Protego

      Говорили мне вслед, говорили: "Ну зачем тебе, Флёр, этот Билли? Как же так Небеса допустили?       Отойди от него! Отойди!       Посмотри на него, дорогая! Он пугает нас. Очень пугает! И лишь Мерлин один только знает, что тебе суждено с ним пройти!       От него лишь мурашки по коже.       Флёр, пожалуйста, будь осторожна! Будь подальше, насколько возможно – он обманчиво кроток и мил!       У него россыпь шрамов на шее.       Флёр, одумайся! Как же ты веришь?! Ты природу его не изменишь – будет тем, кто его укусил.       Он опасен, малышка, опасен! Вот увидишь насколько ужасен он вдруг станет. Твой труд так напрасен.       Поскорей от него убегай!       Ты найдешь себе мужа в Париже – для тебя он окажется ближе, чем твой Билли – пропащий и рыжий…       Не спасай его, Флёр, не спасай!"       Я в ответ им лишь только кивала, поправляя на нём одеяло, пряди рыжих волос убирала со щеки, открывая рубец. До утра у постели сидела. И не важно, как сердце болело – его золотом ласковым грела вязь простых обручальных колец.       Закрывала все ставни и двери под луной. И жестокого зверя не боялась, по-прежнему веря и деля эту веру на два.       А потом целовала по шрамам, в поцелуи шептала упрямо: "Мой любимый и сильный мой самый, я спасти тебя снова смогла. И спасать тебя, милый мой, буду. Не каким-то расплывчатым чудом, не заклятием, что на минуту притупляет извечную боль.       Мой смешной и единственный Билли, что бы в спину мне ни говорили, этот дар Небеса мне открыли: я спасу тебя просто – собой".