Give me the future

Они вместе уже полгода. За всё это время с шеи Паркера не сходят багровые засосы, и из квартиры не выветривается запах мексиканской еды. Кажется, это не приведёт к чему-то плохому. Через три месяца они купили уютную квартиру на последнем этаже высотки. Три комнаты, и одна из них всё ещё пустует. Над белым диваном в гостиной на светлой стене висят фотографии, где они запечатлели моменты, когда были по-настоящему счастливы. В ванне на раковине в прозрачном стакане стоят две зубные щетки. Рядом новая пена для бритья. Спальня — их храм. Эти стены ещё не раз услышат сладкие протяжные стоны Паркера, его же возмущённые возгласы или безумный смех Уэйда, радостно обнимающего своего возлюбленного. Через три месяца, за день до годовщины, Дэдпул сделал ему предложение. Такое незатейливое, на одном колене, стоя на балконе под безоблачным небом. Он надел на палец Питера серебряное кольцо и крепко обнял его, обещая, что теперь они всегда будут вместе. Он его baby-boy. Об их отношениях догадывается пока что только Тони. И вот наступил долгожданный конец февраля, когда год назад Паркер, обматерив Дэдпула и проклиная весь его род, согласился стать его бойфрендом. Сейчас Питер проснулся один на двуспальной кровати. Счастливо улыбнулся, рассматривая кольцо и размышляя о будущем сюрпризе. Свой подарок он спрятал в шкафу за вешалками с одеждой. Питер, натягивая на себя серую домашнюю футболку, встал с постели и прошел в гостиную, чувствуя аромат утренних блинов на кухне. В квартире никого больше не было. Он всё ещё находился в прекрасном расположении духа, поедая свой завтрак. Прошел час, два, три. Уэйд не возвращался. Вечером Питер одиноко сидел на диване, листая старый альбом с детскими фотографиями. Перелистывая пожелтевшие от времени страницы, он старался улыбаться от милых фотографий, представляя, что устроит Уэйду, когда тот вернётся. Заснул он тут же. Следующим утром он начал волноваться. Первая неделя. В оглушающей тишине квартиры Питер остался один. Он бродил по комнатам, пытался смотреть телевизор, совершенно не внимая девушке из новостного канала, думая только об Уилсоне. Выжидающе смотрел на входную железную дверь. Сидел в кресле на балконе, нервно поглаживая гладкое серебряное кольцо на пальце, вспоминая счастливые моменты с наёмником. Однажды он пропал на три дня, ничего не сказав, а по возвращению притащил три килограмма сочных апельсинов в качестве извинений. В горле застрял ком от нахлынувших слёз. Питер ещё держался. Теперь Дэдпулу понадобится тонна апельсинов. Паркер питался через раз, пил только воду, отгоняя мысли об алкоголе. Начал пересматривать фильмы с дисков, что лежали в картонной коробке, покоящейся на шкафу. Вторая неделя. Питеру пришло в голову попытаться найти какую-нибудь записку. Он обшарил всю спальню, просмотрел все ящики в комоде и прикроватных тумбах. Ничего. Он жадно пролистывал все новостные хроники, пересматривал будничные сюжеты из раза в раз, а затем бросал это дело, усмехаясь про себя о таком жалком сталкерстве. Паркер пересмотрел все фильмы по девять раз. Идёт на десятый круг, нервно вставляя в проигрыватель диск с «Аватаром» Кэмерона. Впереди три часа, проведённых впустую. Питер не может налить себе чай, потому что у него трясутся руки. Ходит в школу через день, думая только об Уэйде. Не обращает внимания на орущих учителей и подколки Флэша. Хочется всех заткнуть. Третья неделя. Питер забил на учёбу. Эм Джей звонит через каждый час, но он не отвечает. Не вырубает телефон, потому что ждёт звонка Уэйда. В среду мысленно послал его, кинув звонящий телефон в стену. Собрал его только через два дня. Не смог найти всего лишь три кнопки. Четвёртая неделя. Пересмотрел кучу сериалов, фильмов, порно, незаинтересованно глядя в светящийся экран ноутбука. Питер перестал спать. Он просто сидит на их кровати и слушает музыку в наушниках, заставляя себя улыбнуться от назойливых мелодий. Ноль эмоций. На самом деле он не может заснуть из-за мерзких мыслей, рьяно пролезающих в затуманенное сознание. Пятая неделя. Питер не выходил на улицу несколько дней, игнорируя все происшествия в Нью-Йорке. Он сидел в спальне, смотря в одну точку на однотонной стене. Когда пришла тётя Мэй, не открыл ей, потому что не смог вставить ключ в замочную скважину. Позвонил ей с телефона соседей на следующий день, заверив, что всё отлично. Женщина-соседка с презрением на него смотрела во время короткого разговора. Когда звонил Стив или Тони, игнорировал мерзкую мелодию входящих назойливых звонков. Шестая неделя. Вся еда в холодильнике стухла, Питеру пришлось нехотя выйти на улицу и выбросить её. Вдохнув глоток свежего городского воздуха, забрёл в магазин за продуктами. Нужно было идти в другой квартал, так как продавец принял его за наркомана. Паркер пришёл домой с двумя полными пакетами еды. Когда сел обедать, все приготовленные блюда оказались переперчёнными, пересолёнными и вообще каким-то дерьмом. Он перестал есть, потому что его тошнит от еды. Снова выбросил продукты, но по дороге зашёл в аптеку и купил три пачки снотворного. Потом вернулся и купил ещё четыре. Зашёл в квартиру и грохнулся в обморок. Седьмая неделя. Питер решил принять холодный бодрящий душ. С ужасом отшатнулся от зеркала, где впервые увидел за несколько недель своё осунувшееся тело и выступающие рёбра. Дрожащими пальцами провёл по впалым щекам и тёмным синякам под глазами. Пока мылся, не сводил глаз с бритвы. Восьмая неделя. Питер боролся с сильным желанием вырезать на плоти острым лезвием: «Пошёл ты нахуй, Уэйд Уинстон Уилсон!» Выкинул все колюще-режущие предметы в окно. Снотворное перестало помогать. Девятая неделя. Питер разбил зеркало, увидев в нём ухмыляющегося Уэйда. Больше в ванную не заходил. Десятая неделя. Питер лежал на незаправленной кровати, пустыми глазами смотря куда-то в потолок. Он ни о чём не думал, никому не открывал дверь, если кто-то настойчиво стучался. Он безжизненно лежал на постели, пытаясь выдавить из себя короткий тихий стон, чтобы удостовериться, что он ещё жив. Недавно он заставил себя прогуляться до конца лестничной площадки, пытался спуститься на другой этаж, но упал, почувствовав вату вместе ног. Встать помог сосед. Сейчас в груди что-то слабо стучало. Стало трудно дышать от нахлынувших слёз. Он больше не может. — Ублюдок! — Питер поднялся с постели и согнулся пополам, обнимая обледеневшие колени. — Я ненавижу тебя! — он даже не пытался кричать, только бездушно хрипел, рассеянно рассматривая комнату. — Где ты, мразь? — он рывком встал, пошатнувшись к стене. Подбежал к шкафу и резко раскрыл дверцы, вываливая всю одежду. От его мятых футболок ещё пахло его одеколоном, который ему подарил Питер на рождество. Вдруг он вспомнил, как Дэдпул обожал этот запах. Теперь ему плевать. В покрасневших глазах Паркера виднелся только гнев, смешанный с толикой безумия. — Я найду тебя, — парень поплёлся в гостиную, придерживаясь дрожащими руками за бесцветные стены. Его любовь, такая легкая и невесомая, которая была больше похожа на сладкое суфле, превратилась в ядовитую зависимость, сжигающую изнутри каждый орган: ему хотелось выть, раздирая ногтями горло от сухой боли, хотелось кричать, орать на весь мир о том, насколько сильно он любит и любил; ему хотелось прикоснуться к шершавой щеке, почувствовать подушечками пальцев привычную щетину и кинуться на шею своему возлюбленному, покрывая его различными ругательствами — вместо этого он лишь прикасался к холодной стене. Питер остановился возле висевших фотографий, пробежался глазами по счастливым лицам и резко содрал их с серой поверхности. Под ногтями остались кусочки бумаги и обоев. Злость, бушующая в нём, взяла верх над рассудком, и Паркер снял с безымянного пальца серебряное кольцо. Кажется, вывихнул сустав. Со всей злости швырнул в купленную в кредит плазму стул, забывая о всех планах на счастливую семейную жизнь. Он не хотел признаваться даже самому себе: он ждёт своего убийцу, своё чудовище, которое остервенело улыбалось в каждой отражающей поверхности, заливисто смеялось за спиной, пронзая из раза в раз от одного воспоминания его сердце. Он упал, пока шёл в ванную за осколками зеркала. Видимо, судьба против этого, но Питер послал её куда подальше. Она сама свела его с наёмником — теперь пусть катится к чёрту. Паркер сел на холодный тёмный паркет, прислонившись затылком к стене. Внутри всё выворачивалось наизнанку от эмоций и жуткой боли. Всхлипы превратились в беззвучные рыдания, когда Питер уткнулся лицом в рядом лежащую рубашку Уилсона. Он стонал сквозь стиснутые зубы. Уже не останавливал себя. — Я кусок дерьма, Дэдпул, слабак и тот ещё ублюдок, — медленно прохрипел Паркер, задирая рукав водолазки. Руки тряслись, язык начал заплетаться от истерики. — Но я всё ещё люблю тебя, Уэйд, — он схватил кусок разбитого зеркала, который казался достаточно острым. Прикрыл глаза, задирая голову к потолку. — Сукин ты сын, я люблю тебя. Он хочет избавиться от этого чувства. Полминуты. Инстинкт самосохранения проснулся слишком поздно. Минута. Он со злостью и безумной любовью начал втыкать осколок в свое запястье, усиливаясь с каждым разом и не замечая, как солёные слёзы смешиваются с алой кровью. Тёплые струи стекали на новую белую рубашку, которую Питер до последнего сжимал в тонких бледных пальцах. Ещё, ещё, ещё!.. Где-то одиноко лежало снятое серебряное кольцо — теперь это покойный символ бесконечных чувств. Прозвенел будильник. Семь часов утра. Начало одиннадцатой недели. Пришёл убийца.