Эксперимент

Артур смотрел прямо перед собой и до сих пор не мог поверить в то, что видел. Перед ним стоял он же сам, в такой же клетчатой красной рубашке, в тех же серых брюках, застёгнутых ремнём на ту же дырку, что ремень Артура. Разве что так открыто и нахально улыбаться проводник себе не позволял. Удивление первых секунд быстро прошло, сменившись очевидным любопытством. - Интересно, - заметил Артур, обходя самого себя. - Теперь ты можешь убедиться, что я был прав, говоря, что у тебя чертовски классная задница. Артур скептически приподнимает брови. У него и впрямь такие узкие плечи? Копия, продолжая самодовольно ухмыляться, складывает руки на груди. Артур видит это в отражении зеркальных стен. Он подходит сзади вплотную и, положив подбородок брюнету на плечо, сцепляет руки замком у него на животе. Поразительно, он даже про родинку над левым ухом не забыл. - Ты не против, если я начну? - тихо спрашивает оригинал, вдыхая запах своего же парфюма. Копия слегка кивает в ответ, прикрывает глаза. Дурацкая ухмылка наконец-то пропадает с лица. Артур смотрит в зеркало. Просто братья-близнецы, честное слово. Отличила бы их родная мать сейчас? Копия приоткрывает левый глаз и вопросительно косится в его сторону, затем выразительно глядит на огромные часы, висящие справа. Время у них ограничено. Он медленно расстёгивает пуговицы на такой же рубашке, с чувством целуя подставленную шею. Из горла копии вырвался прерывистый вздох, по телу у обоих бегут мурашки. Артур улыбается, не прерывая своего занятия. Кому, как не ему самому, знать о его чувствительных точках? Рубашка с тихим шелестом падает к ногам, оголяя спину и плечи. Артур критически осматривает созвездия родинок и разочарованно цокает, так и не заметив ни одной лишней, вспоминает, как битый час, под смешки, крутился возле зеркала, пытаясь запомнить их расположение. Ну вот, он опять отвлёкся. Стрелка на часах уже прошла более половины отмеренного им времени. Артур аккуратно поворачивает к себе лицо, видит отражение своего предвкушающего взгляда, касается губ губами. Это кажется таким увлекательным, целовать самого себя. Не то, чтобы Артур был самовлюблённым, но это и впрямь какое-то диковатое, но просто потрясающее чувство. Уронить на стоящую рядом кровать, провести пальцами по едва заметным кубикам пресса, нависнуть сверху, растеряться. Всё это занимает не больше, чем полминуты. А что делать дальше? В такой роли Артуру ещё никогда не приходилось выступать. Копия улавливает замешательство, мелькнувшее в глазах оригинала. Запястья Артура обхватывают сильные руки, меняют их местами. Конец иллюзии. От резкой смены положения у парня поплыло в глазах, и этого вполне достаточно, чтобы пропустить момент изменения. Имс смотрит на него сверху вниз, и его лицо гораздо привычнее, чем лицо Артура. - Поразвлекался, пупсик? - на его лице застыла улыбка превосходства, и это так бесит, что Артур бы врезал ему по лицу, если бы мог. - Моя очередь. Имс жадно целует, вдавливая в кровать, наваливается сверху, выбивая из лёгких весь кислород. И это заводит гораздо больше, чем эксперименты, наподобие этого. Теперь уже рубашка самого Артура летит куда-то к чертям, впрочем, остальные вещи спешат отправиться туда же. Движения Имса торопливые, резкие, грубые, но Артуру и самому уже не терпится. Бой часов застаёт их врасплох. Их буквально швыряет обратно, в реальность, где до ужаса раздражающе орёт таймер. Артур морщится, пытаясь на ощупь найти его на кофейном столике, наконец выключает. - Ну и сучка же ты, - с чувством выплёвывает Имс, выдёргивая иглу из вены. - Даже во сне умудряешься обломать. - Заткнись и иди сюда, - смеётся Артур.