Гажил, ты хороший отец

      Нервы на пределе, железная чешуя ссыпается с кожи и кусками падает на стол. На металлической руке, сформированной в булаву, виднелись явные следы от зубов. Это не конец, это только начало, и Гажил это хорошо знал. Когда он ошибся - неделю назад или все 10 лет назад, когда начал пренебрегать своими обязанностями? Когда Леви стала точить на него зуб? Когда он налажал? Уже было не важно. Сейчас он был готов признаться во всех возможных и невозможных грехах. Был готов стоять на коленях и вымаливать прощение. Был готов на всё, лишь бы Леви вернулась. А она не вернётся, и весь этот кошмар будет длиться ещё долго.       Мира судорожно посмотрела на несчастного убийцу драконов и, не сказав ни слова, поставила перед ним стакан виски, правда, Гажилу это мало чем помогло. Не замечая ни Миру, ни самого стакана, Стальной убийца залпом осушил стакан и продолжил смотреть в никуда. Прошло всего четыре дня, но он уже был готов лезть на стену, дать клятву, что больше не съест ни одной железной закладки для книг, навсегда откажется от месячных заданий, станет прилежным мужем и никогда больше не будет ей перечить.       За спиной пронеслись Нацу и Грей, очередной махач, крики, вопли. Этого не было, для Гажила так точно. Ни одно задание его так не выматывало и, наверное, больше никогда не вымотает. Медленно просыпалась совесть, жутко грызущая совесть. Он заслужил это, при чём в полной мере, и теперь будет мучиться ещё очень долго. Ни разгром в гильдии, ни тонны железа, ни, наверное, даже сам Зереф не смогли бы сейчас вырвать его из раздумий… но кое-кто смог.       Усталость как рукой сняло, по жилам растёкся ледяной ужас, а тело сковала дрожь, когда в плечо впились маленькие клычки, отдирая кусок металлической чешуи. Гажил даже не стал оборачиваться, он вообще не знал, как на это теперь реагировать. Это был мальчишка лет десяти с короткими смоляно-чёрными волосами, которые торчали во все стороны, а глаза у него были карими. Мальчонка был в жилетке, чёрных штанах и кроссовках и сейчас с задорной улыбкой пережёвывал кусок металлической чешуи.       — Пап, я есть хочу! — проговорил мальчик и спустился к металлической руке Гажила. Оттяпав нехилый кусок, мальчик посмотрел на отца. — А когда мама приедет? Я скучаю.       Гажила уже трясло, то ли от факта, что едят, в прямом и переносном смысле этого слова, то ли от того, что он никак не может на это повлиять. Гажил уставился в потолок и голосом, полным отчаяния, прошептал:       — Леви, когда ты вернёшься? Я так скучаю.