Аллюзия

Лепестки сакуры, подхваченные ветром, легко и плавно спускаются на землю. Кагура чихает, когда один из них падает ей на лицо, принуждая повернуться на другую сторону, оторвавшись от наблюдения за тренировкой Шинсенгуми. Смотреть на потных, обнаженных по пояс мужчин, ей не нравилось, да и вообще было противно. Некоторые, самые смелые, решались даже подмигнуть ей, но пофигизм со стороны девушки отбивал у них всякий интерес. Хотя, не так безразличие Ято, как острое лезвие катаны капитана первого отряда. Сого закатывал глаза, бросая предостерегающие взгляды Кагуре, а вечером проводил беседу, чтобы она больше не отвлекала его подчиненных от тренировки. Казалось бы, он жутко ревнив, но Ято могла с уверенностью сказать, что это не так. Окита больше считал девушку своею собственностью, а показную ревность — долгом. Кагура помнит, что говорил об этих отношениях Гин-тян. Самурай тогда предложил хорошенько подумать, стоит ли ей начинать встречаться с Сого. Они не уживутся вместе, так как слишком похожи, не умеющие уступать. Два Садиста, которые разрушат к чертям этот мир, даже быстрее Такасуги. Ято ложится на спину и смотрит в потолок. Их отношения с Окитой почти не изменились. Она и не помнит, как они начали встречаться. Все оставалось таким же: драки, ссоры, взаимные оскорбления. Только теперь Кагура проводила с ним больше времени, да и то, почти не разговаривая. Сого не любил разговоры по душам, не любил прогулки, не любил совместные походы в кино и кафе. Ято иногда и вовсе не понимала, почему все ещё общается с этим идиотом. Она любила его, и девушка прекрасно это понимала. Гин-тян на такое заявление только фыркнул и сказал, что ничего хорошего из этого не выйдет и лучше закончить все сейчас, чем когда Кагура уже не сможет от него уйти. И Ято только чаще начала задумываться над тем, чтобы бросить Окиту. Она сможет найти себе лучшего, может даже представителя своего клана. — Чайна? — окликает её, вошедший в помещение, Сого. — О чем думаешь? Жрать опять хочешь? Кагура смотрит на него и грустно улыбается. Почему он с ней? Ведь не любит ни капли, и кто бы там не говорил о его садисткой любви, но Ято знает, что все это выдумки. Сого не способен испытывать подобное. Девушка тешит себя аллюзиями, не находя причин для этого. Зачем? Зачем она должна оставаться с ним? Только чтобы не быть одной? Кагура не человек, хотя с виду очень на него похожа. Её душа, манера поведения и мысли — всецело принадлежат представителю расы Ято. Кровь, текущая в её жилах, принуждает убивать и сражаться. Девушка не знает, за что ей сражаться. Может, она остаётся с Окитой только потому, что он почти удерживает её инстинкты в узде? Сого не раз был вынужден сжимать её в стальных объятиях, терпя укусы и удары, пытаясь привести Кагуру в сознание. Быть человеком? Ято за столько лет жизни на Земле, так и не смогла научиться этому. Она думала, что у неё вполне получается. Думала до первой драки в образе Ято. Тогда, в Ёшиваре, ей удалось успокоить себя и уверить, что она ещё просто слишком молода. С годами подобные выбросы случались все чаще. Кагура становилась все опасней. Гинтоки и Шинпачи принимали напарницу такой, не жалуясь на это. У каждого свои странности и проблемы. На то они и Ёродзуя. — Земля вызывает Чайну, — Сого легко пнул её в бок. — О чем ты... — Зачем я тебе? — внезапно спрашивает она. Кагура не пожалеет об этом вопросе. Ей уже и так нечего терять. Если Окита назовет хоть один нормальный аргумент, то она останется с ним, а если нет — уйдёт. Анего всегда говорила спрашивать мужчин напрямую, так как те слишком глупы, чтобы понять причину твоего беспокойства, даже если это сами они. Девушка закрывает глаза и поворачивается лицом к улице. Шинсенгуми закончили свою тренировку, теперь понятно, почему к ней пришёл Сого. Капитан первого отряда теперь проводит с ней ещё меньше времени, чем раньше. Приходит к себе где-то под полночь, ложиться рядом на футон и засыпает. Иногда позволяет себе поцеловать её и сорвать ночнушку. Впрочем, все их поцелуи так заканчиваются. Ято уже и не помнит, когда Окита целовал её просто так, не сводя все к сексу. — Что за тупые вопросы, Чайна? Я... — Это вполне нормальный вопрос, Садист, — Кагура поднимается с места и встаёт вплотную к Сого. Она знает, что он не понимает такого её интереса, даже не догадываясь, к чему приведёт его ответ. — Я имею полное право его задавать. — Ты начиталась глупых женских журналов? Или тебе кто-то подсказал? Если бы я тобою не интересовался, то просто игнорировал бы. — Интересовался?! — Кагура почти кричит, косясь взглядом в сторону, в поисках зонта. Если этот идиот продолжит говорить подобную чушь, то она прострелит его голову к чертям. — Что это значит, Садист?! Я живу с тобою полтора года, а встречаюсь уже около двух! Если бы я знала, что ты мною просто "интересуешься", то давно бы нашла себе нормального мужика. Сого замирает на мгновение, будто сказанное ею шокирует его. — А чего ты ожидала? — флегматично подмечает он. — Нормальных, человеческих отношений, — отвечает без промедления. Кагура чувствует, как все накопившиеся за столько времени, вырывается наружу. — Если ты не можешь мне этого дать, то, пожалуй, нам нужно расстаться. Девушка словно в бреду качает головой и отступает на несколько шагов назад, бегая глазами по комнате в поисках зонта. Она не может больше здесь находиться, да и вообще она зря начала этот разговор. Он позволил ей многое понять, но сердце стучит так сильно и громко, разрывая внутренности. — Ты не человек, — глухо произнёс Сого, посмотрев на многострадальный зонт в углу комнаты. — Никто не сможет принять тебя, Чайна, как бы ты не пыталась, как бы не старалась, но этот "нормальный мужик" уйдёт после твоего первого срыва. — То есть, я никому не нужна? Ты слышишь себя, Садист? — Кагура сжимает рукоять родного зонтика, невольно убеждаясь в правоте Окиты. Она не сможет создать нормальных отношений с подобными странностями. Но Ято никогда не позволит себя признаться в этом Сого. Девушка не дожидаясь его ответа, поворачивается и идёт к сёдзи, сглотнув огромный ком в горле. Иного пути нет, как для нее, так и для него. — Как только ты переступишь порог этой комнаты — я переломаю тебе ноги, чтобы больше не лезло тупых мыслей в голову, — угрожает он ей, но Кагура тихо смеётся себе под нос. Это ничего не даст, они это прекрасно понимают. Чего он добивается? Не хочет лишаться игрушки в виде сильной и неуязвимой Ято? — Чайна, я предупреждаю тебя, — Сого замолкает на секунду, вновь обратившись к ней. — Не делай этого. — С тебя не убудет, — фыркает она, продолжая стоять к парню спиной. — Заинтересуешься, — нарочито выделяет это слово, чувствуя, как пульсирует кровь в венах, — кем-то другим, — делая шаг, она добавляет: — Нормальным. Этой ночью Кагура переночует в шкафу Ёродзуи. Проигнорирует предложение Сакаты о выпивке, зная, что за этим последует душевный разговор. Ято не хочет давать ему повод в очередной раз сказать: Я был прав. Ей бы сейчас ящик суконбу и глупую, слезливую дораму с Цукки и Анего в придачу. Но у неё есть засос на шее, напоминающий о прошлой ночи, и глупые слёзы, которые ей удастся сдержать. На следующее утро, Кагура проснется с лёгкой улыбкой на бледном лице. Вчерашний разговор был правильным решением с её стороны. Такие отношения не настоящие, искусственные и показушные. Ято почувствует горечь на сердце, но уверяет себя в том, что рано или поздно это пройдёт. Её любовь к Оките не может исчезнуть во мгновение. — Гин-тян, — окликнет она, выглянув из шкафа. Рыжие волосы больше напоминают гнездо, а глаза красные и засыпанные. Кагура хоть и чувствует лёгкость на душе, но голова болела так, будто она вчера пила с Сакатой на пару. — Где ты? Босые ступни касаются холодного пола и Ято ежится от неприятных ощущений. На диване под одеялом лежит Гинтоки, и Кагура в отместку за игнор — прыгает на него сверху. Вот только самурай говорит ленивым и самодовольным голосом Садиста, принуждая девушку с грохотом свалиться на пол. — Успокоилась, Чайна? — спрашивает Сого и разминает затекшие конечности. Диван в гостиной Ёродзуи небольшой и ужасно неудобный. Он подает ей руку, но девушка не принимает её. — Успокоилась? — повторяет свой вопрос. — От чего? Я не злилась. — Тогда идём домой, — Окита поднимается на ноги и опять протягивает ей руку. Ято снова не отвечает. — Твою мать, — ругается себе под нос и злобно фыркает. — Кагура, я прошу тебя, пошли обратно. Девушку будто током ударило. Сого крайне редко обращается к ней по имени. Только в особых случаях, и то, сквозь сжатые зубы и яростным взглядом на лице. Она никогда не понимала, почему он так редко говорит её имя. Оно было коротким, непринужденным и простым. Для Ято имя имело очень важное значение. И Кагура очень сомневалась, что Окита не использует его по той же причине, что и она. — Мне кажется, что я вчера ясно выразилась, — сама встаёт на ноги и отряхивает короткую ночнушку. Ей плевать на то, в каком она виде. — Мы расстаемся, Садист. Без шуток. — Идиотка, — злится Сого, сжимая предплечья девушку. Кагура болезненно шипит от боли и не отрываясь смотрит в глаза парню, — не знаю, что за дурь ты вбила себе в рыжую башку, и что заставило тебя думать, будто ты мне не нужна. Тупая Чайна, где я найду ещё одну вздорную Ято, которая может столкнуть меня с футона посреди ночи? — криво усмехается, отпуская её. — Которая опустошит целый склад продуктов Шинсенгуми, а потом все равно захочет есть? — отступает на шаг назад. — Которую вроде хочется убить, но понимаешь, что потом будешь жалеть? — Хватит! — Кагура закрывает на секунду глаза и указывает парню на дверь. — Ты знаешь где выход. — Что ты хочешь услышать? Просто интересно. Мне нужно в чем-то тебе признаться, да? — Я уже говорила, что хочу нормальных отношений, а не "заинтересованности". Сого это забавляет. — Ты воспринимаешь все слова слишком всерьёз. — Просто сдохни где-нибудь в подворотне, Садист, и не приходи сюда больше. — Умереть? Только после тебя, — Окита берет со спинки дивана свой чёрный пиджак, и Ято уже думает, что он собирается уходить, но её мысли рассеиваются в пыль, когда кусок ткани падает ей на макушку. — К сожалению, я не умею красиво говорить и нести сладкую чушь, ну или просто знаю, что это на тебя не действует, — берет края пиджака и притягивает к себе, чтобы лицо девушки оказалось близко к его. — Просто хочу спросить, согласны ли ты, Кагура из клана Ято, до конца жизни опустошать мой бумажник и холодильник, чтобы в конечном итоге умереть со мной в один день? — Чего? — Ты наденешь Широмуку, или нет? — Чего? — Ками-сама, Чайна, ты выйдешь за меня? — Так Я, или Ками-сама? — ухмыляется она, доводя парня до бешенства. — Я уже жалею, что предложил тебе это. — Заткнись и поцелуй меня, — шепчет Ято и притягивает его за платок. Пиджак соскальзывает и шлепается на пол. — Я согласна, капитан первого отряда Шинсенгуми — Окита Сого. — Ты сделаешь из меня мазохиста, Чайна. "Люблю тебя" — А разве ты все ещё садист? "И я тебя"

***

— Вот и помирились, — ухмыльнется Гинтоки, услышав шум с верхнего этажа. Не зря же он разрешил Соичиру-куну переночевать у них. Не за бесплатно, конечно.

Однажды спросила ты: "Так почему же я с тобой?" Сказал, что более такой на свете не найти. Думал, ходил, и вот, несколько слов нашлось. Скажи между сестер, эти слова твои теперь!? Даже когда я не я - ты все равно со мной. Вот почему ты моя. Вот почему я с тобой, Даже когда кричу, даже когда ты плачешь, Лай стоит собачий посреди отчаяния. Даже когда болит - терпеть сил нет. Ты меня обнимаешь, и я без крыльев лечу Бедам всем назло, когда обое рябое - Ты моя, чтобы не было - вот почему я с тобой, Вот, почему я с тобой...