва дыша. В голове взрывались тысячи мыслей, бешено билось сердце, и страшное волнение затмевало все. Действующий магловский диктофон в волшебном замке, с записью, в которой упоминалась фамилия его семьи. Это значит, что больше десяти лет назад кто-то сумел записать разговор волшебников. С помощью чар, которые даже сейчас считались очень тяжелыми, несовершенными и неустойчивыми. И кто-то зачем-то пронес этот диктофон в Хогвартс. И оставил его на каминной полке в кухне. И никто за эти десять с лишним лет не подошел к этой полке, чтобы увидеть на ней нечто необычное. Это было слишком невероятно. Слишком странно. Слишком запутанно. __________________________________________________________________________ Мои уважаемые читатели, приношу извинения за задержку (творческий кризис:)) и благодарю за отзывы, они невероятно вдохновляют! Отдельная горячая благодарность - прекрасной Felha_Royven, которая прихлопывает досадные очепятки и ашыпки :))) И еще - дорогие читатели, если не секрет, поделитесь, пожалуйста, откуда вы приходите :) У фика, даже несмотря на то, что новая глава была выложена давно, стабильно есть просмотры, и я каждый раз недоумеваю - как его откапывают? :)))