Главное - улыбаться

Я тихо сижу внизу. Дождь оглушительно громко стучит по крыше и навесу. Каждая капля с болью разбивается об асфальт и наступает эйфория… они не чувствуют ничего кроме свободы… В руках я сжимаю старое обшарпанное фото. Новые опекуны, как это уже достало… Я не хочу больше видеть чужие мне лица, хочу увидеть кого-то родного, кого-то, кто не будет смотреть на меня холодным взглядом, от которого замерзает всё. Я обещала брату что буду всегда улыбаться… Я подняла грустные голубые глаза, в которых коричневыми пятнами отразилась вся ещё не долгая жизнь. Я слышу громкие шаги. Кто-то идёт. В кабинет заходит девушка в белом халате… Лет 32, мягкая улыбка на губах и серые, но очень тёплые глаза. — Элен, что с тобой? В последнее время мне всё сложнее найти тебе опекунов… Многие от тебя отказываются, почему? Я натянула улыбку, но та получилась довольно грустной. — Я не знаю. — я встала с кресла и обошла кабинет. — Дорогая, пойми это последний раз когда я помогаю тебе… И дело не в том, что я тебя не люблю, просто я больше не имею права… Я нашла тебе новую семью, мама — добрая женщина, отец — заядлый семьянин, у них есть маленький ребёнок, мальчик. Они живут в городке неподалёку от парка «Оксайд» Говорят, там хорошо… — Ага, а ещё там пропадают люди… — Слегка усмехнувшись, добавила я. — Элен! Пойми, всё это слухи! Не веди себя как маленький ребёнок! Это единственная семья, которая согласилась тебя взять! — На лице женщины были видны морщинки, так как та немного разозлилась, но глубоко вздохнув, она снова посмотрела на меня. — Извините, спасибо за помощь… когда я переезжаю? — Наконец сказала я, нарушив зрительный контакт, посмотрев в окно. — Прямо сейчас, машина уже ждёт! — Я кивнула и снова улыбнувшись побежала в свою комнату собирать вещи. Я стою внизу у выхода, люди ходят туда-сюда. Кто-то спешит, кто-то идёт размеренным шагом. Многие искоса смотрят на меня и пытаются уйти подальше. Кстати, меня зовут Элен. Ну, я думаю вы это уже поняли. Фамилию я не помню… Я была и Шмидт, и Браун… Мне уже 17 лет. Раньше я жила в уютном городке со своей семьёй, но, когда мне было 9 лет произошла автокатастрофа, в которой погибли мои родители и младший брат. Мы с ним были ещё в сознании. У меня было два перелома, но так как я почти не чувствовала боли, то смогла вылезти из-под обломков. Я с детства не чувствую боль, хотя иногда отдаётся, что-то напоминающие это чувство… я пыталась вытащить брата из машины. Я смогла, но у него было множество повреждений и была сильная кровопотеря. Перед тем, как он потерял сознание, он просил, что бы я улыбалась, и последнее, что увидел мой братик была моя улыбка… Мне до сих пор сложно смириться с этим… После того, как мой родной братишка умер у меня на руках, у меня были срывы, я часто не замечая того, что умудрялась порезать себе вены, или изрисовывала обои, изображая нашу семью или ту аварию. Бывала я срывала обои у меня были истерики на пустом месте, но я помнила обещание, данное братику и улыбалась, но лишь при людях, даже если плакала… Моё психическое состояние всё усугублялось, и меня отправили лечится в психушку. Там я провела около двух лет, и меня выпустили. Ну, точнее перевели в интернат, так как родственников у меня не было… — Элен! Тебя уже ждут! — Голос, который вывел меня из раздумий и заставил снова улыбаться принадлежал той женщине, с которой я говорила в кабинете. — Хорошо! — Я взяла зонт и пошла за ней. Вскоре мы пришли к машине и меня посадили на заднее сиденье. За рулём сидел мужчина, а через минуту к воспитательнице подошла женщина. Она что-то сказала и села в машину, обернувшись ко мне, сказала: — Привет дорогуша, как дела? Я тётя Элизабет, но теперь. — Она тепло улыбнулась. — Можешь считать меня своей мамой. — Спасибо, Элиз… мама вы… то есть… ты очень добра… — Элен улыбнулась, почесав затылок. — Деточка, я уверена, что скоро ты привыкнешь к новому дому, новой семье и, можно сказать, новой жизни. — Я тоже на это надеюсь… Я достала из своего рюкзака книгу и стала читать её. А где-то через часа 3-4 мы подъехали к небольшому двухэтажному домику.