Каждая часть

      Непроницаемая ночь, сквозь завесу тьмы которой не было видно даже силуэтов предметов, зато звуки, запахи, ощущения словно усиливались в сотни раз. Писк мышей, переговаривающихся друг с другом, аромат старых книг, кружащий голову, тихое сопение спящего Недзуми, отвернувшегося к стене, стук о стекло. Да, именно стук. Именно о стекло.       Сложно было сказать, почему Сиону вдруг пришла в голову эта дурная идея, и почему ему так срочно потребовалось ее реализовать. Возможно, он слишком долго сегодня находился на улице и заработал солнечный удар, возможно, планеты встали в ряд, и их энергия повлияла на разум отдельно взятых экземпляров, а возможно, он действительно ненормальный.       Так это или нет, но сейчас он стоял возле зеркала, и уже минут двадцать тренировал на нем поцелуи. Почему зеркало? Все просто. В подвале больше не было подходящих объектов для упражнений. Ну не с мышами же ему целоваться! А Недзуми просить – это как-то ненормально. И вот уже на протяжении получаса по катакомбам проносились неестественно громкие звуки. Порой Сион случайно царапал зубами зеркальную поверхность, от чего та скрипела и противно резала по слуху. Порой вырывалось случайное цоканье, которое тут же прерывалось. Периодически седовласый стукался о стекло лбом, и, шипя, принимался растирать ушибленное место, пытаясь унять боль. «Как же это сложно, пусть даже и с зеркалом» — подумал юноша, в очередной раз встретившись черепушкой с отражением.       На кровати яростно заворочались. Сион замер, тщетно пытаясь изобразить статую. Разбуженный Недзуми сел в кровати, и, щурясь, смотрел на него, пытаясь разглядеть товарища. — Что ты там делаешь? — хрипло спросил Ив, тщательнее всматриваясь в силуэт соседа. — Я? Ничего, — сказал альбинос, стараясь незаметно загородить собой блестящее и исцарапанное зеркало. — Да? А я-то думал, что у тебя там свидание с собой любимым, — съязвил актер. — Да, то есть, нет, — смутился тот, опуская голову.       Сверкнувшее стекло потускнело так же быстро, как и заблестело, всего на долю секунды одаряя своим видом ничего не понимающего Недзуми. — Сион, что это с зеркалом? — Э? — тут он обрадовался тьме, скрывающей его нездоровый румянец. — Ну, ничего такого, — преувеличенно бодро ответил юноша. — Странно, — задумался разбуженный, — я проснулся от того, что отчетливо слышал противный скрип, точно стекло царапали.       Седовласый нервно обернулся, но, одернув себя, повернул голову обратно. Однако это не укрылось от Ива. — Ты с ним что-то делал? — заинтересованно спросил он товарища. — Н-нет, — голос предательски дрогнул. Что с ним сейчас сделают?       В это время Недзуми сопоставлял факты. Блестящая отражающая поверхность стекла, противный скрип, нервный заикающийся Сион. Неожиданно все встало на свои места. — Ты… целовал зеркало? — неверующе спросил Недзуми, пристально глядя на седоголового. — Да что ты! — фальшиво воскликнул он. Настолько фальшиво, что это заметило даже неживое зеркало. — Значит, я прав, — протянул артист. — Нет же… — вяло протестовал сожитель.       В темноте раздался четкий хлопок – произошла встреча руки и лица Недзуми. Вообще они довольно часто встречались. Этому способствовала наивность и глупость Сиона. Задержавшись на несколько секунд на лбу, ладонь стала медленно сползать, в конце концов, безвольно шлепаясь на кровать. — Все-таки твое отражение настолько прекрасно, что ты не сдержался? — едва сдерживая смех, насмешливо спросил Ив. — Нет, — в который раз повторил парень, — это я так, на будущее, когда встречу потенциальную…       Его прервал хохот, который Недзуми все же не смог сдержать, и теперь безудержно смеялся, сгибаясь пополам и крупно дрожа. Порой Сион говорил просто удивительные вещи, к которым невозможно отнестись серьезно, особенно, глядя на серьезное лицо его в такие моменты. — А-а-а, — выдыхая и приходя в себя, Ив смахнул выступившие слезы, — давно я так не смеялся. Ну, спокойной ночи. Надеюсь, что ты оставишь в покое и мой слух, и эту стекляшку.       Договорив, он накрылся одеялом и вновь отвернулся к стене.       Сион постоял минуту в раздумьях. Как же ему было стыдно. Настолько, что если бы от стыда можно было бы умереть, он непременно бы упал замертво. Ему было стыдно за то, что он делал, за то, что так глупо попался, за то, что так нелепо оправдывался. Однако, стыд не сгубил его желания научиться целоваться. И пусть тренировки с зеркалом были для него невозможны, все же оставался один крошечный шанс. Такой крошечный, что по сравнению с ним амеба показалась бы огромной. Недзуми отреагировал на редкость спокойно, даже не пнул ни разу, не ударил и, что удивительно, не удосужился снизойти до оскорблений. Может, стоит попросить его? И не факт, конечно, что в этот раз он не огребет, Сион подумал: «Чем черт не шутит?» и сел перед кроватью Ива. Легонько постучал пальцем по плечу друга. — Чего? — Недзуми, помоги мне, — смущаясь, попросил он.       Ответом ему послужила тишина. Решив, что его слушают, седовласый продолжил: — Научи меня целоваться!       Секунда гнетущего молчанья показалась подростку вечностью, но, наконец, его прервали шуршание простыни и скрип пружин. — А? Я не ослышался? — Нет. Я серьезно. — Думаешь – пригодится? — с издевкой спросил Недзуми. — Уверен, что да, — твердо ответил Сион. — А если нет? — предположил друг. — Но… — голос дрогнул. — Достаточно. Посмеялись, пошутили и хватит. — Он снова отвернулся к стене.       Сион снова остался в раздумьях. Почему Недзуми не воспринимает его слов всерьез? Он ведь попросил о помощи. Это сложно, но выполнимо. — Недзуми, — он дотронулся до него.       Его снова проигнорировали. — Недзуми, — настойчивее позвал альбинос.       Ив продолжал лежать неподвижно. — Ну, Недзуми! Ну, пожалуйста! — жалобно завыл Сион. — Да ты достал! — воскликнул юноша, резко садясь в кровати.       Седовласый вздрогнул от неожиданности. Артист схватил его за рубашку, притянул к себе и прикоснулся к его губам и, углубляя поцелуй, властно проталкивая язык в рот Сиона. Руки альбиноса сами потянулись к шее Недзуми, обвивая ее в то время как ладони Ива оглаживали его спину, лопатки и поясницу, пробираясь под одежду. Брюнет облизывал его губы и их обратную сторону, посасывал их, прихватывал зубами, играл с языком, туманя разум. Застонав, Сион рефлекторно прижался к актеру.       Нуждаясь в кислороде, Недзуми отстранился, вдохнул, и оценивающе осмотрел подрагивающего, раскрасневшегося, растрепанного, тяжело дышащего Сиона, довольно ухмыльнулся. — Все, урок окончен, — сказал он, укутываясь в одеяло и отворачиваясь.       С трудом придя в себя, седовласый решил, наконец, отправиться спать, но все же один вопрос не давал ему покоя.       «Урок? Он сказал урок?»       Уже лежа на диване, он спросил: — Недзуми, а еще уроки будут? — Увидим, — ответил Ив, лукаво улыбаясь стене.