Forbidden Sweetness

По телу проходит приятная дрожь, вырывающая из сна. Слишком сильное возбуждение удивляет. Заставляет напрячься в попытке обнаружить причину подобного состояния, и она неумолимо всплывает в сознании, поражая своей безысходностью. Мне снилась Теа. Снова. Делаю глубокий вдох, который лишь ухудшает положение. Позволяет уловить аромат ее волос, действующий словно афродизиак. Запах сводит с ума, манит, проникает в самую глубь, привязывая к себе сильнее, словно ставит знак принадлежности. Не вижу смысла сопротивляться. Получаю болезненное удовольствие от запретных чувств, которым не способен подобрать названия. Имеющиеся в арсенале эпитеты смехотворно ничтожны, они не способны отобразить острые грани клокочущих в душе желаний. Банальное «люблю» блекнет на фоне всех оттенков эмоций, переполняющих, разрывающих на куски. Мыслей, не имеющих права на существование. Сродни зависимости от наркотика без крупицы вероятности на исцеление. Маниакальное желание всегда быть центром вселенной той, которая, сама этого не осознавая, с поражающей легкостью вызывает диссонанс моего внутреннего мира. Открываю глаза с усмешкой над собственным положением. Энергия наполняет все тело, проникает в отдаленные уголки, призывая к привычной утренней нагрузке. Пробежка манит перспективой эмоционального расслабления. Хочу подняться, но ощущение кого-то рядом останавливает. Заставляет обернуться. Теа. Почему не ушла? Лежит непозволительно близко, дразня остатки самоконтроля. Губит своей невинностью. Искренностью, пробуждающей в душе несвойственную нежность. Завораживает своей безупречностью. Не в силах отвести взгляд от легкой улыбки, по-детски заложенных под щеку рук. Густые темно-русые волосы отдают легкой рыжиной от скользящих по ним утренних лучей. Контрастируют с удивительной для Сан-Диего светлой кожей. Простые, правильные черты лица привлекают своей элегантностью, неуловимой красотой, пухлые губы приковывают взгляд, будят отнюдь не братские желания. В который раз отмечаю, насколько мы разные. Абсолютная противоположность, без малейшей схожести. Не только внешне. Во всем. Пока она спит, раскрепощен в своих желаниях. Едва уловимо касаюсь щеки, получаю удовольствие от гладкой кожи, тактильных ощущений. Провожу вдоль шеи к ключицам и замираю над линией груди, размеренно двигающейся от дыхания. Хватает пары секунд, чтобы побороть внутренний конфликт. Убираю руку, все же поднимаюсь с кровати. Мне нужен душ. Необходимо охладиться. Привести мысли в порядок. Подвешенное состояние выматывает. Постоянный контроль похож на жесткую ироничную пытку. Так и не решаю, что это: мазохизм или извращенное удовольствие быть рядом с любимой. Ледяные струи позволяют выкинуть лишние мысли из головы. Наравне с телом остужают пыл. Отрезвляют. Настраивают на очередной акт абсурда, сокрытия истинных эмоций под маской заботливого брата. Еще два года. Два жалких года отсрочки, и позволю себе действовать. Возвращаюсь в комнату в одних боксерах, вытирая полотенцем влажные волосы. Теа не спит. Сонно улыбается, кутаясь в теплое одеяло, и дарит мимолетный взгляд, раздражающий своей незаинтересованностью. Скользит по натренированному телу – результату регулярных тренировок - и видит во мне лишь брата. Бесполый субъект, не вызывающий внутреннего волнения. Внимание привлекают исключительно татуировки. Змея на позвоночнике, ползущая от поясницы к основанию шеи, всякий раз удостаивается восхищения. Еще больший интерес вызывает китайская надпись вокруг бицепса, сделанная полгода назад. Теа до сих пор не знает ее перевода, хоть и делает периодические попытки это исправить. - Ты чего проснулась? – интересуюсь, отворачиваясь к шкафу. Достаю первые попавшиеся джинсы, натягиваю в попытке скрыть ненужные детали, способные если не шокировать, то смутить. Ее вид будит опасные желания, отражающиеся в глазах, и не только в них… Не стоит рисковать, нужно погасить огонь, пока не заметила. - В школу, - пожимает она плечами, щурясь от утренних лучей солнца. Лениво переворачивается на другой бок и печально смотрит в сторону двери. - В душ надо. - В мой иди, раз до своего топать лень. Несерьезный и насмешливый тон вызывает гордость за собственные способности. Не выдает поднимающегося жара от мысли, что Теа будет стоять под потоком воды, влажная и голая, отделенная лишь стеной. - Эйден, - улыбается, преданно глядя своими золотисто-карими глазами в мои. - Может ты и гель с шампунем принесешь? - А мои чем тебя не устраивают? – глухо интересуюсь, снова вытирая волосы. - Хочешь, чтобы я пахла тобой? Еще одна мысль, от которой рвет башню. Совсем не против своего запаха на ней. И отнюдь не с помощью геля. - Имеешь что-то против моего запаха? – приподняв иронично бровь, прячу возбуждение за усмешкой. Легкая хрипота в голосе прорывается, но Теа ее не замечает. Увлеченно следит за моим приближением. Не упирается, когда, подняв на руки, направляюсь к ванной. – Потереть спинку? - Сама справлюсь, - смеется, закрывая перед носом дверь. – Лучше сделай завтрак, а то в школу опоздаем. Это весомый довод, определенно. Страх перед опозданием неописуем. От столь нелепого предположения вырывается смешок. Звук включившейся воды рождает картины куда более приятного времяпрепровождения. В душе. Вместе. Без одежды. Твою мать. Трясу головой, отгоняя откровенно лишние мысли. Терпение. Мне необходимо терпение. И ледяной душ. Опять. Черт. Неимоверным усилием подавив провокационные мысли, все же спускаюсь на кухню, мысленно сетуя на родителей, порой забывающих выполнять эту свою обязанность, и принимаюсь за завтрак для единственной девушки, способной мне указывать.